Да-да, мы все помним, что по документам у нас в главной роли двуглавый орёл. Но если спросить иностранного туриста (особенно того, который приехал посмотреть на «русскую экзотику» в зимние минус сорок), с кем у него ассоциируется Россия, он мигом выпалит: «Медведь, конечно!» И не важно, что косолапые гуляют далеко не только по нашим просторам. Где-то глубоко в мировом сознании давно прижилось: Россия = мишка. Как так вышло? Сейчас разберёмся.
Начать стоит с тех древних времён, когда по селеньям ещё не ходили мемы, а наскальные рисунки были единственным «Инстаграмом» предков. Медведь тогда считался чуть ли не самим хозяином леса, причём настолько почётным, что его зачастую величали «дедушка», «бабушка», «дяденька» и прочими нежными семейными прозвищами. И вовсе не потому, что хотели подшутить над ним на современный манер: всё было крайне серьёзно. Произнесёшь случайно вслух слово «медведь» – не дай бог накликаешь его появление посреди двора. Проще было по-тихому шепнуть что-то вроде «Топтыгин» или «хозяин», чтобы косолапый, услышав, не обиделся и не пришёл качать права.
В те же доисторические времена появились наскальные сюжеты, где люди рисовали «бурого властелина». Найти их можно и в европейской части России, и где-нибудь на Каменных останцах Сибири. Вообще, складывается ощущение, что если бы тогда существовали художественные выставки, медведь точно взял бы все первые места, а не только по номинации «лучший портретист».
Христианство и медведь: «Постное меню» для косолапого
Когда на Русь пришло христианство, люди и не думали расставаться с «медвежьими традициями». Знаете, почему многие до сих пор считают, что косолапый в зиму только и делает, что сосёт лапу? А это наследие народной байки: мол, бурый звёр может соблюдать Рождественский пост лучше любого монаха. Ничего не ест – только лапу облизывает. Чего уж тут, сам Господь, поди, похвалил бы столь примерное поведение.
В народе было популярно ещё одно наблюдение: собака лает на медведя точно так же, как и на человека – значит, они одной породы! Отсюда же история про святых, которые якобы приручали этих зверей, кормя их мёдом. Самый яркий пример – Серафим Саровский. По легенде, он мог запросто позвать к себе лохматого подопечного, дать ему медку, и зверь в ответ преданно шаркал лапами, словно самый воспитанный пес. Ну разве это не умилительно?
Как иностранцы решили, что мы играем с медведями в догонялки
Вопрос «почему именно медведь?» особенно волнует западных гостей. Для них «русский богатырь» в воображении сродни лохматому чуду, мощному и бесстрашному. Путешественники и летописцы XVI–XVII веков приукрашали истории на все сто процентов, расписывая, как в лютую зиму голодные звери выходили из чащобы и тащили всё, что попадалось им на пути. Самые дотошные ещё и писали, мол, медведи патрулируют улицы, проверяя, кто сегодня забыл надеть валенки. Позже новые авторы просто переписывали эти байки, добавляя красок: дескать, по набережной Москвы-реки вполне можно встретить мишку, который любезно попросит у вас сала.
Но наш человек лишь слегка усмехнётся: «Ну ладно, пусть забугорные журналисты так думают, глядишь – нас меньше тревожить будут», – подумает он, и пойдёт дальше пить чай с баранками.
«Настоящий московитский медведь» и скоморохи-шпионы
Между тем, в Европе, начиная с XVI века, стали популярны русские скоморохи, гастролировавшие с дрессированными медведями. «Вот вам главный аттракцион из Московии!» – кричали зазывалы. Звери плясали, делали кульбиты и развлекали публику. Однако в то время за границей сильно опасались, что вместо цирка приехала тайная разведка: мало ли, чего этот «Мишка» вынюхивает своим могучим носом? В общем, часть шоу воспринимали с долей паранойи, представляя, как придворные шпионы прячут бумажки с секретами в медвежьей шерстке.
Дальний родственник или государственный бренд?
Так постепенно «Russian Bear» встал в один ряд с прочими национальными стереотипами: невозмутимый, иногда агрессивный, но при этом способный на добрую улыбку. Карикатуры XVIII–XIX веков изображали Россию в виде великана-медведя, который то пугает Европу, то предлагает ей дружеские объятия. Собственно, образ «русского медведя» прижился настолько, что с тех пор нигде не пропадает: и на военных плакатах, и в сатирических журналах, и на всяких политических баталиях.
Интересно, что когда проводили опрос среди иностранцев «Почему у вас Россия ассоциируется с медведем?», многие буржуйские участники отвечали: «Сила, дикая энергия, возможная агрессия, но при этом добродушие». А вот российские респонденты больше вспоминали «неуклюжесть», «широкую натуру» и «запасливую душу», которую мишка пестует на зиму, как приличная хозяйка соленья в погреб.
Откуда берётся «медвежья» душевность
Мишка ценен нам, русским, не только потому, что олицетворяет мощь и желание погулять, но и благодаря почти родственной связи с образом крестьянина прошлых веков. Там, где короткое лето, надо успеть вырастить всё и впрок заготовить, а потом зимой валяться в избе, греясь у печки, – прямо как медведь в берлоге. Эта аналогия так глубоко в нас засела, что, кажется, некоторые нынешние дачники берут пример с косолапого, выезжая на участок и объедаясь шашлыками до глубокой осени, пока не начнёт знатно подмерзать.
13 декабря: день, когда «бурый барин» заваливается спать
Не стоит забывать и про любопытную дату: 13 декабря принято считать Всемирным днём медведя. По поверью, именно в этот день рыжевато-бурый «царь» леса закатывается в свою берлогу, чтобы проспать там до весенней капели. Зная нашу любовь к тому, чтобы во всём искать повод для праздника, можно было бы устроить «ночь медвежьих посиделок» – с мёдом, сбитнем и душевными беседами о том, что жизнь, как ни крути, у нас богата на символы.
И вот, несмотря на то, что официальный герб украшает двуглавый орёл, «русский медведь» стал негласным, но очень влиятельным символом России. Он появляется на гербах некоторых городов с эпохи Ивана Грозного, становится талисманом спортивных мероприятий (привет, Олимпиада-80) и неизменно всплывает в политических обсуждениях, пусть даже в виде смешной карикатуры. Это такой своеобразный «имидж» страны: с одной стороны, большая и суровая, а с другой – немного добродушная, как мишка, который в целом готов мирно похрапывать в берлоге, если его не тревожить.
По итогу становится ясно: «русский медведь» – это не только пушистая батарея на лапах, но и понятная всему миру метафора нашего характера. Сильный, где-то настороженный, но зачастую готовый дружить и даже пошутить, если рядом нет угрозы. Ну а если кто-то решит приставать к нему с балалайкой или записывать в шпионы, то косолапый только хитро прищурится: «Ребята, я тут, между прочим, рычу исключительно с любовью».