Из всех сыновей Иммануила Нобеля старший, Роберт, больше других напоминал своего отца. Может быть, не внешне, но тем, как причудливо обходилась с ним жизнь: при несомненных талантах инженера, химика и предпринимателя устроить бизнес у него никак не получалось. Невезение волшебным образом оставит его в 1873 году, когда он совершит одно из странных приобретений (он славился странными вложениями), купив участок земли в Баку, хотя еще три года после этого ему придется доказывать, что затея выгодная. Но это будет нескоро, да и начинать рассказ о «Товариществе нефтяного производства братьев Нобель» (позже это длинное название сократится до странно звучащего сейчас, но тогда вполне современного «Бранобель») надо с того, как эта шведская семья вообще оказалась в России.
Предки братьев Нобелей происходили из деревни Остра Неббелей в Скании. В XVII веке некий студент Петрус Олай Нобелиус женился на дочери своего преподавателя, знаменитого шведского ученого Улофа Рудбека, анатома, лингвиста, ботаника и музыканта. Говорят, что от него потомки унаследовали страсть к науке и изобретательству, хотя сам Рудбек занимался вовсе не техническими изобретениями. Например, он пытался определить местоположение Атлантиды — и считал, что античные авторы имели в виду Скандинавию, а также занимался развитием патриотической «исторической лингвистики», «доказывающей», что шведский язык — язык Адама и другие древние языки вроде иврита или греческого произошли от него. За это он был жестко высмеян Дидро в его «Энциклопедии». Зато соотечественник Рудбека Линней в его честь назвал рудбекией род растений.
Сын от брака Петруса и дочери Рудбека, Улоф, был художником, а сын Улофа Иммануил, как и прадедушка Рудбек, — врачом. Врач тогда не был богатым человеком, семья его жила если не в нищете, то в бедности. Во всяком случае его сыну, тоже Иммануилу, которому родители не смогли дать систематического образования, пришлось зарабатывать на жизнь довольно опасной работой — уже в 14 лет он вышел в море как юнга и работал на торговых судах пять лет. Говорят, он поставил себе задачу скопить денег на учебу — матросам платили несколько больше, чем рабочим, можно сказать, это была самая оплачиваемая работа из низкоквалифицированных, и, если не спускать деньги на кутежи в далеких портах, задача выглядела реалистично. Видимо, соблазны в виде разврата и пьянства обошли его стороной, потому что в 19 лет он поступил в Королевскую академию свободных искусств. Там он преуспел в изучении геометрии и конструировании зданий и, окончив курс и поработав некоторое время преподавателем Технологического института, открыл собственное дело — строительно-архитектурную компанию.
Увы, дело, начавшееся так бодро (нет никаких сомнений в таланте и энтузиазме Иммануила), рухнуло в одночасье — в 1833 году баржи, перевозившие закупленные им стройматериалы, затонули, а его дом сгорел.
Таковы были обстоятельства его первого и, к сожалению, не последнего банкротства. Ему грозила долговая тюрьма, и, не видя никаких шансов от нее спастись, Иммануил Нобель бежит в 1837 году в Турку, тогда этот город входил в состав Российской империи. Там он хватается за любую работу, пытаясь закрыть финансовые бреши, много экспериментирует с каучуком и резиной, занимается строительством, и у него, как у архитектора, появляются заказы в Санкт-Петербурге, где он начинает бывать всё чаще и чаще. Присмотревшись и обжившись в этом городе, он открывает здесь в 1842 году собственный завод.
Небольшой завод специализируется на военных заказах. Так уж вышло, что Нобель дружит с генералами и их потребности ему наиболее понятны, а идей у него много, и все они хороши: он придумывает и производит скорострельные пушки, каучуковые водонепроницаемые рюкзаки и морские мины. Кроме того, попутно он изобретает поворотный токарный станок, придумывает компоненты для центральной системы отопления, совершенствует механизмы пароходов — словом, кажется, Иммануил нашел свое место в мире. И дела у него не просто идут на лад, он — богат. В Петербург из Швеции переезжает его семья — жена и три сына — Роберт, Людвиг и Альфред. В Петербурге родится Эмиль, четвертый сын (из восьми детей Иммануила только эти четверо доживут до совершеннолетия).
Увы, и это благополучие рухнуло, причем в тот момент, когда, казалось бы, компанию Иммануила Нобеля ждали огромные прибыли: началась Крымская война, потребность в продукции Нобеля возросла, особенно востребованы были морские мины. Организацией их производства занялся старший из сыновей, Роберт, тот самый «неудачник», с которого мы начали рассказ. Впрочем, это с бизнесом и обогащением у Роберта дела никогда не складывались, а вот с организацией производства у него всегда всё было на высочайшем уровне: вскоре невиданное оружие — стационарные морские мины — поступили в военное ведомство и в течение войны защищали крепости Свеаборг и Кронштадт.
Заказы на мины, пушки, амуницию были огромными, вот только сразу после окончания войны наметились проблемы, быстро переросшие в беду: никто не собирался рассчитываться с Нобелем за военные поставки, а его должники под всевозможными предлогами отказывались от платежей или как минимум затягивали их.
Как следствие — очередное банкротство Иммануила Нобеля, которое заканчивается очередным переездом — возвращением в Стокгольм. Конечно, неудача ничуть не охладила пыл выдающегося изобретателя — работа с морскими минами натолкнула его на поиск и создание нового взрывчатого вещества, и этой идеей он увлек младших сыновей, которые стали его помощниками и коллегами. Именно этим занята его новая фирма, поначалу действующая как научная лаборатория, но постепенно, по мере реализации задумок принимающая форму завода — того самого, что в будущем принесет славу и миллионы его сыну Альфреду, который унаследует бизнес отца и разовьет его. На фирме быстро нащупали удивительные свойства нитроглицерина и приняли его за основу для будущих разработок. Еще не успев стабилизировать это взрывчатое вещество необычайной мощности, они начали его продажу — иначе, наверное, у них не было бы денег на доведение своей убийственной продукции до ума.
После банкротства Иммануила Нобеля два его старших сына, Людвиг и Роберт, остались в Петербурге (здесь они получили образование, у них был широкий круг знакомых, их таланты высоко ценились), а два младших, Альфред и Эмиль, вернулись с отцом в Швецию. На долю старших выпало вести дела по банкротству и возврату долгов завода «Нобель и сыновья», причем кредиторы настояли, чтобы управляющим заводом стал Людвиг Нобель. Понятия «кризисный управляющий» тогда еще не существовало, но, по сути, именно эти функции Людвиг и выполнял. Забегая вперед, скажем, что он не только выправил положение на заводе, но и сумел неплохо заработать на этом, что в будущем скажется на судьбах всей семьи Нобелей.
Что же касается Роберта, он был решительно настроен быстро разбогатеть и в поисках выгоды брался за любую работу, вместе с Людвигом ему удалось выправить дела основанного их отцом завода, но добиться внятного личного финансового успеха он так и не смог.
Нельзя сказать, что Роберт мало зарабатывал, нет, деньги у него водились, но инвестиции он осуществлял более чем странные. В итоге, когда Людвиг собрался покупать мастерские Шервуда на Выборгской стороне, у Роберта денег на то, чтобы войти в это дело, не оказалось. Его младший брат основал на базе выкупленных мастерских машиностроительный завод «Людвиг Нобель» (существующий и сейчас и известный как «Красный дизель»), и дела предприятия быстро пошли в гору. Увы, Роберт оказался не у дел и продолжил заниматься разовыми сделками, успешно справляясь, впрочем, с чем угодно — ремонтируя то пароход, то Казанский собор…
Говорят, полностью погрузиться в дела Роберту, человеку увлекающемуся, мешал бурный роман с дочерью финского коммерсанта Паулиной Леннгрен. В 1861 году влюбленные поженились, и Роберт, окончательно оставив дела завода Людвигу, переехал в Гельсингфорс. Понятно, без дела он сидеть не мог: там он открыл фирму «Аврора», которая специализировалась на продаже осветительных масел. Роберт сам пробует производить камфин — популярную тогда осветительную жидкость, получаемую из скипидара и спирта, здесь же он узнает и о керосиновой лампе, и об опытах Лукасевича и его компаньонов в Галиции по производству керосина из нефти, и о разработке пенсильванских нефтяных месторождений. Впрочем, дело у «Авроры» не идет — отчасти именно потому, что керосин из пенсильванской нефти быстро убирает конкурента в виде камфина. В одном из писем Людвигу Роберт объясняет ему «логистический парадокс»: Галиция к Финляндии намного ближе, чем Пенсильвания, но цена керосина из Пенсильвании намного ниже галицийской ввиду удобной и дешевой транспортировки — морем.
В 1864 году семейные проблемы ускорили решение Роберта закрыть «Аврору» и выехать в Стокгольм. Там случилась трагедия: на нитроглицериновом заводе, принадлежащем Нобелю-старшему и его младшим сыновьям, Альфреду и Эмилю, произошел взрыв (стабилизировать нитроглицерин Альфред научится позже), жертвами которого стали несколько рабочих и самый младший из братьев, проводивший там очередной эксперимент, — 21-летний Эмиль, всеобщий любимец и баловень, которого отец считал самым талантливым из сыновей.
Нобель-старший винил Альфреда в смерти Эмиля (хотя обвинения в том, что он недоглядел, можно было предъявить и ему самому), предприятие было остановлено, и Роберт вступил в управление заводом, чтобы погасить этот конфликт. Для него это было трудное время принятия сложных управленческих решений. Все эксперименты с производством и стабилизацией нитроглицерина он переносит на баржу (водная преграда как мера пожарной безопасности несколько успокаивает власти и взбудораженных горожан) и решительно меняет персонал: в одном из писем Людвигу он пишет, что «мы живем тут как на вулкане, к тому же в окружении пьяниц… а если удается отыскать трезвого работника, он оказывается круглым идиотом», из чего можно сделать вывод, что эталонный ныне шведский пролетарий не всегда выглядел так эталонно.
В 1865 году семью настигает новая беда — Иммануил Нобель переносит жесточайший инсульт. Говорят, он стал следствием того, что отец не мог простить себе (и винил в этом всех других, даже Роберта, не говоря уже об Альфреде) смерть младшего сына. К предпринимательской и научной работе он больше не вернется, и последние семь лет жизни один из самых талантливых изобретателей своего времени проведет по большей части в постели.
Но эмоции эмоциями, а дело — делом. При участии Роберта Иммануил Нобель передает управление бизнесом своему сыну, компаньону и соавтору изобретений — Альфреду. Конфликт в семье в итоге улажен: контроль над производством получает Альфред, которому удается стабилизировать нитроглицерин и изготовить динамит. Его патенты, полученные в 1867 году, легли в основу капитала вновь запущенного Робертом производства.
Роберт проработал в качестве исполняющего обязанности директора предприятия до 1871 года — не слишком склонный посвящать себя одному делу, он принимает предложение Людвига приехать в Петербург в качестве исполняющего обязанности директора завода «Людвиг Нобель». Сам Людвиг только что женился и запланировал долгое свадебное путешествие, а кто лучше, чем Роберт, способен его подменить?Заработки позволяют Роберту вкладываться в те предприятия, которыми обрастает Людвиг, обладающий нюхом на успешные проекты. Правда, Роберт вкладывается во что-то, никогда не дающее прибыли. Возможно, так формализуется его стремление сделать что-то самостоятельно, выйти из тени успешных младших братьев, которые к началу 1870-х уже были бизнесменами с мировыми именами. А может, сказывается «склонность к спекуляции», отмеченная отцом, который однажды назвал ее яркой чертой характера Роберта.
Впрочем, ни скучать, ни рефлексировать Роберту некогда — завод «Людвиг Нобель» выпускает невероятное количество изделий, и надо разобраться в производстве каждого, в поставках материалов, наладить оптимальные технологии изготовления. Вроде бы разобрался, наладил, дело пошло — а тут уже пора заниматься следующим изделием. К тому же Роберт — и в силу таланта, и в силу характера — не наблюдатель, у него масса идей по поводу самых разнообразных улучшений по каждому из изделий, по каждой детали, по каждому инструменту.
Перечисление некоторых изделий, выпускаемых заводом, может дать приблизительное представление о том спектре задач и проблем, которые решает сначала Людвиг, а затем и Роберт.
Начинал завод с чугунного и бронзового литья — как правило, это были произведения, выполняемые на заказ. Конечно, Людвиг понимал, что на индивидуальных заказах много не заработаешь, и вскоре нашел место для серийного производства, перейдя к выпуску водопроводной арматуры, батарей отопления и бойлеров, чугунных печей — всего около 60 наименований самых разнообразных изделий. С 1864 года начинается сотрудничество Людвига с военным ведомством — отчасти с ним работают потому, что в правлении его предприятия заседает уважаемый генерал Огарев (генерал, высший офицер или член монаршей семьи в правлении предприятия, заметим, характерная черта того времени, без таких людей ни один бизнес обходиться не умеет, более того — ни один бизнес даже не состоится, а Людвиг отлично знает правила игры), отчасти потому, что этот завод и в самом деле производит высочайшего качества продукцию с использованием самых современных технических достижений. После того как Людвиг поладил с военными, он начинает производить пушечные ядра и порох, артиллерийские лафеты и колеса для повозок. Вскоре ядра заменили снаряды и пули, которыми тоже занялись Нобели, а позже они стали выпускать морские мины (задумки их отца не забылись), торпеды, пуленепробиваемые щиты и ружья.
Военные заказы обеспечивали приличный доход, но гражданских заказов и собственных разработок тоже было много: гидравлические прессы, токарные станки (в том числе токарно-копировальные), опреснители, огромная номенклатура режущих и сверлильных станков и аппаратов, паровые молоты, винтовые сваи, печи для обжига, реторты, локомобили, экипажные оси и скаты с колесами — словом, одно только перечисление может утомить нас, но во всем этом разнообразии Людвиг и...
Продолжение текста и его полная версия - ЗДЕСЬ.
Это блог автора в Boosty, на который можно подписаться.
В Boosty платная подписка, автор рассчитывает на поддержку единомышленников, которая позволит продолжить работу над контентом.
Стоимость подписки, впрочем, доступна для любого работающего и привязана к стоимости чашки кофе. Одной чашки кофе в месяц.
Ну, как бы - мы беседуем, Вы угощаете кофе и получаете доступ к примерно трем сотням историй.
Кроме того, все новое появляется только там.
Участвуя в этом проекте, Вы способствуете развитию неизвестных, но крайне важных для понимания мира знаний.
Словом, буду рад всем в Boosty.
P.S. Если кто-то может позволить себе большее, чем одну чашку кофе в месяц, то и такие опции в Boosty предусмотрены.
Спасибо всем подписавшимся и всем будущим подписчикам!