Война добрых не любит.
Бой шёл где-то впереди, а миномётная рота отставала: лошадей не хватало, и приходилось тащить миномёты 82-мм на себе. В собранном виде они весят 61 килограмм, а в разобранном каждая часть в районе 20-ти; на конной тяге везли только боеприпасы. Командир данной роты, хоть и был молодым – ему исполнилось 22 года, но он до войны окончил артиллерийское училище и считался кадровым. Его звали Александр Ободов, и он дело своё знал хорошо, солдат уважал и жалел, а они отвечали ему взаимностью. У него в подчинении были по большей части бойцы старших возрастов, и поэтому продвижение роты шло туго: приходилось часто останавливаться и отдыхать, чтобы не растерять личный состав и матчасть.
В тот день миномётная рота отстала от полка почти на сутки, а именно он (день) был очень важен: тогда советские стрелки 594-го полка 207-й дивизии три раза атаковали немецкие позиции и все эти броски захлебнулись, и солдаты не продвинулись ни на шаг.
Одно слово "Расстрелять!"
Друг Александра Ободова Ефим Гольдбрайх тогда был после контузии, и его посадили на телефон принимать звонки (он-то потом в своих воспоминаниях и описал этот случай):
«Позвонил командир дивизии. Я передал трубку командиру полка: «Почему не продвигаетесь?» - спросил командир дивизии. Комполка стал что-то объяснять: «А вы кого-нибудь расстреляли?» Командир полка сразу все понял и, после некоторой паузы, произнес : «Нет» - «Так расстреляйте!» - крикнул комдив.»
Война жестокая вещь, а ещё совсем недавно вышел приказ Народного Комиссара Обороны Союза ССР № 227, который стал потом известен, как «ни шагу назад». Вечером на наблюдательный пункт командира полка были вызваны все командиры батальонов и политруки: там разгорелся жаркий спор, но приказ необходимо было выполнять. Поэтому решили выбрать «козла отпущения» - командира миномётной роты, которая опоздала к бою, и только что подходила к расположению полка. Ветеран, описывает момент расстрела так:
«Из окопа НП, пятясь, стал подниматься по ступенькам Саша Ободов. Следом, наступая на него и распаляя себя гневом, показались с пистолетами в руках комиссар полка, старший батальонный комиссар и капитан-особоотделец. (Это было еще до введения единоначалия в армии, тогда комиссар и командир полка имели равные права, подпись была у командира, а печать у комиссара). «Товарищ комиссар!» - в отчаянии, еще не веря в происходящее, повторял Саша – «Товарищ комиссар! Я всегда был хорошим человеком!». Раздались хлопки выстрелов. Заслоняясь руками, Саша отмахивался от пуль, как от мух. – «Товарищ комиссар! Това..».. После третьего выстрела Саша умолк на полуслове и рухнул на землю. Ту самую, которую так хотел защитить... Он ВСЕГДА был хорошим человеком. Было ему всего двадцать два года.»
Никто не остался равнодушным.
Вроде и люди гибнут на войне постоянно, а никого эта смерть не оставила равнодушными, даже тех, которые приводили приказ в исполнение. Немцы освещали передний край ракетами, рядом ухали мины и поверх голов стрекотали пулемётные очереди, а «палачи» так и стояли в оцепенении и долго думали каждый о своём. Только крик: «На партсобрание!», разбудил их. Там все опять долго молчали, не глядели друг другу в глаза, и парторг заговорил не сразу: «Товарищи коммунисты! Вы видели, что сейчас произошло! Лучше погибнуть в бою!».
Так ли всё однозначно?
Ветеран преподносит этот расстрел, как неоправданный, и чуть ли не преступление, но «хороший человек» - это не профессия. Глядишь, если бы Александр Ободов гнал своих людей, и пусть с потерями, но успел бы к бою, то глядишь и весь полк не потерпел бы поражение. Понимаю, что тут много «если бы, да кабы», но например, Александр Суворов иногда гнал своих людей в походе, чтобы успеть принять участие в бою. Гнал так, что некоторые даже от истощения падали замертво, но зато сама баталия была выиграна, и в итоге жертв было гораздо меньше. Так что пишите в комментариях, что вы думаете по этому поводу – принимается любая критика, но без оскорблений. С этого дня все, кто не может себя держать в руках, отправляются в бан.