Знаете, вот никогда не любил утро. Долгие годы утро открывало все неказистые углы, что покрывала ночь. Утро было серым и безрадостным, в то время как ночь представляла собой игру света и тени. Ночью была самая жизнь, а утро оголяло её, уязвляло и выставляла на всеобщее обозрение тех, кому его увидеть было не суждено.
Но сейчас я сижу себе на своём любимом мосту, пью чай из полюбившейся мне глиняной кружки, смотрю на то, как радостно пляшут на воде солнечные зайчики и думаю... А ведь утро тоже может быть хорошим, если и ночь такой была.
- Фух, еле вырвался, - Михаил приземляется рядом и, особо не церемонясь, сгребает меня в медвежьи объятия. Надо же, а я по нему соскучился.
- Здравствуй, - изо всех сил пытаюсь ответить ему тем же, но я по сравнению с нашим старшим чересчур щуплый.
- Ну, Варахиил, расскажешь, наконец, что за дурость ты учудил тут? У нас наверху такой переполох был, я голову сломал, всё улаживая.
Михаил очень забавный. Если вы думаете, что архангелы - все такие важные, в хитонах и с возвышенными лицами, вы ошибаетесь. Я хотя бы лицом похожу, а вот наш старший брат - это вообще что-то с чем-то. Курносый, кудрявый, в веснушках. И почему-то даже в самом элегантном костюме умудряется выглядеть шпаной. Хоть к Йехоэлю на курсы стиля отправляй. Кстати, неплохо бы разузнать, что случилось с серафимом...
- Я б тебе уши надрал, но не стану, скажи спасибо Рафаилу, - сообщает мне Михаил, накручивая галстук на ладонь. - Он мне сказал, представляешь, что тебя эта история на ноги поставила. Не хочу тебя ни в чём винить, братик, но мы все изрядно отчаялись, думая, как тебя из этой дыры вытащить!
- Теразан - не дыра, - отмечаю тихо, но резко. - Это мой город.
Сам не замечаю, как моя аура решает себя проявить, и моя кожа вновь светится.
- Тихо-тихо, рассверкался мне тут. Я тебе! - шутливо грозит пальцем Михаил. - Не забывай, кто тут старший! И прости, я не о том. Ты ж сам не свой веками ходил, я уж думал, и не поболтаем с тобой вот так.
- Это верно, - вздыхаю. - Но, скажем так, одна очень весёлая ночь может принести много хороших часов утром.
И, что вы думаете? Рассказал ему всё с самого начала. Да-да, прошёл уже год, но у Михаила то одно, то другое. А вы попробуйте быть старшим архангелом! Да и вообще, у нас время по-другому идёт, знаете ли.
А всю эту историю я и через тысячу лет не забуду.
- Вот, собственно, с тех пор так и живём, - плавно перемещаюсь в настоящее. - Дилли всё так же работает везде, где может, но только без риска для жизни. Бабушка Жозель шить начала. Она и раньше, по мелочи, но теперь и вовсе всех бедняков обшивает. Я б её с Тавифой познакомил, но это подождёт, у этой старушки и на земле ещё дел много. Кёртис, конечно, всё ещё глыба глыбой, но нет-нет да и простит кому-то долг ради пары чистых ботинок. Крысюк в церковь ходить начал, как и все бандиты. Странноватый приход, но я иногда даже вместе с ними за компанию наведываюсь, скрытно, конечно, но очень весело наблюдать за их умными лицами на службах. Слушай, я ещё спросить хотел, как там Рэйчел и Йехоэль.
- Смеяться будешь, - хмыкает Михаил. - Впрочем, я б твой смех послушал, так что... Рейчел теперь у меня - первый херувим.
- А я знал, что девчонка не пропадёт! - радуюсь за знакомую я. - Только что же тут весёлого?
- Да то, дорогой мой, что в качестве наказания за излишне амбициозную идею, которую только наш Босс мог бы позволить себе, Йехоэль теперь некоторое время служит под началом Рейчел.
Ну, брата я не разочаровал - смеялся в голос.
- Серафим-испепелитель? У херувима? - сквозь всхлипы выдавил я. - Потрясающе! Хочу на его проповедь!
- Я тебя отведу, если про главное расскажешь, скромник, - ухмыляется Михаил, показывая на реку.
Вода в ней не кристально, но вполне себе чистая, даже пригодна для питья. И на дне, к слову, не оказалось никаких ржавых штырей. Я был разочарован.
- Ну, в общем, да, воду чистил я. Только пришлось ещё поднапрячься, я даже запрос как раз Рафаилу направлял, на несколько отрядов херувимов, он тебе не говорил? - уточняю я.
- Упомянул вскользь. Ну? - ей-богу, он такой ребёнок вне работы. Сейчас от нетерпения подпрыгнет.
- Так вот, они проповедовали и тут, и в нескольких соседних городах. Фабрикам новые способы утилизации отходов предлагали, людей учили себя вести. Не везде сработало идеально, но тут местные главари мафии подстраховали. Дилли выручил, пробил по нескольким своим каналам, в итоге устроил им соревнование, кто сможет наиболее крутые фильтры оплатить. И, представляешь, с появлением доступной чистой воды преступность снизилась.
- Конечно, когда умытый и напитый, воровать не очень хочется, - гогочет старший братишка. Потом, однако, спрашивает серьёзно. - Но это ведь всё ещё Теразан?
- Конечно, а ты что думал? - опустил плечи я. - Здесь всё ещё по семь раз на дню перестрелки, убийства, кражи и сущая несправедливость. Но этому городу просто есть куда меняться, вот и всё. Ой-ёй...
- Ой-ёй? - выгибает бровь Михаил.
- Да там опять эти бедолаги что-то не поделили, похоже, мне бежать пора! - я подскакиваю, как пружина.
- Может, лететь? - интересуется ненавязчиво брат.
- Ой, забыл... - рассеянно чешу в затылке я. - Короче, мне - туда!
И с этими словами я упорхнул в привычном уже вихре.
А Михаил остался сидеть, созерцая то, как бежит вперёд чистый поток, и как любуется им солнце. Он с наслаждением прислонился к перилам и облегчённо выдохнул. У него впервые за последнюю сотню лет был выходной.
Ну, а у меня выходной выдастся очень нескоро. И это, на самом деле, весьма недурно.
Ведь я совершенно не устал.