На аэродром их отвезла закрытая машина. Что это был за аэродром женщины не знали, но с интересом рассматривали самые разнообразные машины: самолеты, вертолеты и даже какие-то диски с бортиками.
Кай с восторгом осматривала короткий, необычной формы самолёт, мгновенно отключив мысли о доме, детях и шефе.
Она всегда мечтала поработать вместе с мужем, но каждый раз, когда она собиралась устроить скандал на тему «Ты мне не доверяешь!», он пускался в странствие под название страсть, после чего она не только думать не могла, но иногда даже теряла голос из-за переживаний. Она понимала, что именно этого он и добивался, но ничего не могла с собой поделать, так он ей отключал мозг. Наталья Федоровна, помогая ей на другой день справиться с последствием их совместного безумия, только смеялась в ответ на её охи и ахи, что он кусается, бормоча:
– Ничего, детка! Радуйся, пока есть возможность! Не всякий мужик так безумствует в постели. Вы друг друга стоите, у него вся спина исцарапана.
Вот и теперь она почти не слышала, что ей лепетала Гусёна, её единственная подруга до некоторых событий, и новая подруга Ольга. Она предвкушала, что переживёт в самолёте.
Начитавшись женских романов о миллионерах, Кай представляла роскошный салон, отдельную спальню, шампанское и почему-то побивалась этого. Обнаружив, что самолёт загружен какими-то серебристыми контейнерами, создавшими небольшие отсеки, а из удобств только низенькие узкие скамьи, она даже обрадовалась.
Конрад немедленно усадил её на скамью, лег рядом так, чтобы его голова лежала на её коленях и мгновенно заснул. Кай села поудобнее и стала читать, информацию в телефоне, который он ей сунул. Гусёна заглянула к ним и ушла на цыпочках, чтобы их не тревожить. Кай гладила мужа, тот, как всегда, при этом, начал урчать, как кот. Из-за этого её руки стали гладить его всего. Ну как не погладить, когда он так хочет этого?
Остальные, осмотрев самолёт, уставились на Александра.
– Вася, поговори с ними! Им же нужна информация, – бросил Саша и прошёл в кабину к летчикам и вскоре оттуда послышался добродушный смех. Саша умел любому поднять настроение.
Василий достал телефон, протянул Бобу и сказал только одно:
– Мы должны разрулить всё. Очень хреново! Читай. Там вводная.
Боб и Гусёна переглянулись. Они часто очень сожалели, что их жизнь стала какой-то обычной и комфортной. Почти все выходные они старались жить у Кай. Знали, что Конрад не хочет их впутывать, но теперь им поверили и позвали. Гусёна прижалась к мужу.
– А я рада, что нас позвали, и у нас группа!
– Гусь, тебе положено о ребёнке думать! – встопорщился Боб. – А если с нами что-то случится? Я детдомовский и никому не желаю такой судьбы.
– Ну уж, наша Верунчик не останется одна! – фыркнула Гусена. – Родители Кай давно опекуны всех наших детей.
– Когда это вы с Кай устроили? – изумился Боб.
– А когда однажды Конрада две недели не было, она вызвала отца, нотариуса, меня и всё оформила. Я думала, что у её отца тогда удар будет, но он на всё согласился. А Кай… Ты представить себе не можешь, что она сделала! Она потом позвонила Конраду по телефону на работу и потребовала встречи с его полковником. Эх, она тогда скандалила ужас! Полковнику взбучку дала, что тот не заботится о сотрудниках.
Боб потряс головой.
– Ну, она даёт! Туда?!
Гусёна сжала кулачки и от переживания зажмурила глаза.
Боб, понимая, что она переживает, обнял её. Эти женщины не уставали поражать его. Вспомнил, как на его день рождения, Гусёна с Кай куда-то его повезли на юг области, не отвечая на его вопросы. Он пережил сильнейшую благодарность, очутившись на старом кладбище села Кинель-Черкассы на могиле, заросшей полынью. Это была могила его бабушки. Как они её разыскали непонятно. Боб вздохнул, всего пять лет он наслаждался семейной жизнью, потом бабушка умерла, и он стал детдомовцем. Потом долгие годы он нес одиночество до встречи Гусёны и Кай. Он вспомнил, как стоял, вцепившись в ржавую оградку, и не мог выдавить из себя ни одного слова, а Гусёна и тогда сжала кулачки и зажмурилась от сопереживания, и чтобы не заплакать. Как потом они красили забор и выдирали полынь, покрывали лаком крест… Он и не заметил, что девчонки все захватили с собой.
Гусёна чуть севшим голосом забормотала:
– Ты же знаешь, как она любит его! Хм, после звонка, вечером ей пришла СМС-ка от Конрада, что всё в порядке, и там был номер телефона, на экстренный случай. Она позвонила по тому номеру и очень вежливо сказала, что всю Контору разнесёт, если в следующий раз её не возьмут. Уж не знаю, что ей там говорили, но она объявила, что не шутит, и всем им, возможно, придётся в будущем заниматься сепульками и сепулением, – Боб нервно хохотнул, а Гусёна потёрлась щекой о его плечо. – Конрад, когда приехал, пытался сделать ей внушение, но ты же знаешь, чем это кончается. Наталья Фёдоровна сама детей в садик отвела, а они всё никак не могли отоспаться после своих ceкcyaльныx подвигов.
– Последнее меня не удивляет. Давай почитаем, что произошло, и с чем мы столкнёмся, – Боб вздохнул и стал торопливо читать материалы.
Гусёна, положив ему голову на плечо, попискивала, если он слишком быстро листал страницы. Они читали и недоумевали, пока это были заметки о свитках волхвов, чья-то докладная о необходимости поиска старинных свитков и указателей на то, где они находятся. Потом прочли командировочные, выписанные археологам из Томска. Экран телефона потемнел, и появилась светящаяся надпись «Все археологи исчезли, как и две поисковые группы Конторы».
Боб угрюмо сморщил нос и погрузился в Интернет. Обычно суматошная Гусёна, теперь не торопила его, всё читая о вроде бы уничтоженной библиотеке волхвов древней Руси. Он недоумевал, потому что в Интернете, судя по всему, была очень хорошо продуманная дезинформация. Он это понял, сравнивая некоторые древние тексты, которые ему позволили прочесть.
– Гусь! Похоже эта Библиотека – настоящая бомба для современности.
Ольга, имевшая способность не столько говорить, сколько пропевать свою речь, поинтересовалась:
– Вася, а мы? Нет, я! Я буду читать? Не волнуйся, я очень быстро всё усваиваю. Или ты мне расскажешь сам?
– Это потом, – Вася, взяв её за руку, повёл в самый дальний отсек. – Пошли со мной, вон туда!
– Ты что? Ну, куда ты меня тащишь? – Ольга улыбнулась и осторожно погладила по его плечу.
Вася замер от этой ласки и прогудел:
– Я всё думал, какой тебе сделать свадебный подарок? – девушка ошеломленно заморгала и стала багроветь. Вася покивал ей. – Всё никак не мог придумать, тянул и тянул, а тут такая оказия. Ты почти ничего не знаешь обо мне. Олюшка! Нет-нет! Лёля! Моя Лёля! Так вот, я решил, что ты должна знать почти всё. Ведь ты моя жена навсегда. Ведь, правда?!
– Оу! – хрипло выдавила она, и, впав состояние близкое к нирване, ведь так она когда-то мечтала о чём-то таком, но, потеряв веру в мужчин, перестала ждать простого женского счастья, радуясь, что у неё друзья, а Вася лучший из них.
– Ты ведь не думаешь, что я столько могу терпеть рядом с такой красавицей? Я пять лет искал способ романтически заключить брак и решил, что он у нас тобой должен быть в воздухе, – шепотом басил Вася, торопливо раздевая её. – Лёля, ты ведь не будешь стесняться никого?! К тому же муж глава, а ты должна его слушаться.
Она, сраженная наповал, заявлением Васи, просипела:
– Муж? Мой? Муж… Владыка, – а потом только скулила, потому что его рот не давал ей говорить.
Ольга, очнувшись в его объятьях и поражалась и себе, и произошедшему, а тот ей шепотом рассказывал, что они летят расследовать сложное дело, и её взяли практикантом, и если они останутся живы, то всегда будут работать вместе. Выпалив всё, он заглянул ей в глаза, в которых ещё плавала истома от пережитого. Он ждал каких-то высказываний о произошедшем, а она, поцеловав его, прошептала:
– Спасибо, что ты мне доверился и взял с собой! Вася, но ведь я ничего не умею. Я не хочу быть обузой.
Василий покачал головой, ведь он был уверен, что отогрел сердце этой красавицы, но, оказывается, где-то в глубине сознания угнездилась глубокая неуверенность в себе. Он поцеловал её шёлковое плечо.
– Лёля, ты не можешь быть обузой. Прости, что припозднился с объяснением. Лёля, ты редкая! Даже просто после свиданий с тобой я становился сильнее и смелее. Ты умеешь радоваться жизни, ты справилась, когда тебя предали, ты из тех, кто способен изменять ход событий, – Василий не выдержал и опять поцеловал её. – Я не могу без тебя! Ты мне нужна. Учти, возможно, там будет нужна не мышечная сила, а духовная.
Ольга замерла. Она не верила тому, что происходит. Вот так сразу без всяких патетических фраз она стала женой этого необыкновенного и таинственного мужчины.
С детства ей дома внушали совершенно противоположные идеи: первая – надо смело идти вперёд, учиться и учиться, а вот когда получит образование, можно думать о семье, вторая – надо понимать, что для женщины, главное – это дети, всё остальное неважно. Мать приводила в качестве примера свою жизнь, напирая, какими скромными были она и отец, и как всё правильно делали.
Когда она встретила Сергея, то не столько сама, сколько её отец решил, что он подходящий парень для неё. Ведь он будущий инженер-нефтяник, значит, в семье будут деньги, да и «корни» из одной деревни. Мать же непрерывно напоминала, чтобы она до свадьбы с женихом ни-ни, а то она знает парней. В результате Ольга настороженно относилась ко всем попыткам жениха потрогать её или провести ночь наедине.
Отсутствие опыта общения с парнями, не позволило ей увидеть натуру жениха, который был самовлюбленным бездельником. Её восторженное восприятие мира, Сергея сначала позабавило, но постоянные походы с ней то на выставки, то на концерты, резко повысили его рейтинг среди девиц-однокурсниц, которым он рассказывал о мероприятиях, на которые она его водила. Он стал относиться к ней как к дорогим часам, то есть беречь и всячески демонстрировать. Однако напор одной из однокурсниц его невесты привёл к тому, что Сергей совершил невероятную низость, не пришел на регистрацию брака.
Ольга восприняла этот удар очень тяжело, что было и понятно – вместо поддержки она столкнулась с негативной реакцией своего окружения. С одной стороны недоумение и возмущение родителей и родственников, решивших, что это она что-то прошляпила, а с другой стороны – у её матери возникли подозрения об их отношениях с Сергеем, и она непрерывно уговаривала дочь сходить к врачу и выяснить, не беременна ли она. Ольга всё это выдержала, и даже поход к врачу, уверившего мать, что её дочь девственница.
После похода в женскую консультацию под конвоем матери, Ольга сняла крохотную квартирку в старом районе Самары и ушла из дома. Она не смогла простить родным, что они не захотели её поддержать и более того, унизили её. Ни слёзы и уговоры матери, ни гневное порицание отца ничего не изменили. Она по случаю купила горящую путевку и уехала под Сызрань, где опять судьба столкнула её с Сергеем, и подарила замечательных друзей.
Двадцать дней в окружении друзей, забота Василия, который три дня не отходил, от неё уговаривая, то слепить снежную бабу, то просто поваляться в снегу, то походить по зимнему лесу, позволили ей справиться с пережитым кошмаром, когда был убит Сергей его же другом. Совместные вечера с друзьями вернули ей почти утраченные силы.
Вернувшись в Самару, она стала постоянным гостем в доме Гусёны, и частым – в доме Кай. Появление дочери в семье Гусёны добавило радости в её жизнь, но и поселило в душе желание иметь такое же чудо у себя в доме. К ней периодически заглядывал Василий, который, как правило, помогал что-то починить в ветхой квартире, или забирал её погулять по вечерней Набережной, иногда просто сидел у неё, слушая её песни, ни разу не прикоснувшись к ней.
Ольга уже не могла без него, и хотела большего, но воспитание не позволяло ей сделать первый шаг. Она жаждала близости с ним и боялась, что не нравится ему.
Теперь, в самолете Ольга млела от каждого прикосновения мужа. Ей очень хотелось спросить Василия, понравилась ли она ему, но стеснялась, к тому же плохо помнила, что пережила сама, хотя организм настоятельно долбил ей о желании продолжить.
Вася, почувствовав это, был потрясён, – слишком он долго искал случая сделать её своей женой. Он решительно приступил к лечению её души, самым древним способом, тем более он не насытился ею,
– Бо-же! – пела она. – Бла-го-да-рю!
Очнулась она от того, что он прошептал:
– Лёля. Прости, покусал я тебя. Как мне было удержаться, когда ты такая сахарная?! – и потрясенно замолчал, когда она, целуя и плача, пролепетала, что он лучший в мире.
Ольга чуть не потеряла сознания от смущения, когда голос Саши прозвенел из-за ящиков.
– Пошли, чай пить! Скоро прибудем.
Она никак не могла одеться, так её трясло, и, если бы ни Вася, она бы никуда не пошла. Однако её муж, не только помог ей одеться, но и шепнул:
– Пошли, жена, они волнуются за нас! – после чего она была готова на всё.
На четырёх контрейлерах был накрыт стол на скорую руку. В большой двухлитровой бутылке стояла тёмная жидкость – сладкий чай, а на бумажных тарелках горкой высились листья салата, куски буженины, сыра и пирамида из шоколадок. Ольга затравлено осматривалась, полагая, что сейчас ей выскажут многое о её распущенности. Но мужчины, сосредоточенно сопя, лопали многослойные бутерброды, которые едва успевали им сооружать Гусёна и Кай.
– Лёлька, давай скорей, помогай! – крикнула Кай. – Чтобы и нам досталось.
Она ахнула и заплакала, Гусёна метнулась к своему баульчику, что-то вынула оттуда и накапала ей в стакан, заставила выпить, потом шепнула:
– Тебя можно поздравить?
Вася обиженно прогудел:
– А почему только её? Я, между прочим, тоже стал семейным.
Гусёна фыркнула.
– Я бы тебе врезала. Ты должен был сохранить традиции, – Вася растерянно засопел, а Гусёна, сверкнув глазами, невинно продолжила, – вон Конрад, когда женился, то в душе закрылся, потому что они оба орали, как мартовские коты.
Ольга покраснела, а все захохотали. Вася совершенно серьезно прогудел:
– Эх! А я так старался, чтобы нас никто не слышал.
– Боже! – пролепетала Ольга. – Я в Раю. Боже!
Саша скривился.
– Плохо ты старался, если она не тебя, вспоминает, – Ольга встала, подошла к Саше обняла и поцеловала того в лоб. Саша растерялся. – Лёлечка, да почему же меня, а не мужа?
Вот тогда-то они увидели истинную ту, кого выбрал Вася. Лицо Ольги засияло, и она своим потрясающим контральто почти пропела:
– Я его поцелую, но совсем в другое место.
Вася подавился бутербродом, а Конрад, блеснув глазами, заметил:
– Учись, Кай! Дерзко и откровенно! Не то, что ты, мне всю дорогу затылок чесала.
Кай потупилась.
– Так теперь это называется затылок?
Конрад поперхнулся и побагровел. Теперь хохотали все. Летчик, заглянувший к ним, сказал:
– Что пьете? Не хотите угостить, чтобы и нам развеселиться? Мы через сорок минут сядем. Садимся на очень крохотном аэродроме.
– Присаживайся, – Саша улыбнулся. – Это иван-чай.
– А я-то думал! – лётчик, фыркнул, но за стол уселся и, жуя бутерброд, проговорил. – Вы поплотнее к центру садитесь, жёстко сядем. Деваться некуда, мы типа малая авиация, а то столько напридумывают потом. Да! Учтите, там дождь.
– Надо переодеться, в «энцефалитки». Они и от мошки, и от клещей защитят, – буркнул Саша и бросил перед всеми огромную сумку.
Все рассматривали одежду, плотно закрывающую все доступы к телу, и высокие сапоги-ботинки на шнуровке. Ольга никогда нигде не бывала кроме дачи, потому что родители считали, что это – баловство, к тому же, отец боялся, что их будут принимать за деревенских. Она с восторгом первооткрывателя училась, как наряжаться в такой костюм. Нарядившись, девчонки весело рассматривали друг друга: Гусена была, как всегда элегантна, Кай была похожа на фею, нарядившуюся в костюм людей, а Ольга – на медвежонка.
Мужчин волновали только остались ли места, доступные комарам и мошке, поэтому они даже не посмотрели в зеркало, которое соорудил для всех Саша.
Пока переодевались, пока Саша их опрыскивал каким-то репеллентом, как он сообщил, время пролетело. Всех тряхнуло, как на кочке, и пилот сообщил:
– Вытряхивайтесь!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: