Устный счет мне нравился со времен детского сада. Эка невидаль, посчитать, сколько станций на нашей линии метро… Да и народом мы задвинуты прямо к стенке, где висит яркая схема… Людей так много в вагоне! Стою, еду и считаю. И за большую папину ладонь держусь. «Автозаводская», наша, это раз, «Павелецкая» – это два, «Новокузнецкая» – это три… Ого! «Сокол», оказывается, девятая станция! И она тоже, как и наша – конечная. Мы с «Автозаводской» куда-то на «Сокол» едем…
Текст: Павел Васильев, фото: Александр Бурый
Зачем мы ехали, теперь не помню, но помню, что ехали далеко, долго – на самый «Сокол»! Так и осталось поныне: «Сокол» – это далеко. «Сокол» – это девятая станция.
Когда это было? Батюшки мои, лет шестьдесят назад. Вот так штука.
…Зимние прогулки по городу, особенно дальние, предполагают использование метро. По верху, на трамвае или автобусе – пока доедешь… Пока дождешься… Пока сменишь один автобус другим, а то и третьим. Сколько времени пройдет? А в теплом метро быстро, скоренько, полчаса – и ты на севере, хотя был на самом востоке, или на юге, или на западе города.
Каждый москвич знает: в нашем городе быстрее метро транспорта нет. Конечно, надо знать некоторые секреты подземного мира, чтобы и в нем передвигаться с возможным комфортом. Как же без секретов?
Вот, к примеру, в субботу в девяти случаях из десяти людей в вагоне будет больше, чем в воскресенье. Поэтому мы едем на «Сокол» именно в воскресенье, не слишком рано, но и не слишком поздно, чтобы застать на прогулке скромное декабрьское солнышко.
Почему мы выбрали «Сокол»? Очень просто. Давно там не были. Да и были в последний раз не слишком удачно. Мы тогда вышли на правую сторону Ленинградского проспекта.
А Ленинградский проспект – это такой разделитель местных миров. Одно дело, знаете ли, выйти из метро «Сокол» направо. Вы попадете в район Аэропорт. И совсем иной коленкор – выйти налево. Налево – это к Всехсвятской церкви, к знаменитому «генеральскому дому», к каланче у пожарной части, к трамваям, которые впереди. Здесь и есть район Сокол.
Выход из станции метро «Сокол» – единственный и неповторимый в столичной подземке. Он в середине станции, в центре, в две стороны, он – широк, красив, помпезен и праздничен. Там даже ниши-углубления для телефонных автоматов сохранились! Помните, кабинки, очереди и звонки из метро? Какие-то срочные встречи. А вечные поиски двушечки в кармане? Монетки в 2 копейки. А люстры, двери, ступени, памятник, напоминающий о начале движения в сентябре 1938 года?! Музей!
Станция так и дышит прошлым, навевает самые разные, старые и не очень старые, личные и общественные, воспоминания.
Жена уточняет:
– Тут нам налево! Иначе опять на Усиевича попадем. Или в Балтийские переулки. Не хочется!
Но я все же уговариваю жену выйти направо. Дело в том, что справа совсем иной вид на проспект и окрестности.
Вид из брежневских времен – на времена сталинские. Ну хотя бы в архитектурном смысле.
– Вот только постоим, подышим, посмотрим и вернемся, – говорю я.
Постоять и посмотреть окрестности жена соглашается. Тем более рядом имеется торговый центр. А в нем чего только нет… Три этажа, если не больше.
* * *
Виды напротив и в самом деле внушительные. Сталинский ампир – так теперь называют этот стиль, эти вневременные жилые громадины. Вот уж действительно: мой дом – моя крепость. Они и в самом деле притягивают взгляд, завораживают. Одна мощная арка напротив чего стоит!
Империя! Сила! Победа! Именно такие понятия приходят на ум, когда с расстояния наблюдаешь парадную сторону Ленинградского проспекта.
Проспект здесь, на «Соколе», и заканчивается. Вправо идет Ленинградское шоссе, прямо – Волоколамское. И в серединке, между ними, как разделитель, как островок, а точнее, словно маяк высится почти стометровое здание «Гидропроекта», освещенное снизу доверху разноцветной электронной рекламой.
В прошлый раз, поздней осенью, мы пытались найти здание, в котором квартировал когда-то еженедельник «Футбол». Зряшное дело! Адреса я не помнил, память подвела. Помнил, что по Балтийской, а потом направо. А где направо? Когда? Ходили-ходили, так и не нашли.
Зато изучили местные достопримечательности, ухоженные дворы, заброшенные общежития, кипящие стройки. Жене не слишком понравилось, все это было знакомо, повседневно, узнаваемо.
А я вспоминал последние годы академического еженедельника (слово «академический» я придумал лично, редакции понравилось)! Всего-то нескольких месяцев еженедельник, созданный в мае 1960 года, не дожил до шестидесятилетия. Уничтожен безжалостным веком интернета! Мне по сию пору не хватает этого издания, да и не только мне одному. Напечататься в «Футболе» – высшая доблесть, знак отличия и мастерства. По крайней мере, так было когда-то…
Знаете, откуда редакция переехала на «Сокол», свою конечную, как потом выяснилось, станцию? Не поверите, с улицы Автозаводской. Бывают же такие совпадения. Нечего и говорить, что, пока «Футбол» размещался на Автозаводской, я бывал там частенько. Я там даже публиковался изредка и получал заслуженный гонорар. Теперь на месте редакции какой-то постоялый двор обитает.
А в «генеральском доме» напротив брал однажды интервью у вдовы знаменитого футболиста ЦСКА Григория Ивановича Федотова. Ностальгический разговор шел о тридцатых-сороковых-пятидесятых годах прошлого века. Вошедший неожиданно в кухню, где мы беседовали, Владимир Григорьевич Федотов пыхнул в мою сторону трубкой и сказал строго: «Дадите потом завизировать! Мне». После этого замечания разговор быстро увял.
Кухня была размером с комнату, потолки высоченные, окна выходили во двор. Вышел я от Федотовых, напевая про себя Владимира Семеновича Высоцкого:
Да нет, живу не возле «Сокола»...
В Париж пока что не проник.
Да что вы все вокруг да около –
Да спрашивайте напрямик!
Еженедельник, для которого мы разговаривали, назывался «Спортивная Москва», он тихо сгинул, не пережив суровые девяностые годы.
А чуть дальше, правее, в аккуратном беленьком домике беседовали как-то раз с Владимиром Никитичем Маслаченко, известным вратарем «Спартака» и сборной СССР. Помню, я остался доволен итоговым текстом, а прославленный к тому времени комментатор ограничился лаконичной оценкой: «Нормально».
Пока я так вспоминаю дела давно минувших дней, покуривая у метро, жена возвращает к реальности дня сегодняшнего:
– В книжный магазин на углу зайдем? Как когда-то? Жив книжный магазин, представляешь? Работает.
* * *
Ленинградский проспект мы форсируем солидным подземным переходом. Так… Каланча. Переулочек справа. Робкая торговля одежкой с рук. Заборы всюду. Тут уже удивляюсь я:
– Надо же, муниципальный туалет сохранился. Бесплатный. С советских времен, между прочим.
Зато на маленькой площади у церкви вырос автобусный вокзал. Прежде тут была конечная двух троллейбусов – 61-го и 59-го номеров. 61-й номер шел до реки Москвы, в места, по берегам почти необитаемые…
А теперь наступила цивилизация, синих автобусов более десятка, аж глаза разбегаются.
Мы идем мимо автобусов, мимо известной летной лечебницы, где под крышей изящная скульптура – мальчик и девочка с планером в руках…
Мы идем в большой парк, ныне мемориальный – в Парк памяти погибших в Первую мировую войну. В 1915 году здесь было Братское кладбище, а ныне парк, в котором в нашем веке постарались сохранить память о той Великой войне.
Лавочки, лавочек много. Дети и мамы и бабушки, редко папы и дедушки, с детьми и с колясками. Детский городок, качели, песочницы. Ухоженные тропы и дорожки. Очень много людей с собачками. Здесь же, в центре, остатки былых захоронений, сохранившиеся надгробия. Недавно выстроенные часовенки. Стенды, поясняющие что к чему. И слева, в одиночестве, бывший кинотеатр «Ленинград», заброшенный и унылый. Лишь скульптура оленей из семидесятых годов осталась у главного входа. Людей рядом нет. Олени в прекрасном состоянии. Много кругом еще совсем не старых деревьев и кустарников – березы, липы, клены, ели, сирень, шиповник… Воздушно. Тихо. Как не в городе.
– Ты бывал в этом кинотеатре? – интересуется жена. – Вид у него печальный.
– Раза два, еще школьником, приезжал, – отвечаю. – Тогда здесь все по-другому было. И парк мне казался меньше. И про могилы никто не знал. Я уж точно. А по улице ходили трамваи. Похожий кинотеатр на Ломоносовском проспекте – «Прогресс». Там теперь театр.
– Отремонтируют?
– Ну раз не снесли… Но только не для кино.
* * *
Скромно завтракаем в сквере у Фиделя. Красивый фонтан на заслуженном зимнем отдыхе. Длиннющий сквер. Старые лавочки. Липы. Маленькая площадка на Новопесчаной улице умело создана посредине дороги специально для памятника народному вождю Кубы.
Кофе и теплые булочки из соседнего супермаркета. Тишина. Солнце. Хорошо!
– До нас тут завтракали основательно. Водка. Закуска. Пластиковая посуда. Вилочки. Но все прибрали за собой, все в урне, – проявляю наблюдательность я.
– А мне памятник Кастро нравится! – не отвлекается от главного жена. – Какой-то он… настоящий. Правильный. Хотя и зеленый. Куртка нараспашку. Сигара в руке… Ветер чувствуется. И все как-то в меру. И без пафоса. Прямо вспоминается песня: «Куба далека, Куба далека – Куба рядом… Это говорим, это говорим мы!»
– Так потому и пришли сюда! Отличная работа. Поди попробуй изобразить и силу, и правду.
– И с двух сторон светофоры к Фиделю. Подойти легко. – Жена у меня тоже наблюдательная. – Летом тут наверняка здорово. Когда фонтан работает…
– И осенью тоже, – соглашаюсь я.
Сквер называется длинно: «сквер Дивизий Московского Народного Ополчения».
* * *
Потом мы идем вверх, к Песчаной площади, и любуемся местным жилым фондом. В сталинских восьмиэтажках есть невидимый знак победы. Есть чувство меры и торжества мастера. Местные архитекторы учились недаром и строили с умом.
И в целом на Песчаных улицах, на Песчанке, все сотворено по уму – квадратные и прямоугольные ухоженные дворики, равномерные и большие отступы от дома до дома, благородный кирпич, сочетание белого, серого и желтого цветов.
Красиво и удобно жить. Что еще человеку надо?
Жена пребывает в восторге, она здесь ходит пешком впервые. Тем более солнышко подпитывает и настроение, и окружающие виды.
И людей кругом совсем мало, мало и машин – это особенно чувствуется после всегда гудящего и куда-то едущего, вечно спешащего Ленинградского проспекта.
Вот и «Березовая роща», сплошной лесной массив с удобными тропками, ведущими к метро «Полежаевская». Если по лесу, а точнее, по парку, то идти до «Полежаевской» полчаса. Всего-то!
А вот и стадион ЦСКА, удачно вписанный в местный пейзаж и прижившийся здесь с 2016 года. Я бывал, и не раз, на старом стадионе ЦСКА, а новый посещать уже не собираюсь. Всему свое время, думаю я, проходя мимо стадиона. А жена продолжает любоваться симпатичными кирпичными домиками напротив. Они как раз прямо на солнце.
* * *
И вот тут мы с женой делаем стратегическую ошибку!
Хотя могли бы заметить, что местные жители, у которых мы спрашивали дорогу до метро «ЦСКА», как-то мялись и смотрели на нас с плохо скрываемой жалостью.
Мы почему-то решили, что метро «ЦСКА» – это для болельщиков ЦСКА и что оно, несомненно, построено где-то рядом со стадионом.
Мы расслабились от пройденной солнечной Песчанки, вот в чем дело!
Мы недооценили, что рядом с нами Ходынское поле, от которого добра не жди.
Мы взяли и поперли вниз по Ходынскому бульвару к какому-то «Авиапарку», за которым и скрывается это самое армейское метро.
И еще, помнится, мы решили вернуться к дому именно на БКЛ, не так уж и часто это бывает.
Короче говоря, мы дали маху! Надо было вернуться к старому доброму метро «Сокол». Или махнуть до «Полежаевской», дыша морозным лесным воздухом. Или протопать до станции «Аэропорт». Или сесть на автобус в конце концов!
А мы! Мы долго шли вниз навстречу неизвестно откуда взявшемуся колючему ветру, каким-то широким проездом, который по чьей-то нелепой ошибке называется Ходынским бульваром. Никакого бульвара там нет, дорогие граждане, уверяю вас честным словом. Видимо, бульвар значится в проекте или это слово использовано для красоты.
А есть там – гудящая автомобилями мостовая и огромные-преогромные новомодные магазинища, куда и откуда эти самые гудящие автомобили и едут!
Архитектура Ходынского поля так же далека от архитектуры Песчаных улиц, как ЦСКА от «Торпедо». Ну невозможно смотреть на все эти новые человейники-муравейники, уходящие в небеса. А они кругом, так что смотреть придется. Ничего другого, на что смотреть, там попросту нет.
Правда, на подходах к «Авиапарку» нам сунули листовку, в которой предлагался в местной чайхане выгодный бизнес-ланч с наваристым супом, сытным горячим, домашним компотом и четвертью свежей лепешки всего-то за 390 рублей с носа!
Нет, не купились на бизнес-ланч.
Эти места прямо-таки отрицали увиденное, перечеркивали его, издевались над недавним прошлым.
Нет, мы поехали домой, поразившись напоследок, как глубоко, оказывается, зарыта станция БКЛ «ЦСКА». Голова кружилась на эскалаторных спусках.
Так что я лишний раз убедился: работать над финишем прогулки надо основательно. Неразумные импровизации тут ни к чему.
…Дома, отдохнув и успокоившись, поработал с документами. И вот что обнаружил, нашей прогулки касающееся.
Газета «Рабочая Москва» (предтеча газеты «Московская правда»).
12 сентября 1938 года:
«В связи с пуском Горьковского радиуса метрополитена Мострамвайтрест ввел добавочный укороченный маршрут на 13-й линии. Добавочные… с красной цифрой 13 будут курсировать от села Всехсвятского до деревни Щукино».
1 января 1943 года:
«Москва воюет и строит! Новая линия метро соединила площадь имени Свердлова с Ленинской слободой в Пролетарском районе. Двухпутный тоннель протяженностью 6,2 километра дважды пересекает земляную толщу под руслом Москвы-реки».
Так что, если разобраться, девятая станция нашей линии – «Автозаводская», а вовсе не «Сокол», как я насчитал в детстве.