«Решайтесь завести детей тогда, когда вы действительно захотите этого. Правильного времени нет!»
Анна (Родилась под созвездием Рыбы, в год Козы)
В подъезде нашего нового девятиэтажного дома, ещё сильно пахло краской, побелкой и обойным клеем. А новенький лифт, не успевал передохнуть, как тут же подъезжала очередная грузовая машина с новосёлами. Семья Анны заселилась в «двушку», на один этаж выше нашего. В их семье было только три человека: папа, мама и Анна. «А было бы у них двое детей, тогда в «трёшку» бы заехали…» - сидя на лавочке под фруктовыми деревьями, умничали маленькие новосёлы.
«А почему, тогда в крайнем подъезде, на первом этаже, поселилась семья с «шестерьмя» детьми в «четырёшку»?» - прозвучал вопрос от одного из мальчишек. «Да потому, что в нашем доме нет таких квартир! Может где-то и есть, но в нашем доме, точно нет! И «пятинашек» и «шестинашек» - тоже нет! Я у мамы на работе, видела чертёж нашего дома! Ну, скажи им, Галя…» - обратилась я, за поддержкой, к младшей сестре.
Переехав летом в новый дом, 1 сентября 1976 года, мы все дружно пошли в новую для нас школу. В этой компании я была самая старшая, потому что училась в 5 классе. Моя сестра Галя и наша соседка Алёнка – первоклассницы! А Анна перешла уже в третий класс. В школу, и из школы мы всегда шли большой «гурьбой». Детей приучали к самостоятельности рано, родители тогда, почему то, совсем не боялись за жизнь своих детей на пешеходных переходах, и даже не задумывались над тем, что ребёнок может пропасть, или его могут украсть. Времена были удивительно спокойные и доверчиво-наивные.
После уроков, быстро переодевшись и перекусив, все дети выходили гулять во двор. Наш дом был построен на том месте, где раньше стояли маленькие частные дома. И строители, по возможности, сохранили много фруктовых деревьев. Поэтому в нашем дворе почти не было качелей, но зато росли абрикосы, вишни, яблоки, груши, орехи и даже шелковица. Под деревьями стояли лавочки, на которых мы и собирались, чтобы поиграть.
Вечером, наши родители, возвращаясь с работы, «разбирали» нас, «чумазых» и заигравшихся, по домам, чтобы накормить и «проверить» уроки. Мы знали по именам и отчествам всех родителей, а они знали всех нас. «Анна, идём домой! Надо до мамкиного прихода всё успеть сделать. Ну, давай, давай, быстрей…» - торопил дочку дядя Юра. Все ребята во дворе знали, что дядя Юра, добрый, никогда Аньку не ругает, а мама у неё очень строгая. Тётю Галю даже по телевизору показывали несколько раз, я сама видела.
Тётя Галя сначала работала «маляром-штукатуром» на стройке, потом она стала «бригадиром», а потом её назначили «мастером». А вот когда она уже была «мастером», то её выбрали в «народные судьи»!
Это сейчас судья принимает решения единолично. А раньше, при СССР, рядом с профессиональным судьёй всегда находились два «народных» заседателя, которые имели с судьёй равные права. Тогда многое зависело от порядочности «заседателей», а таковых выбирали на предприятиях, заводах и стройках. Это были люди из «народа»!
Если сразу два «народных» заседателя были против обвинительного приговора обвиняемому, то профессиональный судья ничего с этим не мог поделать и писал оправдательный приговор.
Хотя, уже позже, будучи постарше, я, где-то прочитала, что их ещё называли «кивалами». Потому, что чаще всего, они, ничего не смысля в «судебных законах», только «кивали», в знак своего согласия с судьёй. Спорить с судьёй и прокурором никому не хотелось. Ведь они, эти «народные», на время заседаний, освобождались от своей основной работы, а ещё имели возможность «отовариться» с горкомовском «буфете», где всегда было всё то, чего не было на прилавках, в обычном «продуктовом» магазине.
Так вот, если тётя Галя возвращалась с работы в строгом тёмном классическом костюме и белой блузке с бантом, то это означало, что сегодня она «заседала» в суде. А ещё это означало то, что Анька больше гулять, сегодня не выйдет. Мама её обязательно отругает или накажет, за что-нибудь.
Внешне Анна очень походила на отца, такой же нос, с горбинкой, и такие же «весёлые» глаза, как у дяди Юры. Невысокий рост, русые волосы, и мягкий характер. Глядя на Анину мать, высокую, смуглую, черноволосую, с красивыми длинными ногами и каким-то очень холодным и «колким» взглядом, было понятно, что ничего от тёти Гали Анне, по наследству, не передалось! Как говорится в народе: «Если девочка похожа на отца, то она обязательно будет счастливой!»
Анькино же «счастье» продлилось не долго. В один из дней, дядя Юра собрал чемодан, и ушёл из семьи. Мать от этого не страдала, не плакала, и не «убивалась», как это показывают в кино. Аня никогда не видела и не слышала, чтобы родители ругались. Папа даже не пил, как некоторые. Почему же они развелись? Анна пыталась добиться от матери честного ответа, но так его и не получила. Разве что, теперь ей было запрещено видеться с отцом и говорить о нём в присутствии матери. А иначе…
И они продолжили жить дальше, вдвоём, уже без отца. Анна взрослела и хотела одеваться и наряжаться как все девочки её возраста. «Не понимаю я эту моду, какие-то рюшечки, какие то складочки, воланы, перелины…» - бурчала тётя Галя.
Она покупала дочке коричневую юбку, длиною ниже колен, блузку «под горлышко», да сандалии как у «малых» в детском садике. А Анька, «втихаря», уже брала мамкину «ленинградскую» тушь, и, плюнув в коробочку, красила свои коротенькие ресницы.
Незаметно, но «пришёл» возраст свиданий и первых поцелуев. Анна влюбилась, и это была её самая первая, самая настоящая любовь! Димка учился в нашей же школе, на один класс ниже, то есть Анна была на один год его старше. Но, тогда этот факт никого из них не смущал, ведь любовь, она такая…
***
…В тот «памятный» день, в нашей квартире раздался очень «требовательный» звонок. На пороге стояла женщина, очень похожая на тётю Галю с пятого этажа… Нет, это и была Анькина мама, но она была не похожа на саму себя, она была бледная «как смерть» и злая, как ведьма из «страшилок». Они закрылись с моей мамой на кухне и в пол-голоса о чём-то бурно разговаривали. Затем соседки долго пили чай, а потом тётя Галя тихо ушла.
Со слов своей мамы, я расскажу и вам, что же произошло в тот самый вечер. А в тот вечер, тётя Галя пришла домой, открыла своим ключом двери, и увидела картину «маслом»: на её кровати, в «обнимочку», совершенно голенькими, спали Анька и Димка!
Что было дальше, всем итак понятно, если знать тётю Галю. Она схватила ремень и стала бить им обоих влюблённых изо всех своих сил. Димка не бросил Аньку на растерзание матери, он прикрывал её своим обнажённым телом, как мог, как получалось. Он кричал: «Вы не смеете! Мы любим друг друга! Мы поженимся, я её не брошу!»
В этом «возбуждённом» состоянии тётя Галя и позвонила в нашу дверь. Мама долго «отпаивала» её водой, пыталась успокоить словами, да где там… «Убью! Обоих, паршивцев, убью!» - бормотала соседка в «горячке».
«Если убьёшь, то тебя посадят за это, оно тебе надо…» - говорила моя мама. «Тогда посажу, суку! Надолго засажу!» - не унималась она.
«За что посадишь, он ведь даже младше её, сама говорила, ещё и Аньку могут посадить за совращение малолетки…» - пытаясь успокоить соседку, говорила мама. «Тогда выгоню её, проститутку из дома! Пускай идёт на все четыре стороны, она мне не нужна, такая… Она мне не дочь!» - категорично заявила соседка, уже уходя, на пороге.
Мы всей семьей очень переживали за них, обеих. Через пару-тройку дней, первой, на разведку, пошла наша мама. Двери открыла сама Анна: «Только не надо меня учить жизни! Это «она» вас ко мне подослала?» - огрызнулась Анька.
Ситуация в доме сложилась так: мать и дочь не разговаривают друг с другом; живут теперь в разных комнатах; мать ничего не готовит и ничего не покупает из еды. А Анна не ходит в школу, потому что мать отобрала у неё ключи, и грозится поменять замок.
«А что Анька ест? Как выживает?» - спросили мы. «Сказала, что Димка, что-то приносит, когда матери нет дома…» А ещё через пару недель, Анька пришла к нам сама, и сообщила нашей маме, что очень боится признаться матери в том, что она беременна и уже приличный срок…
Эту новость узнали и родители Димки, будущего отца, ещё школьника. Димка вырос в интеллигентной семье. Его отец был известным журналистом и работал в администрации нашего города. Родители будущего «папаши», пытались найти общий язык с Галиной, но так его и не нашли. Она угрожала, и закон был на её стороне. А они переживали за своего сына и не «лезли на рожон», а только помогали подкармливать беременную Аннушку. Тётя Галя, как и грозилась, поменяла замок во входной двери квартиры. Поэтому утром, перед работой, она «выставляла» беременную Аньку на улицу, а вечером, после работы, «разрешала» зайти, чтобы та смогла переночевать.
«Тебе полезно дышать свежим воздухом! Вот и дыши!» - говорила она дочери, замыкая двери квартиры на ключ. Димку тоже в дом не пускала, вообще не пускала. «Если зайдёшь, без моего разрешения, сразу вызову милицию и свидетелей! Скажу, что ты нас обокрал! И пальчики твои найдут там, где надо… Я не шучу!» - зло говорила она, уверенная в своих словах.
С высоты нашего балкона, было трогательно наблюдать, как Анна с уже округлившимся, и выглядывающим из-под футболки животиком, нежилась на утреннем солнышке. А Димка подпрыгивал и рвал для неё вишни. Было лето и было тепло… Моя мама позвала Аньку к нам, и предложила примерить несколько своих летних платьев, чтобы животик прикрыть от солнца и людских глаз.
Поздновато, конечно, животик прятать, все в округе давно уже были в курсе событий, но ради Анькиного спокойствия, делали вид, что ничего не знают. Соседи разделились на три группы: тех, кто осуждал Анькино «аморальное» поведение и жалел тётю Галю; тех, кто осуждал тётю Галю, за её «жёсткое» отношение к дочери и жалел Аннушку; и тех, кто жалел и Аньку и тётю Галю тоже.
Ситуация сложилась таким образом, что этот «клубок» событий было трудно распутать даже в суде. Анна виновата, но так получилось. Дима виноват, но не отказывается от ребёнка. Тётя Галя не имеет права выгонять и не кормить своего ребёнка, но делает это! В конце то концов, часть квартиры принадлежит и Анне. Но, она ещё не совершеннолетняя, и за все её поступки, ответственность несёт её мать – тётя Галя!
«Скажите, тётя Лида, почему моя мать, всё время от меня «отказывается»? Она постоянно кричит одно и то же: «Ты мне не дочь! Вся в мать! Проститутка!» О ком она говорит? Не о себе же? Я уже было подумала, что может я ей и не родная? Но такого же быть не может? Я похожа на отца, она же меня родила? Это же в отце ребёнка можно сомневаться, но не в матери?» - советовалась Анна с моей мамой. А мама и сама задумалась над словами тёти Гали. «Может просто оговорилась, на нервах ерунду сказала… Не заморачивайся, просто она такая, сама знаешь, строгая…» - успокаивала Аньку моя мама.
В школе, чтобы «не раздувать» скандал с беременной ученицей, Анне выдали «Аттестат об окончании школы» с «нарисованными от фонаря» оценками. А Димке надо было доучиться, ещё один год. Он мечтал поступить в институт и стать адвокатом. Тогда было очень трудно предугадать, сбудется ли его мечта.
К концу лета у Анны родилась дочка Алёнка! Анна стала заботливой мамой, а Димка всегда был рядом с ними, своими девочками. На время, вместе с малышкой, они переехали к Димкиным родителям, там им было хорошо и уютно, а вся их большая семья с удовольствием нянчилась с любимой внучкой.
А тётя Галя, в это же время, «нянчилась» со своим старым и больным отцом, который уже давным-давно проживал один, и всем социальным работникам говорил, что у него никого нет на этом белом свете. Ветеран и инвалид ВОв «забывал» о существовании дочки и внучки, или делал вид, что «забывает». Анну к нему никогда не водили, даже в гости, и она не была уверенна, жив ли он, или его уже давно нет. Мать уже много лет, про деда старалась ничего не говорить вообще. Да и бабушек, к которым все дети ездили на каникулы, у Аньки, почему то не было.
***
… «Лида, Коля, пожалуйста, помогите… Позвонили, сказали, что отец умер, а я одна боюсь идти к нему в квартиру, мне страшно. Поехали со мной, пожалуйста…» - почти со слезами на глазах, говорила тётя Галя, поправляя чёрный платок на голове. «А он что, дома лежит? Я тоже «трусиха», я тоже боюсь..» - тихо ответила мама. «Нет, его «скорая» уже увезла. Мне надо там только кое-какие вещи взять… Вы же мне поможете?» - «молящими» глазами просила она моих родителей.
Ключ от квартиры отца, взяли у соседки, которая и вызвала умирающему деду «скорую помощь». Своего ключа, как оказалось, у Галины не было, отец не считал это нужным. Войдя в квартиру, мои родители, были очень удивлены тем, в каком ужаснейшем состоянии она находилась! «Залитые» соседями потолки, оборванные обои свисали клочьями, везде бегали тараканы и муравьи. Мухи «умирали» на лету, от духоты и вони, которая царила в этой маленькой старческой «однушке». Все стены, на уровне груди, блестели от жирных рук, которыми их трогал плохо передвигающийся и почти слепой старик.
Вместо чистой постели, возвышалась куча грязных и вонючих тряпок… Всё это выглядело ужасно и мерзко… Страшно было не то, что присесть, а даже облокотиться! Пока папа с мамой рассматривали весь этот ужас-ужасный, тётя Галя «рыскала» по квартире в поисках… «Что ты пытаешься в этом мусоре найти? Если одежду на похороны, то лучше купи что-то новое… Я бы отсюда ничего не брала…» - озвучила мама свои мысли вслух.
А Галина нервничала, но продолжала искать. Устав, и присев на грязный стул, она глубоко вздохнула и сказала: «Я так и знала! Эта, сука, их кому-то уже отдала, лишь бы мне не достались!» - злобно прошипела она: «Ему каждый месяц приносили огромную пенсию, а он почти ничего не покупал, потому, что ему приносили и продовольственные наборы, как ветерану и орденоносцу. Жрал только апельсины и свою любимую сгущёнку!» - не унималась от злости Галина. На её лице не было ни капли сострадания, ни дочерних слёз. Остаётся только догадываться об отношениях Галины со своей семьёй в прошлом.
«Ты хоть бы ремонт у него сделала, Галя. Ты же сама всё умеешь. Как так можно было жить?» - сокрушалась мама, выходя из квартиры. На выходе, кто-то из них, случайно, «зацепил» мусорное ведро, из которого выпали и громко покатились банки из- под сгущёнки. Одна из банок прокатилась дальше всех, ударилась о плинтус и, перевернувшись, упала на бок. Тут-то все и замерли прямо на месте! Под плотным слоем апельсиновых корок, лежали деньги, много денег!
«Вот кому-то повезло, так повезло!» - позавидовав, скажете вы. Дальше было самое интересное и неожиданное. Ну, прямо как в кино!
Это были купюры номиналом 100, 50 и 25 рублей. И каждая, повторюсь, каждая купюра была аккуратненько разрезана лезвием на полосочки, шириной от пяти до семи миллиметров. «Сотки» - по диагонали, «полтинники» - по вертикали, а «четвертаки» - наискосок! Таких денежных «обрезков» было несколько банок. Все, «вперемешку», они были утрамбованы в грязные банки с недоеденной сгущёнкой, почти до самых краёв. Ну, а сверху, их «прикрывали» уже запревшие и завонявшиеся от времени апельсиновые корки.
Радоваться или плакать? А в каком порядке вы бы проявили свои эмоции, ели бы сами, оказались на месте Галины? А Галина выругалась матом, как это делает бригадир на стройке. Затем сложила все банки в сумку и понесла своё «наследство» к себе домой, в квартиру, в которой кроме неё не было ни одной родной души.
Несколько дней Галина не показывалась нам на глаза. Мы даже не знаем, похоронила ли она сама своего отца, или «доверила» это социальным работникам, ведь свою грязную квартиру дед отписал государству.
Через какое-то время, Галина вновь появилась на пороге нашей квартиры, держа в руках, что-то завёрнутое в яркий шерстяной платок. «А я опять к вам, за помощью. Я тут всё перемыла, просушила и прогладила утюгом. Пыталась как-то сама склеить, да ничего у меня не получается. А в банке сказали, что если я смогу собрать так, что будет виден, хотя бы, номер купюры с обеих сторон, то обменяют на целые…» - заискивающе смотрела она на маму, и на нас с сестрой тоже.
А мы не смогли ей отказать. Наверное, смогли бы, но наше любопытство взяло над нами верх. Нам с сестрой так хотелось узнать, сколько же денег дед «испортил» таким изощрённым способом? Неужели он настолько не любил свою дочку, что не захотел оставить ей наследство? Мысли и вопросы роились в наших головах, и наше отношение к тёте Гале становилось всё «неприятней»…
«Только, пожалуйста, никому про деньги не рассказывайте! А то ещё придут и ограбят!» - предупредила она нас с сестрой.
Папа сразу отказался в этом участвовать: «Зря вы с ней связались! Нехороший она человек, злая, безжалостная какая-то. Ещё и вас обвинит, что вы у неё деньги украли, зачем нам эти проблемы…» Но было уже поздно передумывать, в нашей гостиной, прямо под люстрой, уже стоял длинный раздвижной стол. На белоснежной скатерти лежала «куча», напоминающая бумажные новогодние «конфетти».
Сначала мы разложили все обрезки по цветам, то есть по купюрам. Нарезав из «кальки» (бумага такая, просвечивающаяся) полосочки по 1 см, мы принялись аккуратно составлять денежную «мозаику». В самом начале это было интересно, потом утомительно и, в конце концов, надоедало. Уставали глаза, хотелось спать и мы «заканчивали» работу. Галина пересчитывала все уже собранные и ещё «недособранные» купюры и, закрыв на щеколду гостиную, все шли спать.
А уже на следующий день, вечером, поужинав, мы снова садились за нашу кропотливую работу. Сегодня я уже и не вспомню, сколько вечеров, под телевизор, мы «делали» деньги. Наступил тот момент, когда это всё закончилось. На столе ещё оставались «не пригодившиеся» обрезки, и это говорило о том, что, скорее всего, одна «волшебная» баночка куда-то затерялась в бездонном хламе дедовой квартиры. Поэтому и не все «пазлы» сошлись.
Используя все свои «заседательские» связи, Галина смогла обменять в банке «испорченные», но «собранные» деньги. Это была огромная по тем временам сумма. Позже, на эти деньги, Галина приобрела небольшой земельный участок с флигелем в черте города – под дачу. Не буду скрывать, и нам, всем троим, она «от чистого сердца» дала по 100 рублей. Тогда зарплата у людей была 70-120 рублей в месяц. Мы, конечно же, из вежливости, пытались отказаться от денег, но соседка демонстративно положила их на стол, и ушла. Наше отношение к ней, даже после этого, в лучшую сторону не изменилось «ни на капельку».
Эта история с деньгами, как бы и не связана, напрямую, с Анькиной судьбой, но зато очень характеризует её мать. А ведь это – Анина мать, мать, которая её родила и воспитала. А каким она может быть воспитателем, если она сама, как оказалось, по факту, плохая дочь? Нет, этот эпизод «с деньгами» я оставлю, пусть будет!
***
Иногда, но очень редко, Аня с маленькой дочкой, появлялась в нашем дворе. Так как это был адрес её прописки, то она, в основном, приходила за почтой, или чтобы что-либо взять из своих вещей. Ключа от квартиры, естественно, у неё не было. Поэтому они «гуляли» во дворе, пока не дожидались тётю Галю, на лице которой, не проявлялось даже «подобие» улыбки, при виде своей подрастающей внучки.
Временное проживание у родителей Дмитрия, растянулось на годы. За это время, в их семье родилась ещё одна дочка, становилось тесно, и пора было задуматься о своей жилплощади. Разменивать родительскую квартиру, было не рентабельно. Димкины родители, его младшая сестра и они – на три квартиры не разменяешь даже их «трёшку», хоть и в центре города.
Тётя Галя, потихонечку, стала «отходить» от навалившегося на неё шока и как ей тогда казалось, «позора» за поведение своей дочери. Она стала даже разговаривать с дочкой, и интересоваться её дальнейшими планами на жизнь. «Мама, давай, по хорошему, без скандалов и «ругни», разменяем нашу с тобой «двушку» на две «однушки». Или продадим, если получится, и купим и тебе и нам по отдельной квартире? Ты согласна?»
Галина же, всем на удивление, быстро согласилась с Анькиным предложением и даже отдала все документы на квартиру, но только с одним условием: «В первую очередь ищите квартиру мне, а потом уже вам, на то, что останется!»
«Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал!» Да, не зря тогда все удивились её «скоропалительному» согласию на размен жилья. Да она просто издевалась над всеми! То «покупателей» не пустит для осмотра квартиры, то сама уйдёт «по делам» и не придёт вовремя, то при осмотре чужой квартиры, закатит истерику из-за балкона. Она постоянно ко всему придиралась, ей всё не нравилось, она капризничала и просто трепала нервы.
Иногда даже казалось, что она, таким образом, просто «развлекается». А почему бы и нет? Её возят на такси, устраивают экскурсии по чужим квартирам, а она, как большой «эксперт» по строительству, только и знает, что делает всем замечания: «Тут у вас кладка стены не качественная, а тут у вас не тем цементом забетонировано! Эти обои мне не нравятся, а кухонный гарнитур оставите? А почему двери входные слабенькие, а почему унитаз низкий, а почему антресоль не глубокая, а почему окно не на улицу, а в шумный двор?»
А ведь той суммы, на которую оценили их «двушку», едва-едва хватало только на две «убитые однушки». Но, Галина упорно настаивала на хорошей квартире с ремонтом. И это при том, что у неё уже имелся участок с флигелем, в черте города, где она и проводила всё своё время с ранней весны и до поздней осени, копаясь на грядках.
И вот, наконец-то, «подвернулся» хороший вариант, от которого Галина не смогла отказаться. Он подходил под все её «капризы» и «хотелки». Когда уже все вещи Галины были перевезены в её новую квартиру, то уходя, в спешке, и ткнув ей в руки какой-то свёрток, дочь и зять сказали: «Хозяин сам привезёт документы, а ты отдашь ему эти деньги!» В мятой газете лежало три тысячи долларов.
Для себя же, молодая семья, подыскала хорошую квартиру с тремя большими и просторными комнатами, но в маленьком городке, в нашей же области, насколько позволили деньги. Они уехали быстро, даже не сказав Галине, в каком городе они теперь будут жить. А зачем, она ведь и сама не спросила?
А через время, на квартиру, к Галине, пришёл и её «хозяин», который потребовал с жилички «оплату» за следующий месяц её проживания на этой «съёмной» квартире. Выходило так, что эта, так понравившаяся Галине квартира, была просто «съёмной», и была оплачена всего за один месяц проживания. Да, эта квартира действительно продавалась, но стоила она не три, а пять тысяч долларов.
Без документов, с милицией, Галину Михайловну выселили из чужой квартиры, и она переехала, вместе со всем имуществом в свой флигель. Написав заявление в милицию «о мошенничестве» на дочку и зятя, она принялась их разыскивать. Но, никто ничем ей не мог помочь, или не хотел. Старые связи в «органах», были давно утеряны, а нынешнее начальство принимало её за «сумасшедшую бабку», которая сама «просрала» свою квартиру.
***
Прошло достаточно много лет, прежде чем мы опять, случайно, встретились с Анной. К тому времени, она давно и официально была замужем за своим Димкой, и у них уже было три любимые дочери. Была уже и большая уютная квартира в самом центре нашего города. Димка, как и мечтал, окончил институт, и стал юристом. Семья жила дружно и в достатке.
«Ань, а как там твоя мать, тётя Галя, вы с ней общаетесь после того, как «кинули» её на деньги?» - не стесняясь, спросила я, у взрослой женщины, любящей жены и матери троих дочерей.
«Во-первых, на деньги мы её не «кидали»! Нашу «двушку» купили за шесть тысяч, и это ещё без расходов на оформление документов. Если делить поровну, то выходит по три тысячи, правильно? А ей «захотелось» квартиру за пять! Улавливаешь разницу? Что же нам тогда останется? А поступили так, как поступили! Она нам все нервы вытрепала, с этим обменом! Её долю ей и отдали, тем более что ей, есть, где жить. За свой счёт и перевозили, и за «съём» на месяц, из своих же заплатили. Да, обманули, некрасиво получилось. Но, она сама в этом и виновата, и «по хорошему» счёту, она бы никогда не переехала…»
Потом Аня рассказала, что они с Димкой, очень боялись, что мать их найдёт и отомстит. А так как прописанными они оставались у Димкиных родителей, то на своей «новой» квартире они долго не регистрировались, боясь, что милиция, по её заявлению их разыщет и накажет. Ведь она, мама Галя, именно такая…
«А как сейчас? Вы общаетесь? Ты, вроде, пыталась найти свою крёстную. Нашла?» - переспросила я. «Даже и не знаю, как тебе рассказать… Вы же всегда мать защищали, и «выгораживали», думали, что она самая «бедная и несчастная», а я неблагодарная дочь. Так вот, «в тихом болоте – черти водятся!»
Анне, всё-таки, удалось отыскать свою крёстную, которая была маминой подругой с «молодости». Выслушав историю своей крестницы, та расплакалась и рассказала о том, какую «ТАЙНУ» Галка, пыталась скрыть, унеся с собой в могилу… Ну, прямо как в кино!
***
…Это была «ТАЙНА», которую Галина тщательно скрывала от всех многие годы. В молодости, Галка не особо пользовалась «спросом» у парней, которые её окружали. Все подружки, с кем-то встречались, крутили романы, выходили замуж, рожали детей. Галке было уже почти тридцать, на работе её уважали, а может, просто боялись. Вечно серьёзная, с суровым взглядом, она могла так отчитать «работягу» за его проступок, что даже «бывалые» бригадиры закрывали уши. Галка, всегда была одна, и дома, и на работе.
Первым, кто обратил на неё своё «мужское» и пристальное внимание, стал приезжий армянин, который, недолго думая, предложил жить с ним, «как муж и жена». А когда появятся дети, то он и женится на ней. Обещания то были, а вот детей не получалось родить. В больнице сказали, что у Галки «детская» матка, и детей у неё поэтому, никогда не будет. Этот медицинский факт Галка тщательно и долго скрывала от всех, даже от самых близких подруг. А потом армянин уехал к себе на родину, домой, к жене и детям, а Галка опять осталась одна.
Но однажды, одна из подруг, которая работала медсестрой в роддоме, рассказала Галке интересную историю о любви двух студентов из медицинского института: «Молодые люди полюбили друг друга искренней, первой любовью. Учились на врачей, мечтали о семье и детях в будущем. Но, неожиданно, выяснилось, что родителям парня, наконец-то, выдали разрешение на выезд и ПМЖ в Израиль!
Вся их большая еврейская семья молилась об этом уже долгие годы! Поэтому, любящий сын никак не мог ослушаться маму, и остаться без семьи и дома ради своей «первой» любви. Он обещал, он искренне обещал своей девушке, вернуться за ней. Он искренне верил в то, о чём тогда говорил, и что тогда обещал. И она осталась одна.
Училась, жила, подрабатывала санитаркой в роддоме и ждала. Но ни писем, ни звонков она так и не дождалась. Зато дождалась, когда в ней, вдруг, стал «толкаться» малыш, который захотел появиться на свет несмотря ни на что! Горюя и плача по ночам в подушку, студентка и не заметила, что осталась не одна, а с будущим малышом.
Весь роддом, узнав о случившемся, стал уговаривать её рожать и ничего не бояться. А она, совсем юная и наивная, не была готова к такому «подарку» судьбы. Для неё, на тот момент, главным была учёба, диплом и чтобы родители не ругали. Ведь она всегда была очень послушной девочкой, отличницей в школе, активисткой в институте. Что скажут соседи, когда узнают, что она «принесла в подоле», вместо диплома? Ну, прямо как в кино!
***
Родилась девочка, её не ждали, её не любили… Молодая мамочка даже, отказалась на неё посмотреть, боясь, что не сможет потом отдать. Написав «отказную», она уволилась с работы, и больше никто из коллег её никогда не видел и не встречал» - закончила свой рассказ крёстная.
«Ну а я то тут при чём, крёстная?» - спросила Анна, хотя и сама уже начала о чём то догадываться. «Этой девочкой была ты, Анечка! А я - той самой подружкой-медсестрой из роддома…» - тихо продолжила крёстная свой рассказ: «Галка, просто сошла с ума, решив, что она тебя должна «удочерить». Она оббивала пороги инстанций, она собирала характеристики, обещала быть хорошей матерью и вырастить достойную дочку. И она добилась своего, у неё всё получилось! Мы все тогда так радовались и за неё, и за тебя!
Галке пошли на встречу, и она стала официальной «матерью одиночкой», по «медицинским» показаниям. Она получала денежное пособие на ребёнка и пользовалась всеми вытекающими из этого «статуса» привилегиями и прочими правами. Нянчась с тобой, Галка становилась более доброй, более нежной и женственной. А вскоре в её жизни появился Юрий, простой парень с Урала, водитель «Камаза». Он обратил своё внимание, на молодого и бойкого «мастера», которой оказалась наша Галка. Он полюбил Аньку, которая «как две капли воды», и это правда, была похожа на него! Ну, прямо как в кино!
А вскоре они с Галиной расписались, и Юрий, официально, «удочерил» Анечку, дав и жене и дочке свою фамилию. Это уже потом, за его отличный труд, и за её активную жизненную позицию, они и получили новую квартиру, в новом доме. Нашем доме.
К тому времени, Галина Михайловна уже была избрана в «народные» заседатели, и даже успела поучаствовать в нескольких «громких» заседаниях, именно поэтому её и показывали по телевизору. Галина «обрастала» связями, «знакомствами», и уже не один раз её подвозила чёрная «Волга» прямо под дверь нашего подъезда. Ходили слухи, что Галина Михайловна, могла «решать» даже очень «скользкие» вопросы в суде, если её «хорошо» попросить. Всё это придавало ей уверенности в себе и своих действиях, что возможно, и отразилось на её личной жизни с Юрием.
«Теперь понятно, почему и от кого папа ушёл…» - сказала Анна, как будто и не слыша ничего о своём рождении и о своих настоящих родителях. «Прости меня, девочка, я же не знала, тогда, что такое может произойти и с ней, и с тобой. Прости меня, родненькая!» - расплакалась крёстная, а за ней и Анька. «И её прости, она сама не ведала, что творила!»
После вынужденного переезда во флигель, с Галиной случился «нервный» припадок. Она стала часто болеть, периодически лежала в больницах, пила таблетки и ни с кем не хотела общаться. Она «забросила» и огород, и сад, и совсем престала ухаживать за собой. Забор вокруг её участка покосился и упал, кусты и деревья разрослись, а уличные собаки облюбовали старый и пустой сарай для своих ночлежек. Со стороны, дом казался пустым и заброшенным. Но соседи, и ещё оставшиеся в живых, подруги «молодости» приходили и подкармливали её.
Потом Галина окончательно «слегла» и больше не вставала с постели. Бабушка-соседка привела к ней батюшку, чтобы та исповедалась, облегчила душу, да и с миром упокоилась… И зря. Зря она это сделала. Галина, приподнявшись, из последних сил, указала батюшке на дверь! В её доме не было ни икон, ни свечей, ни молитвы… Она умирала тяжело, и в страшных муках. А рядом не было ни одной родной души…
***
Анна же, много лет, надеялась и пыталась найти своих настоящих биологических родителей. Всеми правдами и неправдами, она хотела попасть в хранилище архивов нашего медицинского института. Именно оттуда можно было «ухватиться за ниточку» того клубка событий, который преподнесла ей жизнь, наградив такой судьбой. Но все её старания оказались «тщетными». Соблюдая закон и порядок, ей не суждено было исполнить задуманное.
Анна даже написала письмо в телепрограмму «Жди меня!», но и оттуда так и не получила ни единого звонка, ни единой весточки.
«Сначала надо выписать фамилии тех студентов, кто по своей воле «отчислился» из «меда» и уехал, в тот период времени, который нас интересует, то есть, исходя из даты моего рождения минус девять месяцев. Я правильно рассуждаю? Потом, «отсеять» из них тех, кто уехал из страны в Израиль. Так ведь? А уже потом, через посольство можно разослать всем им письма…» - пыталась объяснить свои логические размышления Анна. На моих глазах она «загорелась», как спичка, когда с «горящими» глазами, стала объяснять «алгоритм» действий для поиска… И так же, как спичка, «погасла», отчётливо понимая, что это всё слова…
***
Прошло уже много лет, как мы с Анной так ни разу и не повстречались. Кем она стала? Чем занимается кроме дома и детей? Наверное, я бы и не вспомнила про Анну, если бы, случайно, не увидела в интернете фотографию Димки. Сейчас это уже взрослый и седовласый мужчина за пятьдесят лет, в военной форме, с орденами и медалями ЛНР. Судя по статье, которая и попалась мне на глаза, он был в первых рядах становления республики, принимал участие во всех знаковых событиях города, воевал, был ранен. Какую либо информацию о семье и детях, я так и не нашла. Да оно и понятно, война на нашей земле ещё продолжается, а информационная война тем более. Поэтому и «скрывают» бойцы свои семьи от лишних глаз «диванных ботов». Поэтому и я не буду озвучивать никаких фамилий.
Остаётся только надеяться, что когда-нибудь, мы опять, случайно, встретимся с Аней, в нашем мирном городе, и я задам ей всего три вопроса:
«Ты нашла своих родителей?
Ты ни о чём не жалеешь?
Ты счастлива?»
Людмила Бондаренко
2025 г.