«Соперницу» Эрика-Эмманюэля Шмитта можно прочесть за день.
У меня получилось за два.
В принципе, всё, что можно сказать существенного об этой книге (скорее повесть, чем роман), уже вынесено на её обложку.
Аннотация гласит:
«“Каллас? Это ненадолго! Вот увидите: скоро о ней уже никто не вспомнит…” Так утверждает некая Карлотта Берлуми – склочная женщина, у которой к Марии Каллас давние счёты: она уверяет, что некогда и сама блистала на оперной сцене и была самой главной соперницей Каллас. Да, Карлотта не хотела меняться, не хотела оттачивать мастерство, и со временем её совершенно позабыли даже самые просвещённые поклонники оперы. Но в этом, конечно, тоже виновата Каллас…»
Собственно, здесь изложен весь сюжет книги. Некая Карлотта Берлуми (вымышленный Шмиттом персонаж), в 1950-х звезда итальянской оперы, уже был известной и имела ангажементы в «Ла Скала», когда на горизонте появилась юная Мария Каллас, скромная и усердная толстушка-гречанка с богатым мужем. Карлотта не обратила особого внимания на дебютантку, даже с барского плеча подбадривала, поощряя на третьестепенные роли.
Вот только через два года Карлотта всё ещё исполняла несколько классических партий, о диетах и слышать не желала и надевала на спектаклях одни и те же наряды, сшитые мамой и бабушкой, провинциальными портнихами, а Мария похудела, похорошела и заполучила главную роль в опере, поставленной самим Лукино Висконти. Дела Каллас круто пошли в гору. Премьеры шли с аншлагами, даже несмотря на то, что часть публики традиционно её освистывала, а часть скандировала: «Браво!». Газеты пестрели статьями о причудах и пристрастиях Каллас, её нарядах, поездках, личной жизни, а Карлотта, не желающая меняться, постепенно погружалась в небытие провинциальных театров.
Зачем написана эта книга? Да, безусловно, это признание в любви великой Каллас. Желание показать, что её жизнь и головокружительная карьера были результатом её труда, ума и дальновидности. Но лично я считала и ещё один пласт смыслов, актуальный именно для меня. Конец 1950-х был временем начала исторических перемен в общественном сознании. Никому больше был не интересен талант сам по себе. На первый план вышла наука конструирования и преобразования чего угодно – интерьера, искусства, театра, наряда и самой личности. В моду входили люди-сделавшие-себя-сами. Они и до сих пор в фокусе массового интереса, потому что в природу человек – после двух разрушительных мировых войн – больше не верил, он верил только в свободу воли и диктат дерзости. Отсюда растут корни студенческих бунтов, рок-н-ролла, мини-юбок и прочих примет эпохи.
Мария Каллас тоже принадлежала к числу реформаторов эпохи. По мнению Карлотты Берлуми, у дерзкой гречанки не было «природного голоса» (поставленного от природы) и «природной худобы», но именно это и привлекало к ней зрителей. У Каллас была смелось поступать по-своему и, конечно, трудолюбие, потому она и попала в нерв эпохи, получив прозвище «lа Divina» - Божественная.
«Соперница» - не книга об опере и даже не книга о Марии Каллас. На мой взгляд, это книга о том, как связаны труд и талант, в какой степени человек ответственен на свою карьеру. Этот короткий роман (или всё же повесть?) – не шедевр, но вполне крепкое произведение с явно выраженной моралью и оптимистическим посылом. Думаю, если бы на обложку вынесли ещё и строки Крылова: «Чем кумушек считать трудиться, Не лучше ль, на себя, кума оборотиться?», - это бы как нельзя более удачно «закруглило» все углы. Хотя и не могу сказать, что рассказанная Шмиттом история меня как-то проняла, возможно, оставлю книгу в своей библиотеке как штрих к портрету ХХ века.
Напоминаю, что у меня есть и Телеграм-канал
Ариаднина нить | Книги,
посвящённый только анонсам книжных новинок в сфере интеллектуальной литературы. Анонсы выходят ежедневно, затрагиваем как переводную, так и русскоязычную литературу, а также нехудожку. Присоединяйтесь!
Ваша Ариаднина нить.