И самое поучительное – это что в самом-самом начале лежит отказ создавать ЧТО-ТО, словами невыразимое, то есть отказ от неприкладного искусства, рождаемого подсознательным идеалом, ради прикладного, рождаемого замыслом сознания.
«По задумке художника бронза на шестах-копьях должна устрашить зрителя, сделав из «бывших кумиров» маркса-энгельса его врагов (в этнографических источниках мертвая голова на шесте может быть и оберегом, и карающим оружием)»( https://aroundart.org/2015/01/27/ras-chlenenie-triumph/).
Видите – «По задумке». Функцию оберега Осмоловский отбросил, а устрашения оставил. Приложено к задаче усиления страха политической левизны.
Я задаю себе вопрос: ты ж избегаешь разбирать произведения прикладного искусства, как слишком лёгкое занятие; чего ж ты Осмоловским интересуешься, который славен не только прикладным характером своего искусства, но и вообще выходом вон из области искусства в жизнь, чтоб сильнее воздействовать?
Подумав, отвечаю себе так.
Вообще по моим наблюдениям люди при слове «искусство» сразу думают о неприкладном, высшем, так казать, о том, которое сколько-то веков назад называлось богодухновенным. Так хоть прошло много веков, называть его неприкладным не стали. Я вообще единственный его так называю, и никто не подхватывает, потому что я в этой области ноль. Но вот наблюдение своё нолём не считаю. А оно режется со многодесятилетней тенденцией, так сказать, расширения понимания искусства за счёт того, что я называю неискусством (выходом в жизнь). Искусство испытывает сокровенное непосредственным и непринуждённым образом, а жизнь воздействует непосредственно и принуждающе. Жизнь – не испытание. Т.е. не условность.
Мне кажется, что родоначальниками этой тенденции были футуристы (они оптимисты) в конкуренции с ультрапессимистами левого (коллективистского) и правого (индивидуалистского) толка. (Для определённости: первые – символисты и экспрессионисты), вторые – стиль модерн, постимпрессионисты, фовисты, кубисты, абстракционисты.) Футуристы были определённо нацелены на скандал. Что уже есть жизнь. Неискусство. И преимущественно (в России точно) из-за сверхреволюционности (в пику Осмоловскому через полстолетия {идеи ж могут перекликаться через века}). Футуристы к революции, как части Прогресса, имели разные претензии. То она после поражения в 1905 году задерживается с возвращением. То она, пахнет, будет сторониться анархизма. То она, факт, слишком уклонилась в централизм. Был случай и обратной претензии – что недостаточно в ней централизма. И чтоб докричаться до людей и перекричать вышеуказанных пессимистов с тех натурокорёжением в изображении (из-за пессимизма же), футуристы стали переступать границы условности (искусства). Например, в звуке в постановке «Победа над Солнцем» громкость была такой силы, что вызывала боль в ушах.
И в то время революция (и социализм) были в естественном фаворе у социально передовой публики (антикапиталистической).
А капитализм себя тогда достаточно замарал (переделом мира в мировой войне, а раньше конкурентным удушением слабых и малых – империализмом).
И нашлось много людей, не возмутившихся выходом искусства из своих границ (условности).
И эту эстафету у политически левых во второй половине ХХ века (когда уже лжесоциализм себя замарал) перехватили политически правые. Взяли на флаг всякие перформансы, акционизм и т.п.
Я именно тогда эстетически самообразовывался. Естественно – больше не по современному искусству, а по, так сказать, старому. И принял переход границ в штыки.
А Осмоловский, наоборот, на этом поприще в СССР гремел. Не для меня, провинциала. Но вот сейчас он загремел как иноагент, и я о нём, наконец, узнал.
Акционизм же и тому подобное неискусство гремит не уставая. Идейно правое. Индивидуалистское. Под таким соусом себя даже левым декларирующее. Точнее – либеральным.
Как белоленточное движение и нацболов включавшее.
И зуб у меня на них вырос такой, что, узнав про существование Осмоловского, художник мне стал интересен, несмотря на его произведения неискусства и прикладного искусства.
Мне стало надо его заклеймить.
Если его антиподы, наоборот, стараются свои прикладные произведения замаскировать под неприкладные (с недопонятностью), т.е. мутя всячески и натягивая недопонятность (из-за презрения к чему я их и избегал), то с Осмоловским – наоборот.
Прочтя его бравирующее «По задумке», мне захотелось всмотреться: а что-то, невольно вызывающее приязнь, у него бывает? Ведь надетость бронзовых голов революционеров на шесты в красном свете это такая же стёртая веками экстраординарность, как обратная перспектива на иконах.
Ну и хочу оговориться: умение изобразить человека похожим я экстраординарностью не считаю (я в 6 лет так умел).
Тут сразу видно, что Ленина Осмоловский ваял с какой-то предсмертной фотографии.
Экстраодрдинарность ли это? – Сомневаюсь.
Вот Карла Маркса преобразовать в какого-то помешанного – это что-то.
Мао Цзедуну Осмоловский приделал «слепоту» – заплющенные веки.
В вариантах фотографий Мао с очень сплющенными веками всё равно видно, что он всё-таки смотрит.
А у Осоловского, впечатление, что нет. То есть это тоже экстраординарность.
Со Сталиным же я в растерянности. Откровенно закрытые глаза.
Неужели Осмоловский был на образовательном уровне, равном уровню историка Е. Спицына?
«Сталин в свое время говорил, что наша главная задача – разработать теорию развития страны: «Без теории нам смерть». Я долго не мог понять, о чем это он. А потом понял. Маркс, Энгельс, Ленин – они изложили программу того, как надо взять власть и что надо делать в первые годы. А дальше они ничего не разрабатывали, не успели, да и опыта реальной работы было крайне мало. Надо было дальше разрабатывать теорию социализма. А у нас начали заниматься начетничеством и цитированием» (https://www.kp.ru/daily/26799/3834485/).
Очень может быть, если верить свидетельству Дмитрия Гутова:
«…присутствует и в одном из важнейших в теоретическом отношении писем Энгельса Вейдемейеру. (Несколько лет назад мы обсуждали с Толиком этот отрывок, поэтому он хорошо ему известен. Возможно, головы на кольях идут именно отсюда.) «Мне думается, — пишет Энгельс в 1853 году, — что в одно прекрасное утро наша партия вследствие беспомощности и вялости всех остальных партий вынуждена будет стать у власти, чтобы в конце концов проводить все же такие вещи, которые отвечают непосредственно не нашим интересам, а интересам общереволюционным и специфически мелкобуржуазным; в таком случае под давлением пролетарских масс, связанные своими собственными, в известной мере ложно истолкованными и выдвинутыми в порыве партийной борьбы печатными заявлениями и планами, мы будем вынуждены производить коммунистические опыты и делать скачки, о которых мы сами отлично знаем, насколько они несвоевременны. При этом мы потеряем головы — надо надеяться, только в физическом смысле, — наступит реакция и, прежде чем мир будет в состоянии дать историческую оценку подобным событиям, нас станут считать не только чудовищами, на что нам было бы наплевать, но и дураками, что уже гораздо хуже. Трудно представить себе другую перспективу»» (https://syg.ma/@triumphgallery/statuia-v-poetichieskoi-mifologhii-osmolovskogho).
(Я проверил: цитата верная.)
Не зна-ли, что де-лать. И мёртвость революционеров не оттого, что они убивали друг друга, как повелось с Великой Французской революции, а от их принципиальной дурости. Нельзя, мол, сознаваемо строить будущее, по Осмоловскому.
Всё это очень умно, но не имеет отношения к изобразительному искусству.
А экстраординарность на уровне нутурокорёжения с глазами вполне доброкачественная. То есть за искусство, - да простится мне велеречивость, - признать «Головы мёртвых революционеров» можно. Но – за искусство второсортное, сделанное целиком из головы. (Оттого, в частности, такой прошлёп как отсутствие экстраординарности в остальных пяти головах.)
Ну вот. Отшлёпал иноагента хоть так, и доволен.
Если позволить себе продолжить менторский тон, я б сказал: «Не прав ты, Осмоловский, этак свысока судить о революционерах. Они хорошее для людей хотели сделать. Не ошибается только тот, кто ничего не делает». А уж какой рывок к Справедливости был в советское время… Позавидовать могут люди других времён.
Мне кажется очень простым объяснение антикоммунизмом второй половины ХХ века начало нынешнего предательства именно России.
Россия – преимущественно православная страна. А православие – более принципиальная религия, чем западное христианство после раскола. Возникло же христианство как некий коммунизм.
«2:44 Все же верующие были вместе и имели всё общее.
2:45 И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого» (Деян.).
Вот и получается, что Россия в глубоком родстве с коммунизмом. Кто когда-то был против советскости, тот теперь с большей вероятностью Россию предаёт.
1 января 2025 г.