– Я выхожу замуж! – радостно взвизгнула двадцатитрехлетняя Ника, влетая на кухню. – Мне Левик предложение сделал!
– Еще б он тебе не сделал, – фыркнул Паша. – Я ему вчера доходчиво объяснил, что если уж он сумел моей сестре ребенка сделать, то пусть делает и предложение руки, сердца и чего там еще положено в комплекте.
Ника замерла, ошалело глядя на старшего брата.
– Так, значит, это ты ему бланш под глазом поставил?
– Зачем так грубо, сестренка? – поморщился Паша – просто доступно ему объяснил, что не надо бежать от ответственности.
Глаза Ники мгновенно наполнились слезами.
– Я думала, Левик меня любит, а это ты... ты...
– Да любит он тебя, Никусь, любит! – хохотнул Павлик – Я ему приворотный фингал поставил!
Павлик хотел сказать что-то еще, но тут ему прилетел подзатыльник от матери.
– Никусенька, девочка, главное, что твой Левик тебя замуж берет и ребенку свою фамилию даст! Отгуляете свадьбу да и станете жить счастливо. А там глядишь, и "приворотный фингал" забудется! – проворковала Валерия Викторовна.
***
Но счастливо не получилось. Через полтора года Ника, заливаясь слезами, стояла на пороге материнской квартиры с чемоданом в одной руке и ребенком в другой.
– Левик со мной разводится! – голосила она. – Он себе другую нашел!
– Вот же... суслик! – зло выдохнул Пашка.
– А все ты виноват! Кабы не твой приворотный фингал, я бы еще тогда от Серёжки избавилась и жила бы себе сейчас счастливо! – напустилась Ника на брата.
– Молчи, дурища! Беду накликаешь! – шикнула Валерия Викторовна, забирая ребенка у дочери.
– Ну куда я с Сережкой щас? Меня ж никуда не возьму-у-ут! – завыла Ника.
– Ничего, мы с отцом еще работаем, как-нибудь уж вас прокормим, – сказала Валерия Викторовна и принялась тешкаться с внуком.
Паша сидел, опустив голову, и о чем-то размышлял. Наконец он поднял глаза на сестру и улыбнулся:
– Не боись, Никусь, прорвемся! Я вас с племяшом не брошу и деньгами, если что, всегда помогу!
Он подошел к Нике и крепко обнял ее, шепнув:
– Все будет хорошо!
– А Алинка твоя против не будет? – шмыгнула носом Ника. – Ну, типа, вы же сами недавно того... поженились. Молодая семья и все такое.
– Не будет она против, – улыбнулся Паша, гладя сестру по спине. – Алина у меня добросердечная, сама всем помочь рвется.
Пашка не врал. Тем более что жили молодожены в трешке, доставшейся Алине от бабушки, и откладывать на ипотеку нужды не было. Правда это не отменяло того факта, что помогать Нике молодые супруги могли лишь парой-тройкой тысяч в месяц.
– Паш, ну мы же хотели и о своих малышах подумать, – надула губки Алина, выслушав мужа. – Я хочу двоих.
– Давай через годик, Алиночка, а пока по мере сил Никусе поможем, – умоляюще сказал Пашка. – Да и что нам те две-три тысячи? Мелочь, а сестре поддержка.
Алина вздохнула, сдаваясь. В конце концов, не помочь новорожденному ребенку по мере сил – это подло.
Но пару месяцев спустя на пороге квартиры молодоженов нарисовалась Валерия Викторовна.
– Ой, детки, это кошмар, – вздохнула она. – Этот нехороший человек, Левушка, от алиментов гасится. У Никуси молоко пропало от нервов, так мы Сереженьку смесью кормим! А еще памперсы, соски, погремушки! Ладно хоть одежку соседи отдают, всё полегче. Но денег не хватает ни на что!
Женщина перевела дыхание и, едва не плача, продолжила:
– Ника ведь не скоро на работу выйдет, а мы с отцом тоже не «бешеные бабки» заколачиваем.
Она помолчала, шмыгая носом, а потом вдруг выпалила:
– Детки, двух тысяч в месяц нам мало! Вы ведь неплохо зарабатываете! Помогите нам мальца вытянуть! Самим никак, ведь ребенок по нынешним временам – почти роскошь.
Алина и Паша взглянули друг на друга.
«Не могу я маме отказать! Да и Никуську с Сережкой я обожаю» – читалось во взоре черных Пашиных глаз.
Понимая, что деваться ей некуда, ведь бюджет у них с мужем общий, Алина вздохнула.
– Надо – значит, поможем, – с улыбкой сказала она, обняв свекровь за плечи. – Все ж мы не чужие друг другу!
– Ой, спасибо вам, детки! – просияла Валерия Викторовна, – что б я без вас делала?!
***
– Пашуль, как тебе мои новые зимние сапоги? – Алина крутанулась вокруг своей оси, демонстрируя мужу черные сапожки на невысоком каблуке.
– Красивые, – Паша улыбнулся, обняв жену и чмокнув ее в висок.
– А себе ты зимние ботинки купил? – спросила Алина.
– Похожу в осенних, – мягко улыбнулся Паша. – Сережке надо кучу всего купить.
– Да уж, я хотела на маникюр сходить, но Сережке помочь важнее. Ребенок все ж, – вздохнула Алина. – а ноготочки могу и дома подпилить!
Молодые люди старались не шиковать, и все «излишки бюджета» старательно отдавали Веронике.
– Храни Вас бог за вашу доброту, ребятки, – улыбалась Валерия Викторовна, обнимая невестку и сына во время их кратких визитов. – Без вас мы бы ничего не могли себе купить. А у Никуси еще и проблемки со здоровьем на нервной почве начались, так врач такие дорогие лекарства выписал!
«А ведь это я виноват, что у сестренки проблемы! Кабы я тогда Лёвку «к сестре не приворожил фингалом», ничего бы этого не было», – понурился Пашка и полез в карман за кошельком. Достав оттуда все содержимое в размере шести пятитысячных купюр, протянул их матери.
– Вот. Пусть Ника купит себе лекарства. Кстати, а где она?
– Так они с отцом и с Сереженькой гуляют, – улыбнулась женщина, доставая из духовки свой фирменный лимонный пирог.
***
Домой супруги возвращались в приподнятом настроении.
Алина взяла любимого за руку и прошептала:
– Ты отличный дядя! И будешь таким же отцом!
– Ну так это когда еще будет-то? – смутившись, пробасил Паша. – Нике в декрете еще полтора года куковать.
– Вот как выйдет она на работу, так мы и своего «бебика» заделаем, – мечтательно улыбнулась Алина. – Только лучше заранее ко всему подготовиться, анализы сдать. Все ж мне уже почти тридцать, чай не девочка.
– Ты всегда юна и прекрасна для меня, милая, – рассмеялся Паша и, наклонившись, жарко поцеловал любимую в губы.
На следующий день Алина начала бегать по врачам, сдавая все мыслимые и немыслимые анализы в дорогой клинике, специализирующейся именно на вопросе деторождения.
Как и следовало ожидать, беготня по эскулапам сильно вдарила по семейному бюджету супружеской четы.
– Эх, и сами-то уже чуть ли не на хлебе и воде сидим, а еще и Веронике помочь надо, – вздохнул Пашка.
– Ну давай ей отправим три тысячи. Да, мало, но лучше, чем ничего, – ободряюще улыбнулась Алина.
Пару часов спустя Паше на мобильный раздался звонок.
– Сыночка, а чего это вы так мало перевели? Не заметили, что нолика не хватает в конце?
– Мам, тут такое дело… – Паша замялся. – Понимаешь, мы с Алинкой планируем через годик-другой подарить тебе внука, а для этого сейчас проходим бесконечные обследования, весьма недешевые.
– Ах, обследования? – неодобрительно протянула женщина и бросила трубку.
***
В тот день Алина возвращалась из медцентра. Настроение было таким, что хотелось петь и танцевать, а улыбка сама лезла на лицо. Все анализы были сданы и показали превосходные результаты. Сияя улыбкой, женщина достала из кармана сумочки телефон и набрала номер любимого супруга.
– Пашенька, милый, привет! – проворковала она
– Как я соскучился по твоему голосу, Алинка! – раздался в трубке нежный голос супруга.
– Я с хорошей новостью! Все анализы такие, что хоть сейчас в космос. Точнее, в роддом!
– Отлично! Как только сестренка выйдет из декрета, мы с тобой сможем начать решать вопрос с маленьким! – воодушевленно ответил Паша.
– Знаешь, даже и не верится! – хихикнула Алина.
Дорога домой показалась ей чрезвычайно быстрой. Но как только женщина зашла домой, хорошее настроение улетучилось, как по волшебству. Причина крылась в том, что ей позвонила свекровь и, вместо того чтобы поздороваться и хотя бы ради приличия и уточнить как дела у жены ее старшего сына, начала сыпать претензиями.
– Алиночка, ты что, всерьез рожать собралась? Ты что это вдруг только о себе думаешь?! – бушевала свекровь.
– Я? – Алина на миг опешила, но тотчас пошла в атаку:
– Ну что Вы? Как я могу думать только о себе, когда мы с мужем обещали помочь Вашей младшей дочери?!
Вся эта ситуация с младшей сестрой мужа с каждым днем все сильнее раздражала Алину.
– В общем, я сегодня приду к вам. Поговорим на эту тему! И, я надеюсь, что, будучи людьми взрослыми, вы все взвесите и измените свое опрометчивое решение! – отрезала свекровь и положила трубку.
– Ну что, опять бушует? – безнадежно спросил Паша – она мне полчаса мозг орошала.
Алина скривила весьма выразительную гримасу и ушла на кухню ставить чайник.
«Нехорошо любимую сверкровушку встречать без радушного хлебосольства. Хватит того, что я в ее глазах мегера. Не хватало еще и плохой хозяйкой прослыть» – подумала Алина.
– Паш, сходи в магазин, купи пирог какой-нибудь к чаю! – крикнула она.
***
Спустя небольшой промежуток времени Валерия Викторовна предстала на пороге квартиры невестки собственной нагло-свекровной персоной.
– Итак, ты в больнице была?– спросила она и, не дав Алине времени на ответ, добавила:
– Я как-то Павлушке звонила, и он сказал, что тоже проходит обследование.
При этом она поджала и без того тонкие губы, всем своим видом показывая что «обследование» для нее – синоним «преступления».
– Да, мы с Пашкой обследуемся. И что? – холодно ответила Алина.
Стараясь ничем не выдать свое бесконечное возмущение, Алина жестом пригласила Валерию Викторовну пройти на кухню.
Пока та преодолевала короткое расстояние от коридора до кухни, непрестанно бурчала:
– О чем вы только думаете?! Придумаете же! Обследование! Тьфу! Только деньги на ветер!
Алина молчала, мысленно молясь всем богам, чтобы дражайшая свекровь убралась восвояси.
Дойдя до кухни, свекровь уселась за стол и переключилась на извечную, нежно любимую тему:
– Ой у Никусеньки Сереженька! Им бы денежек побольше!
Спустя тридцать минут выслушивания «увлекательнейшего» рассказа о том, как Веронике трудно живется, Алина не выдержала:
– Валерия Викторовна, сейчас двадцать первый век. Находясь дома, можно найти подработку и получить хотя бы небольшую материальную поддержку, – как можно дружелюбнее произнесла она.
– Ты что? какая удаленка? А как же Среженька?! За ним глаз да глаз! Он ведь маленький совсем!?– начала возмущаться Валерия Викторовна.
– Валерия Викторовна, мальчику уже почти два с половиной годика. Его можно чем-то занять на некоторое время. Мультфильм включить или паззлы какие-нибудь крупные выдать. У моей подруги дочурка – ровесница Сережки. Она собирает их достаточно быстро.
Свекровь ничего не ответила, лишь еще плотнее поджала губы. По всему было видно, что Валерии Викторовне сильно не понравилось подобное заявление. Несколько минут прошли в полном молчании. Женщины сверлили друг друга взглядами. Дверной звонок, раздавшийся в этой оглушительной тишине, был подобен раскату грома.
– Паша вернулся! – обрадованно воскликнула Алина, сорвавшись с места, и понеслась в прихожую.
Пару минут спустя Павел нарисовался на пороге кухни, держа в руках торт с кремовыми розочками.
– Привет, мамуля! Как дела? – поинтересовался заботливый сын
– Да как-как? Не очень! У Ники небольшие проблемки. Она не рассчитала финансы и ей не хватает на сапожки Сереже – ответила Валерия Викторовна. Положив себе кусочек торта, она страдальческим взглядом посмотрела на сына.
– Сколько? – сухо спросил Павел.
Молодой человек взял в руки телефон и открыл приложение банка, чтобы перевести нужную сумму.
– Десять-пятнадцать тысяч, сущий пустяк, – протараторила Валерия Викторовна.
Глаза Павла стали с размером с блюдце.
– Кхем, ма-ам, это какие такие сапожки на крошечные ножки племянника могут быть, чтобы такая сумма понадобилась? – спросил Павел, с трудом сдерживая нервный смех
– Ну, не только сапожки, там еще по мелочи, тебе же сестре не жалко?– добила вопросом Валерия Викторовна.
-Да, мама я переведу Нике денежку. Но ведь мы не сможем так помогать постоянно. Я вот не могу себе ботинки купить. Может Ника… – договорить Павлу не дали.
Валерия Викторовна соскочила со стула, глаза ее наполнились слезами, а губы искривила злобная усмешка.
– Ты о себе только и думаешь! – закричала женщина
– Я? – Паша опешил. – Мама! Я никогда не отказывал и не откажу в помощи сестре! – не выдержал Павел. –Но мы с Алиной – тоже семья и в ближайшем будущем будем думать о своем ребенке!
-В каком смысле вы в ближайшее время будете думать о ребенке? – брызгая слюной, спросила Валерия Викторовна.
– В самом обыкновенном, мама! Мы тоже хотим детей! А Вероника большая девочка! Я не смогу вечно оказывать ей финансовую помощь.
-Она же твоя родная сестра! Как ты можешь? – не унималась женщина.
-Ма-ам, я Нику не брошу, но…
– Эгоисты! Вы только о себе думаете! Вон даже по больницам ходите! Проверяетесь!
– Мама! Это пока просто обследования! Мы проверяем себя, чтобы знать, будут ли у нас проблемы в дальнейшем, – ледяным тоном произнес Павел, приобняв сидевшую рядом Алину. Решив, что Павел один не справится, Алина перехватила инициативу.
– Мы будем помогать Нике до конца ее декретного отпуска, а там уж она выйдет на работу и сама справится, – стараясь оставаться спокойной, поддержала она супруга.
– Вы сейчас серьезно? – возмутилась свекровь, сверкая глазами. – Что она там получать будет? Вы как минимум еще год после того, как Никусенька выйдет из декрета, ей помогать должны и обязаны! А то ишь, чего удумали? Рожать они решили!
Она вдруг осеклась, словно захлебнувшись своей истерикой, поджала побелевшие губы и припечатала:
– Не вздумай уходить в декрет, пока мой внук маленький. Дождись, пока он школу окончит, – визжала свекровь.
Не успели супруги прийти в себя после такого заявления, как Валерия Викторовна вскочила со своего места, взяла еще один кусок торта и пулей вылетела из квартиры.
***
– Нормально! Мы еще и эгоисты! Мы же не отказываемся помогать! – возмутилась ошеломленная Алина, провожая свекровь взглядом.
– И не говори! – с нервным смешком поддержал ее Павел. – Мы, как я и говорил, поможем до трехлетия племяша, а там пусть Ника сама карабкается! Большая девочка уже! А то мы так своих малышей до старости не дождемся!
«Да уж… разные противопоказания к родам бывают, а у меня самое удивительное – вредная свекровь» – подумала Алина и рассмеялась.