каникулы)
Часть 2.
Часть 1
Соседняя комната
La habitación de al lado. Режиссер — Педро Альмодовар. Испания
eldeseopc
Англоязычный дебют выдающегося испанца — еще и концептуальное высказывание в защиту «права на смерть», эвтаназии. А поскольку смерть во всех ее ракурсах — лейтмотив кинематографического года, вполне логично награждение Альмодовара первым в его жизни главным призом важнейшего европейского фестиваля: венецианским «Золотым львом».
Тильда Суинтон и Джулианна Мур играют двух давних подруг, одна из которых готовится умереть. Холодная, замороженная падающим с небес снегом красота этого фильма позволяет, как анестезия, посмотреть на боль утраты отстраненно. Для одних это станет достоинством фильма, непривычно серьезного для постмодерниста Альмодовара, а для других — недостатком.
Эмилия Перес
Emilia Pérez. Режиссер — Жак Одиар. Франция
RialtoDistribution
Мрачный и сентиментальный мюзикл, снятый французом Жаком Одиаром по-испански и по-английски, рассказывает о невероятном преображении жестокого наркоторговца и убийцы, возглавлявшего мощный картель, в эмпатичную и нежную женщину — ту самую, имя которой дало название этой причудливой киносказке. Быть может, мир и вправду сделается лучше, если худших из мужчин переделать в женщин?
Действие разворачивается в Мексике, среди актеров — голливудские звезды Зои Салдана и Селена Гомес; снималось кино неподалеку от Парижа. Команда актрис получила общий приз в Каннах, позже фильм признали лучшим в году на вручении призов Европейской киноакадемии. Эклектичный, порывистый, конъюнктурный, новаторский, искусственный — это все о нем. Для критиков «Эмилия Перес» — самая необычная картина режиссера, лауреата «Золотой пальмовой ветви» («Дипан») и Гран-при Канн («Пророк»), который до сих пор предпочитал воспевать сильных мужчин.
Flow
Режиссер — Гинтс Зилбалодис. Латвия
Janus Films
Открытие и событие 2024-го — независимая и, в сравнении с Голливудом, малобюджетная полнометражная анимация из Латвии. Первый латвийский фильм в «Особом взгляде» Канн, заслуживший несколько наград в Анси, приз за европейский мультфильм года, а также номинацию на «Золотой глобус» и место в шорт-листе «Оскара».
Лаконичный и бессловесный (только мяуканье, лай, разного рода урчание, ворчание и прочие звуки, издаваемые животными) фильм — о новом всемирном потопе, от которого в одной лодке пытаются спастись кот, пес, капибара и лемур. Людей попросту нет, куда они подевались — никому не интересно, да и спрашивать не у кого. Но это не значит, что нет надежды на спасение, даже напротив. Неожиданная перспектива объединиться сплачивает совершенно разных созданий, позволяя им выжить в невыносимых условиях. Урок нам всем.
Книги
Алексей Смирнов фон Раух. «Доска Дионисия»
Издательство Individuum
Пожалуй, главное событие 2024-го в мире русскоязычной литературы. Смирнов фон Раух написал «Доску Дионисия» 50 лет назад, но вышла она только в этом году.
Художник, реставратор, иконописец, теоретик искусства, поэт, публицист, основоположник «магического символизма», Алексей Смирнов рос в семье, где два старших поколения по отцовской линии принадлежали к катакомбной церкви. Его мать, художница Любовь Смирнова, была сестрой Федора Абрамова, одного из участников Белого движения. И роман, кажется, вбирает весь творческий и жизненный опыт Смирнова.
Действие происходит в 1970-е. В Советском Союзе иконный бум: одним из бестселлеров становится книга «Черные доски» Владимира Солоухина (ее упоминает — и отнюдь не в комплиментарном контексте — Смирнов), а сама по себе икона, благодаря интересу к древнерусскому искусству на Западе, становится валютой. Спекулянты по селам и деревням ищут заброшенные в пору воинственного атеизма лики святых — и скупают их у местных.
Искусствовед Анна Петровна пытается разыскать неизвестную икону Дионисия, связанную с ярославским Спасским монастырем. Она узнает, что икона пропала после революции, что исчезновение может быть связано с историей дворянских семей Шиманских и Велипольских, и отправляется на поиски, где ей противостоит организованная группа охотников за иконами, которую возглавляет авантюрист по кличке Аспид.
Первая часть романа знакомит с разысканиями Анны Петровны, с архивом Шиманских-Велипольских, с событиями Февральской революции и Гражданской войны, рассказывает о роли масонов, Керенского и Николая Виссарионовича Некрасова (министр Временного правительства), о гибели монахов-воинов, оборонявших Спасский монастырь от большевиков, о мрачном хранителе упрятанных сокровищ Шаманских-Великопольских, монахе, масоне, воине и убийце Ермолае, а также о неожиданных препятствиях, встающих на пути Анны Петровны. Вторая часть посвящена приключениям банды Аспида. Затем две сюжетные линии смыкаются.
«Доска Дионисия» — не случайно роман-житие в десяти клеймах. Его и нужно читать как икону, и икона — его главный герой. Одно из клейм в финале переносит читателя в XV век. Дионисий приезжает в монастырь к предку Шиманских Шимоне. Он работает над иконостасом и пишет образ Спаса, то есть ту самую «доску Дионисия». В описаниях Смирнов опирается на вполне конкретную икону Дионисия — «Спас в Силах». Связана она с другим местом — Павло-Обнорским монастырем в Вологодской области.
Лик Спасителя крайне суров, строг, непреклонен. Он объясняет взгляд самого писателя, жесткого и по отношению к советской власти, советскому быту, пошлости, бесправию, потребительству, и к советскому священству, но также в равной степени не приемлющего жестокость и высокомерие апологетов Белого движения. При этом именно сила во всех ее проявлениях (отвага, верность, твердость, внутренняя свобода) привлекает Смирнова — и ее он не без восхищения отмечает и в монахе Ермолае, и в жулике Аспиде.
Светлана Тюльбашева. «Лес»
Издательство «Дом историй»
«Лес», дебютный роман писательницы Светланы Тюльбашевой, поначалу производит впечатление обыкновенного романа о выживании. Вариации на тему в рамках типичного приключенческого жанра, еще одной истории о столкновении человека со стихией, дикой природой, лесными дебрями. Но в какой-то момент действие переносится в совершенно иную плоскость.
Две юные москвички, Лика и Вика, отправляются путешествовать на машине в Карелию. По дороге они останавливаются, чтобы собрать ягод, входят в лес и не могут выбраться из него. Их скитаниям посвящена первая часть романа, которая обрывается в самый драматический момент.
Странная семья (двое детей, две женщины и двое мужчин) приезжает в карельскую деревню. Здесь каждый год кто-то пропадает в лесу, а жители подозрительны и недружелюбны. До некоторого момента читателю кажется, что вот-вот на них набредут Лика и Вика, но хронотоп романа оказывается гораздо извилистее. А лес — лишь условный фон, изображенный весьма обобщенно.
В нем, конечно, можно заблудиться, встретить дикого зверя, но по большей части сам человек наполняет его своими страхами и фантазиями. Страшен не столько лес, сколько бесчеловечный деревенский быт, ужасы низменного общежития, дикость, алкозависимость. Страшен варварский уклад, с детства калечащий человека. Он и приводит к трагедиям и смертям. А с лесом в результате у Лики и Вики отношения вполне сложились.
Алексей Поляринов. «Кадавры»
Издательство Inspiria
Антиутопический травелог, события которого разворачиваются в 2027 году. На всем повествовании лежит тень неназванной войны: упоминается некое адыгейское восстание, но речи о российско-украинской войне нет.
Разруха, сопоставимая с военными бедствиями, — результат другой катастрофы. Приметы ее появились еще до 2022-го: по всей России начали находить застывших, окаменевших и в то же время как будто еще живых детей. Попытки как-то воздействовать на них (или «устранить») ни к чему не приводят: кадавры остаются целы, но в земле вокруг них происходит выброс соли, она становится бесплодной и безжизненной. Зараженная территория расширяется.
В загадочных, неизвестно откуда появившихся кадаврах многие начинают видеть своих погибших или пропавших детей. Постепенно у ищущих развивается депрессия, они ждут хоть какого-то спасения и помощи. Возникает культ святого Самаэля — его изображают с молотком и гвоздем. Считается, что, если вбить специальный гвоздь в голову кадавра, болезнь оставит человека. В иудаизме Самаэль — князь демонов и ангел Смерти. У Поляринова же своя, апокрифическая мифология.
Проблему кадавров из Берлина в Россию приезжает изучать эмигрантка Даша — когда-то она покинула страну, потому что ее институт объявили «нежелательной» организацией. Теперь вместе со своим братом Матвеем она отправляется в экспедицию по Черноземью: описывает застывших детей, говорит с местными, собирает материалы.
Дашин дневник, фрагменты документов, статей из разных источников и трудов о кадаврах, рассказы жителей городов и поселков, описание дорожных встреч и происшествий, отношения между братом и сестрой и их семейная история определяют повествовательную канву. Но символом вселенной Поляринова остается сам кадавр — застывший, окаменевший ребенок, как знак неизжитых травм, предательств, нелюбви. Знак пришедшей на землю всеобщей боли и беды, которую разделяют в том числе главные герои.
Антиутопический фон длящегося апокалипсиса — своего рода эмоциональное обрамление повествования, в котором много неожиданных ситуаций, захватывающих эпизодов, напряженных сцен, но, кроме того, роман как будто разбивает жанровые рамки антиутопии. Не менее существенна в нем драматическая (даже детективная) история отношений Даши и Матвея, история любви, страха, предательства, душевной травмы, мести, проясняющаяся лишь в финале.
Александр Соболев. «Сонет с неправильной рифмовкой»
«Издательство Ивана Лимбаха»
Филолог Александр Соболев, специалист по русской литературе Серебряного века, уже известен своими романами «Грифоны охраняют лиру» (альтернативная история: в Гражданской войне победили белые) и «Тень за правым плечом» (набор загадок о побеге людей из большевистской России в Финляндию). Теперь речь идет о сборнике рассказов.
Он прихотливо устроен: 14 рассказов, как 14 строк в сонете, перекликаются, рифмуются друг с другом тематически, сюжетно, ситуативно, ассоциативно. Эпиграфы ко всему сборнику формулируют эстетические принципы Соболева. Но плюс к тому название каждого рассказа — отсылка к стихотворениям поэтов начала ХХ века (Блок, Ахматова, Цветаева, Пастернак). Одни — достаточно явные и узнаются сразу, другие не столь очевидны, а третьи вообще имеют в виду рок-эстраду нашего времени.
Соболев подчеркнуто литературен, его тексты полны цитат, намеков и аллюзийной игры. Этим отличались и его романы, но именно в рассказах особенно ярко проступают достоинства соболевской прозы. Его письмо намеренно фрагментарно, в его основе — метафора, наблюдение, парадокс, сценка, у которой может и не быть развития, логичного финала. В рассказах Соболев не скован романным повествованием, необходимостью длить историю, сцеплять эпизоды один с другим (отсюда и формальный сонетный прием в сборнике). Он может неожиданно поставить точку, своевольно бросить рассказ. Потому что повествование — не главное.
Соболев — мастер описаний (природы, обстановки, исторических бытовых и культурных реалий), он по-музейному старомоден, филологически педантичен и точен в словах, о чем бы ни шла речь: о гробе Малевича, поиске угро-финских артефактов (черной археологии — рифма к охоте за иконами у Смирнова), собирании «ведьминых гнезд» в Финляндии или любительской рок-группе 1990-х. Все детали оказываются выверены. Он укоренен в эстетике начала ХХ века и накладывает стилистику той эпохи на современность или недавнее советское прошлое.
Приверженность и верность дореволюционной культуре диктуют презрительно-ироничное отношение к советскому быту и не скрываемый скепсис применительно к постсоветской России (разумеется, и реальность после 24 февраля 2022 года находит отражение в сборнике — см. рассказ «У оловянной реки»). При этом его юмор изящен, и некоторые истории уморительно смешны. Как, например, «Бесконечная жажда у кромки воды», в которой речь идет о приезде в Советский Союз панка-беспредельщика Джи-Джи Аллина.
Алексей Конаков. «Табия 32»
Издательство Individuum
Еще одна антиутопия о России будущего, но на этот раз шахматная, и действие происходит на полвека позже, чем у Поляринова, — в 2080-м. Страна потерпела поражение в войне, наступил кризис, произошло Переучреждение. Вместо президентской — парламентская республика, границы перекроены, Россия демилитаризована. Нет ни ядерного оружия, ни атомной промышленности. Нет интернета, компьютеров и смартфонов. На страну наложен столетний карантин: ни один российский гражданин не имеет права пересекать границу.
Россия должна изжить имперский синдром, в котором, как выясняется, виновата прежде всего литература, да и сам агрессивный русский язык. Возникает идея заменить культурный код — и на место литературы поставить шахматы. Теперь они — основа образования, науки и искусства. В школе изучают партии великих шахматистов, а новейшая русская культура ведет теперь свой отсчет не от Пушкина, а от Александра Петрова, стоящего у истоков русских шахмат (он родился, кстати, как и Пушкин, в 1799 году).
Главный герой Кирилл Чемахин — аспирант Петербургского университета — собирается писать диссертацию о Берлинской стене (варианте испанской защиты). В результате разных встреч, разговоров и обстоятельств он вдруг обнаруживает, что «новейшая русская культура» держится на подлоге и обмане, что шахматы не панацея и обречены на гибель от «ничейной смерти».
Сюжет, характеры персонажей, любовная интрига прописаны не слишком тщательно. Для автора это лишь средства презентации беллетристического (или риторического) эксперимента. В большинстве своем имена шахматистов, факты, проблемы и реалии действительно существовали или существуют (Каисса, своего рода шахматный бог, которого постоянно поминают герои, — выдуманная фракийская нимфа, впервые упомянутая в эпоху Возрождения поэтом Иеронимом Вида). Читатель погружается в историю шахмат и узнает много любопытного — по сути, перед нами нон-фикшен, положенный на антиутопическую основу и разложенный на реплики персонажей.
Но плюс к тому это еще и роман-игра. Автор разыгрывает на глазах у читателя неожиданную партию, и следить за тем, как она складывается, какие ходы диктует и чем разрешается не менее интересно. Ну а табия 32 — позиция в миттельшпиле, к которой сводимы все дебюты, гарантированно обеспечивающая ничью. Символ «ничейной смерти».
Музыка
Charli XCX — Brat
«Brat» стал не просто популярным альбомом, а поп-культурным феноменом — вплоть до того, что словарь Collins признал его заголовок словом года (с расшифровкой: brat — человек, для которого характерны уверенность в себе, независимость и склонность к гедонизму). В пандан триумфальному шествию записи по мировым хит-парадам возник термин «brat summer», в моду вошел яркий лаймовый цвет — как на обложке пластинки. Бренд проник даже в большую политику: образный ряд «Brat» лег в основу президентской кампании Камалы Харрис (как известно, ей это все равно не помогло).
2024-й был богат на альбомы певиц из высшей лиги англоязычной поп-музыки: почти одновременно отстрелялись Тейлор Свифт, Бейонсе, Билли Айлиш, Дуа Липа, Ариана Гранде. Однако главной героиней года в этом пространстве определенно стала именно Charli XCX.
Посланница из мира гиперпопа — утрированной, постиронической электронной поп-музыки, бравирующей своей искусственностью, — она со второй попытки прорвалась на самую вершину. Примечательно, что, совершая первый подход (с альбомом «Crash» в 2022 году), певица решила приглушить природное озорство и попробовать играть по правилам — но не преуспела. Поэтому с «Brat» Charli XCX, наоборот, дала волю всем своим естественным творческим импульсам — и оказалось, что именно такая тактика приносит удачу.
«Brat» — максимально разнообразный альбом: лицедейский и искренний, танцевальный и рефлексивный, пронзительный и ироничный. Кстати, в 2025 году Charli XCX будет хедлайнером престижного фестиваля Primavera в Барселоне вместе с еще двумя носительницами сходного поп-музыкального аффекта — Сабриной Карпентер и Чаппелл Рон.
The Cure — Songs of the Lost World
Некоторые песни с альбома «Songs of the Lost World» The Cure годами играли на концертах, однако то, какой мощной в итоге оказалась пластинка, все равно оказалось большой неожиданностью. Многие критики уверенно назвали запись лучшей со времен «Disintegration» (1989), и по саунду свежий материал ансамбля тоже отсылает именно к этому периоду в его долгой истории — с тщательно выдержанным балансом сумрачной атмосферы и цепких, мелодичных хуков.
Предсказать восторг фанатов было несложно, но запись, очевидно, тронула не только тех, кто регулярно посещает трехчасовые концерты группы: впервые за 30 с лишним лет The Cure очутились на вершине британского чарта.
Думается, высокое профессиональное качество песен — лишь одна из причин такого результата; другая — в исключительно точном попадании записи в контекст. В прошлом мрачные монологи Роберта Смита могли выглядеть слегка позерски, как дань избранному стилю, а сегодня они довольно исчерпывающе описывают мир вокруг. Описывают — и хоронят, поют ему погребальную песнь: song of the lost world. Но, возможно, лишь для того, чтобы на его обломках выстроить новый — по крайней мере, фронтмен The Cure утверждает, что у группы почти готовы еще две пластинки и они якобы будут совсем не такими мрачными.
Doechii — Alligator Bites Never Heal
«Она круче всех в рэпе» («The hardest rapper out»), — сказал обычно скупой на похвалу Кендрик Ламар про Джейлу Джимью Хикмон, или просто Доичи. Подписав в 2022 году контракт с хип-хоп-лейблом Top Dawg Entertainment, Доичи постепенно набирала популярность — в частности, в 2023-м появилась на фитах у Жанель Монэ и попала в лайнап фестиваля Coachella. Однако именно 2024-й стал для нее прорывом — благодаря микстейпу «Alligator Bites Never Heal», одной из самых изобретательных рэп-пластинок последнего времени.
Артистке с легкостью даются как жесткий доминатрикс-рэп в стиле Карди Би и Меган Ти Стэллион, типичный для современной американской сцены, так и философские речитативы в теплокровном олдскульном звуке на манер, допустим, Little Simz. Ей не занимать чувства юмора — но и в патетических гимнах она чувствует себя как рыба в воде. Стилистическую подвижность и многоплановость Доичи оценили и отборщики «Грэмми», выдавшие дебютантке (если считать только полноформатные релизы) сразу три престижные номинации — «Лучший рэп-альбом», «Лучшее рэп-исполнение» и «Лучший новый артист». Вне зависимости от того, сколько статуэток ей достанется на награждении в 2025-м, нет сомнений, что мы еще о ней услышим.
А также — увидим ее: материал «Alligator Bites Never Heal», как оказывается, еще ярче воспринимается живьем, в исполнении собранной артисткой полностью женской и почти полностью афроамериканской группы — как в недавнем выступлении на Tiny Desk Concert.
Cindy Lee — Diamond Jubilee
В отличие от Charli XCX или Doechii, Cindy Lee — не еще одна вокалистка, а канадский певец и мультиинструменталист. Правда, выступает Патрик Флегель в образе дрэг-квин. Когда-то он играл в группе Women, а с начала 2010-х сосредоточился на сольном проекте, но лишь сейчас выбрался из андеграунда и стал фигурантом восторженных текстов на журнальных передовицах (Pitchfork выдал его свежему альбому «Diamond Jubilee» оценку 9.1 — самую высокую среди всех рецензируемых изданием записей за последние четыре года).
Характерно, что Cindy Lee, как и Charli XCX, пришел к успеху на собственных условиях: он намеренно отказался заливать свою запись на стриминговые сервисы и вместо этого выложил ее одной длинной колбасой в ютьюб, а еще — архивом с WAV-файлами на специальном веб-сайте, выглядящем так, будто на дворе примерно 1998 год.
Странности на этом не заканчиваются: «Diamond Jubilee» — фактически тройной альбом, длящийся более двух часов. Его содержание непросто описать в нескольких словах: Флегель словно берет всю поп-музыку второй половины XX века — от ритм-энд-блюза 1950-60-х до тви-попа, колледж-рока и гранжа — и пропускает ее через какой-то аутсайдерский фильтр. Удивительно, но многие песни здесь снабжены по-настоящему прилипчивыми мотивами и в альтернативной реальности могли бы стать чартовыми хитами: «Diamond Jubilee» — не авангардистский звуковой коллаж для горстки ценителей, а довольно дружелюбная к слушателю запись.
Однако от чартов и вообще от капиталистического шоу-бизнеса автора, очевидно, воротит — поэтому эмоционально и мелодически цепкий материал он прячет в глубине 122-минутного альбома, еще и распространяемого непривычным способом. Тем не менее, судя по частоте упоминания записи Cindy Lee в музыкальных итогах года, свою дорогу к меломанам она нашла.