Всем привет, друзья!
Добежав до крайнего дома, Чернов увидел крутую обледенелую дорогу и на ней беспорядочную толпу бегущих немцев. Ещё в ушах не отгремело «ура», а наши пехотинцы уже залегли в сугробах у плетней и били по бегущим короткими автоматными очередями.
— Бойцы Чернов и Ильиных, живо, по избам искать фрицев! — приказал капитан Полуэктов.
Во всей деревне не было видно ни одного жителя, вера о, немцы угнали их в тыл. И только сквозь разбитое стекло одного дома слышался тоненький детский плач. Чернов и Ильиных вошли в избу.
На полу, у окна, запрокинув разбитую голову, лежала старая крестьянка. Подле неё на корточках сидела девочка лет шести в сером стёганом пальтишке и плакала.
— Вот так история! — протянул Ильиных, покосившись на Чернова.
— Беги к сержанту и доложи, а я здесь побуду, — предложил Чернов.
Ильиных ушёл.
Чернов осторожно на носках подошёл к лавке, сел и, закурив, как можно более нежным голосом спросил:
— Ты чья?
Девочка молчала.
— Да ты не бойся. Я ведь не немец, а красноармеец, — и для большей убедительности добавил: — Чернов. Григорий Иванович, разведчик. А тебя как звать?
— Ли-и-да.
— Ну вот и познакомились. — И разведчик, присев на корточки, погладил жёсткой ладонью девочку по щеке. — Э-э... да у тебя и ботинки не зашнурованы. Ноги-то, поди, замёрзли! — Чернов взял девочку на руки и, посадив на стол, стал шнуровать ботинки.
Это не такое простое дело для непривычных к детским ботинкам рук, и Чернов топтался перед девочкой, заглядывая ей в глаза, улыбался и даже подмигивал. Заметив на кровати одеяло, он завернул в него девочку и своим платком вытер её грязное, мокрое личико. Потом он вытащил из кармана маленький мешочек вроде кисета, достал оттуда кусок сахару и предложил: — Хочешь? Открой рот.
Лида молчала. Она во все глаза смотрела на Чернова, который хлопотал возле неё и растерянно, почти машинально раскрыла рот. Чернов положил туда сахар.
— Вот какая хорошая! — восторженно воскликнул разведчик, упёршись руками в бока.
В сенях послышались голоса.
— Ну, что тут у вас? — спросил сержант Соколов и, взглянув на убитую женщину на полу и на девочку, завёрнутую в одеяло, многозначительно протянул: — М-да... картина. Что теперь прикажете делать?
— Товарищ сержант! Взять бы её. Одна она. Пропадёт ведь! — взмолился Чернов.
Сержант молчал. Чернов беспокойно поглядывал то на него, то на девочку.
— Товарищ Чернов и вы, товарищ Ильиных, — строго сказал сержант, — приказываю отнести девочку в ваше подразделение.
Вечером в блиндаже собрались все разведчики. Чернов притащил откуда-то сена, накрыл его одеялом и, накормив Лиду, уложил её на эту самодельную постель.
Когда заходили бойцы, он шипел на них как гусак:
— Тш... она спит!..
Те посмеивались над новоявленным папашей, но тихонько, стараясь не шуметь, шли в угол и молча смотрели на спящую девочку.
Ночью зашёл посмотреть на девочку и капитан.
— Ну, где она?
— Вот, — ответил Чернов и шопотом добавил, — спит. Намаялась.
— Кормили её? — спросил также шопотом капитан.
— Кормили, товарищ капитан.
— Ну, ладно, пусть пока спит, — сказал капитан и тихонько пошёл из блиндажа. За ним следом вышел Чернов.
— Товарищ капитан, что я у вас хотел просить...
— Ну?
— Нельзя ли девочке ёлку устроить? Послезавтра ведь Новый год...
— Ёлку! — удивился капитан, и глаза его весело блеснули. — Посудите сами, товарищ Чернов, сию минуту мы здесь, а в следующую — мы в бою, как сегодня... Затем надо подумать, куда отправить девочку. А впрочем... зайдите ко мне через час.
— Есть зайти к вам через час.
И через час капитан подробно обсудил с Черновым, как лучше устроить ёлку в блиндаже.
Сначала бойцы посмеивались над затеей Чернова, но потом и сами горячо взялись за дело.
Из дальнего блиндажа пришёл разведчик Хохлов. Бойцы звали его рыба-человек, потому что он всегда молчал. Он поздоровался с Черновым, сел на пенёк, закурил и молча стал наблюдать, как тот, поставив в снег девять ёлок, критически их оглядывал.
Покурив, Хохлов встал, потоптался на снегу и извлёк из кармана дудку.
— Вот сделал... возьми... Может, пригодится. Вроде флейты. — Он приложил дудку к губам и переливисто засвистел. Затем, улыбнувшись, передал её Чернову и пошёл.
Весь день к Чернову приходили бойцы и приносили самодельные игрушки. Тут были фонарики из консервных банок, бумажные цепочки, большие еловые шишки, самолёты из картона и жести, бронзовые стаканчики от снарядов, четыре электрических фонарика с синими, красными и зелёными стёклами, жуки, бабочки, рыбы и птички, сделанные из самых разнообразных материалов.
Приближался вечер. В блиндажах бойцы брились, чистились, точно собирались на большой бал-маскарад в большом городе.
Чернов и Ильиных украшали ёлку. Им помогала Лида. Иногда она садилась и, молча, остановившимися глазами смотрела куда-то вдаль. Но Чернов не давал ей грустить. Он подносил ей какую-нибудь занятную игрушку, смешил прибаутками, и девочка снова принималась украшать ёлку.
Вечером в большом блиндаже собралось столько бойцов и командиров, что, как говорится, некуда яблоку упасть.
На ёлке горели стеариновые свечи, зажигались электрические фонарики, под ёлкой стояли два автомата и патефон, который прислал капитан.
Чернов сидел подле ёлки, а у него на коленях сидела Лида. Поверх платьица на ней был надет новенький фартучек, сшитый бойцом Кондратьевым из узорного полотенца. Возле Лиды лежал большой узел с новогодними подарками бойцов и командиров.
Девочка была счастлива. Она чувствовала себя среди бойцов, как в родной семье, и временами ей казалось, что всё это видит она во сне.
Новогодний вечер затянулся за полночь. Пели песни, играли на баяне и гитаре, заводили патефон, читали стихи, рассказывали сказки.
А Новый год встретили весёлыми тостами. Пожелали друг другу боевой удачи и долгой жизни, а Лиде — расти большой, пребольшой...
На другой день поутру разведчики простились с Лидой и Чернов отвёз её в город.
К вечеру снова начался бой. Над полями металась вьюга, и бойцы под её защитой подкрались к самым вражеским дзотам.
Бой длился до утра. И в те минуты, когда огонь противника не давал шагнуть ни шагу вперёд, кто-нибудь говорил:
— А ну-ка, друзья, за Лиду, за ребят наших! Вперёд!
И бойцы подымались и шли вперёд сквозь огонь, и перед глазами у них возникала новогодняя ёлка в блиндаже.
Разведчик Ив. ТИТКОВ (1942)
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!