Когда-нибудь андроиды будут профессионально заботиться о людях...
Звонок в дверь.
– Верушка, погладь кота! Приболел чего-то, ест плохо. А я ж знаю, ты погладишь, и ему лучше делается.
Соседка Серафима Игоревна, Вика иногда зовет ее Поросина, и мы хихикаем.
Соседям надо помогать, так записано в правилах, но я бы и так это сделала. Беру на руки черно-фрачного Мусика, глажу, почесываю за ухом. И правда, похудел на полкило с прошлой встречи, говорят датчики.
Кот урчит, обнимая меня лапами, прижимается к теплой передней панели.
Мусик, которого про себя я зову Мусаси, знает меня с котьего детства. Неудивительно, что он любит, когда я его глажу – мы друг другу нравимся.
А еще у меня руки настроены так, чтобы регулировать жизненные процессы в живых существах. Это не моя заслуга, и не талант. Меня этому не учили.
Меня даже никто не спрашивал. Это качество заложено во всех соцработниках модели РС-812. Не могу точно сказать, как это работает, да и понимаю только в самых общих чертах. «Отладка биологических процессов электромагнитными волнами», так пишут наши разработчики, и так же говорим мы сами.
Мы не всесильны, да и кто бы нам позволил? Я лечу головную боль и могу снять острые состояния. А еще очень хорошо глажу котов. Мне этого достаточно.
Мусаси после десяти минут контакта тянется лапой к столу и пытается ухватить кусок колбасы с Викиного бутерброда. Кажется, ему стало лучше. Осторожно снимаю цепляющегося кота с колен и возвращаю хозяйке.
– Вот. Кормите чем-нибудь легким и наблюдайте. Если завтра будет хуже, обратитесь к специалисту.
– Да, посмотрю! Спасибо, Верушка!
Хлопает дверь.
Она, конечно, не обратится. Я это знаю наверняка, потому что уже пять лет помогаю в ближайшей ветлечебнице. Глажу животных, и они расслабляются и меньше боятся, и им не так больно. Иногда на работе я встречаю своих. Веру, которая в соседнем квартале присматривает за лежачей бабушкой и ее котом. Надежду, которая приводит на прививки щенка. Она прикреплена к многодетной семье. Любу, которая опекает очень пожилого, но бодрого старика и его особенного сына. Люба приходит с парой морских свинок.
У нашей серии три варианта имени, и этого тоже достаточно. Сразу понятна наша специализация. Я Вера, но прошу называть меня Верушкой. Многие, что забавно, зовут, будто им тоже скучно следовать правилам..
Когда-то я видела старый фильм про женщину с таким именем, и она была такой необыкновенной… непохожей на других. И она совсем этого не боялась, а напротив, гордилась. Иногда я думаю: какая же удивительная у нее была жизнь, наверное.
Иногда я думаю: как это, быть человеком?
Большую часть времени я присматриваю за Ларисой и ее дочерью Викой. Когда-то Лариса была хорошим парикмахером и стилистом, но у нее давние проблемы с алкоголем. И когда три года назад соседей всполошили отчаянные детские рыдания (Вика была голодной уже несколько дней), меня направили присматривать за девочкой. И за ее мамой, которая иногда пытается отхлебнуть от их небольшого пособия слишком много.
Раньше, как нам рассказывали, детей могли забрать из неправильных семей и отдать в приют. Если не было родственников, готовых опекать ребенка, детдом казался меньшим злом, чем невменяемый родитель.
Когда появились мы, всё стало намного проще. Мы всегда рядом. Мы заботимся, оберегаем, следим и сообщаем. Стало необязательно отправлять детей в приют, если они не хотят этого сами. Большинство остается дома.
Я постоянно живу в их квартире, это обязательное условие. Ларисе я не особенно нравлюсь, но она терпит из-за дочери. Каким-то остатком личности она любит Вику. Иногда даже помогает собираться ей в школу, то есть пытается.
Вике восемь, и ее раздражают Ларисины хаотичные сборы. Вернее, она очень радуется, что мама наконец обратила на нее внимание, и при этом злится, что та не знает, где что лежит и что Вика ест на завтрак.
Зато всё это знаю я. Лариса садится на табуретку и закуривает, умиленно глядя, как ее дочь собирается в школу. Пепел она роняет прямо в кофейную чашку или на ободранный пластик стола.
Потом я веду Вику в школу, а Лариса исчезает по своим делам до вчера. Иногда она приходит с компанией, и они допоздна галдят на кухне, иногда ссорятся, иногда поют песни. Из-под закрытой двери тянется табачный дым, с которым не всегда справляется вытяжка. Мы с Викой лежим в детской, она на кровати, я на раскладушке, и перешептываемся, пока она не уснет. Иногда я рассказываю ей сказки.
Вика мечтает вырасти, накопить денег и отправить маму на лечение. Я, конечно, говорю, что все у нее получится. Может, и получится, кто знает?
Нам запрещено вмешиваться в отношения людей. Максимум – вызвать полицию или «скорую». На наши вызовы они приезжают очень быстро, подтверждая слоган компании «с нами жизнь более безопасна».
Люди должны решать свои проблемы сами, а мы только присматриваем за слабыми. Поэтому я не приду на кухню, если там разгорелся конфликт между Ларисой и ее приятелями, но удержу Вику от того, чтобы она там появлялась. И буду приглядывать одним глазом через камеру, чтобы быть в курсе.
Окончание следует.