Вчера я вспоминала маму, смотрела видео с ней, поставила в новом календаре крестики на числах, когда мне поминать своих родных. И неожиданно в воспоминания забралась моя подружка из детства, с которой я встретилась через 30 лет, когда искала узи для мамы.
Моё детство (лет до 12 - 13) прошло в довольно странном, но необычайно притягательном месте. В глубине частного сектора, среди домиков с крылечками, огородами, садами, цветниками, большими картофельными наделами какому-то креативному планировщику вздумалось построить несколько двухэтажных домов на 8 квартир каждый.
В них были крохотные кухни, отсутствовал туалет и ванна. Некоторые квартиры были спланированы как коммунальные, т. е. там в каждой комнате жило по семье, а кухня либо была общая, либо семья отгораживала себе закуток в коридоре и там устанавливала раковину и плиту.
Квартиру, где жила мама, папа, я, получила от швейной фабрики мама. До нас там, видимо, жил рукастый мужик, потому что в квартире имелась и ванна, и туалет! Всë это было в кухне: унитаз рядом с холодильником, ванна напротив плиты, но это всё ничтожные мелочи бытия по сравнению с тем, что остальные жильцы мылись в тазике и ходили в туалет или в ведро, или на улицу в деревянную будку на помойке.
Мы были де-юре городские, а де-факто деревенские. Во дворе стояли рядами глиняные сараи, где люди в погребах хранили картошку, соленья, разводили кроликов, кур, голубей. Для детворы место было раздольное. Когда-то я у себя в блоге-дневнике с большой любовью и ностальгией рассказала о дворе моего детства. Но сейчас не об этом.
Нас было четверо подруг, четверо девчонок. Кто-то постарше, кто-то младше. На каникулах к нам присоединялись другие девочки, которых родители привозили к бабушкам в сады и огороды на откорм и отдых. Но постоянных подружек было четверо, включая меня.
Мы рьяно дружили, рьяно ссорились, клялись дружить вечно - и на следующий день ходили обиженными индюками; нам никогда не было друг с другом скучно. Одной из подружек была Наташка. Не Наташа, а именно Наташка. Это не обидно, не презрительно, не пренебрежительно, Наташка - это по-девчоночьи задорно, весело, душевно, как "Антошка, Антошка, пойдём копать картошку!".
Мы все там были индивидуальностями, но Наташка выделялась какой-то непостижимой необидчивостью, всепрощением, быстрой отходчивостью, легким характером, дурашливостью, весёлым расположением духа, добротой, умением от души радоваться за другого. Она не умела за себя постоять. Было в ней что-то по-хорошему блаженное, детское, как у Н. Заболоцкого - младенческая грация души:
...Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит ее и вон из сердца рвется,
И девочка ликует и смеется,
Охваченная счастьем бытия.
Ни тени зависти, ни умысла худого
Еще не знает это существо.
Ей все на свете так безмерно ново,
Так живо все, что для иных мертво!
Я прожила в том дворе около 9 лет. Там прошло моё детство, там я пошла в школу и почти окончила еë. Когда мне было лет 14, маме от фабрики опять дали квартиру - уже в настоящем городском месте, в 9-этажном доме, с просторной кухней, ванной, туалетом и балконом. Но потолки! :(
Помню, когда я впервые зашла в новую квартиру, я физически ощутила, что меня придавили. Потолки были стандартные, но я-то привыкла к высоченным потолкам в старой квартире - под 4,5 метра.
Мы переехали на новое место жительства - с подружками связь постепенно ослабла... и прервалась. Тогда не было не то что Вацапа - стационарный телефон с крутящимся диском считался небывалой роскошью. В наших домах и дворах стационарного телефона ни у кого не было.
С тех пор я Наташку не видела. Года через три после разлуки я столкнулась с ней в центре города, в парке. Столкнулась - громко сказано: Наташка увидела меня издалека, из того же далека на весь город вольно и счастливо прокричала "привет!". И сердце защемило: я поняла, что соскучилась по ней. А потом - всë, больше мы с ней не виделись, хотя жили в одном городе.
Встретились мы с ней спустя 30 лет. Расстались 13-летними девчонками, а встретились очень взрослыми женщинами. У меня уже вовсю болела мама - деменция. Онкологии тогда у мамы ещё не было. У мамы возникли серьёзные проблемы по гинекологии, и я искала по городу частную клинику, где бы было гинекологическое узи на первом этаже, потому что выше маме не взобраться. Я его нашла - в частной клинике на другом конце города. И поехала туда, на другой конец.
Вышла из маршрутки, со мной вышла женщина. Я не обратила на неё никакого внимания. Но поскольку вокруг было пустынно, люди бродили где-то вдалеке, я остановила эту женщину, которая и без меня остановилась. Спросила у неё, где тут клиника, и в ответ услышала:
– Вас ведь Лариса зовут?
– Да...
– Я вас сразу узнала, ещё в автобусе, вы сильно похожи на свою маму. А я Наташа, мы с вами в детстве вместе жили и дружили, помните?
Помню, конечно, помню! Я не могла прийти в себя. Тридцать лет, тридцать лет... Передо мной стояла большая полная усталая женщина, в которой я ни за что бы не узнала свою подружку из детства. Я наверняка тоже не помолодела за 30 лет, и уход за мамой явно не придал мне бодрости. Мы неловко и смущенно называли друг друга на "вы", понимая, что мы одновременно и родные, и уже чужие - столько лет прошло.
Но вдруг мир стремительно завертелся в обратную сторону, замелькали прожитые кадры жизни - и всë чудесным образом изменилось. Передо мной стояла не взрослая женщина, а моя озорная, легкая, всепрощающая и любящая всех и вся Наташка. Исчезло всë: морщины, усталость, грузная фигура, я любовалась моей Наташкой, смотрела на нее девчоночьими глазами из детства, глазами любви.
Наташка изменилась внешне, стала степеннее по характеру, пережила тяжелое, но её суть, эта победительная доброта, прощение, умение радоваться всему живому и быть благодарной за малость, остались при ней.
Мы коротко поделились, кто как живет. У меня - больная мама, у Наташи - умер муж, живёт с сыном, работает - кем-то вроде аниматора, устраивает праздники - я подумала, что это очень здорово подходит к еë характеру, к её детскому взгляду на мир.
Это было так удивительно, так непривычно, так ново для меня - смотреть на одно, но видеть перед собой другое - видеть главное, то, что не стирается временем, не подвластно ему. Оказалось, что детство никуда не девается, оно только сворачивается в уголке души в клубочек. И всë то, что в детстве было молодым, счастливым, ярким, звонким, красивым, остаётся таким навсегда. Как моя Наташка.