Страниц: 700
Оценка: 10/10
Первое издание: 2022 г.
Увлекательность: 9/10
Прописанность героев: 8/10
Сюжет: 8/10
Глубина: 10/10
Эмоции: 10/10
Идея: 9/10
В последнее время у меня сильно уменьшилось количество времени, которое я могла посвящать чтению, и потому «Муравечество» стало для меня этаким долгостроем, который я читала больше месяца. Но тем не менее каждый раз книга затягивала меня так глубоко, что, отрываясь от неё, я долго приходила в себя и осознавала мир вокруг.
При этом «Муравечество» изначально было определённой высотой, которую я хотела покорить: для меня этот роман входит в тройку самых сложных из популярных, и хотелось посмотреть, созрела ли я, хватит ли мне для этого опыта. Остальные две книги из этой серии — «Улисс» Джойса и «Бесконечная шутка» Уоллеса. Также сказалось то, что «Муравечество» переводил Поляринов — совместно с Сергеем Карповым. Стало очень интересно посмотреть на результат этих трудов.
И сразу хочу сказать, что не читала разборы романа и только немного пролистала чужие рецензии: чтобы честно себе ответить, что я здесь увидела и как могу интерпретировать. Возможно, моё видение будет отличаться от общепринятого или даже того, что в принципе можно отыскать в книге, но я сошлюсь на концепцию смерти автора Ролана Барта.
Чарли Кауфман — сценарист, который причастен к таким популярным и культовым фильмам, как «Вечное сияние чистого разума», «Адаптация» и «Быть Джоном Малковичем», также не так давно он приложил руку к экранизации «Думаю, как всё закончить». Очень интересно посмотреть, что вышло у него с этой экранизацией, учитывая, что книга мне не понравилась. Однако сейчас у нас речь о его писательском дебюте.
В начале книги мы видим такую картину: не очень успешный, но очень желающий быть максимально толерантным критик неожиданно встречает странного старика — Инго Катберта. Тот показывает фильм, на который потратил всю жизнь: три месяца хронометража, кукольная анимация. Нашему герою — к слову, зовут его Б. Розенбергер Розенберг, но он не еврей, — эта картина кажется открытием, которое изменит мир кинематографии. Инго умирает во время этого трехмесячного просмотра, а Б., досмотрев, загружает бобины с плёнками в грузовик и едет домой. Но не доезжает: на парковке закусочной «Слэмми» грузовик вместе со всем содержимым сгорает, а бросившийся спасать своё сокровище Б. в итоге просыпается в больнице — после комы и лечения ожогов. Он решает во что бы то ни стало вспомнить, а затем и восстановить фильм, чтобы он стал достоянием общественности.
На этом более или менее адекватное повествование и что-то вроде сюжета заканчиваются. Что будет после — феерично, но пересказать невозможно. Если говорить кратко — автор играется с рекурсией и деконструкцией, всё больше затягивая в нас что-то ирреальное, похожее на сон во сне.
Я не очень часто смотрю фильмы и ещё не видела все стоящие просмотра, и фильмография Кауфмана не стала исключением. Когда-то давно я смотрела «Вечное сияние...», а для лучшего понимания книги сегодня посмотрела «Быть Джоном Малковичем». И этот фильм можно назвать прообразом «Муравечества», но его уровень абсурда и метамодернизиа ограничен кинематографическими возможностями. Есть ощущение, что книгой Чарли Кауфман закрыл гештальт: очень уж она похожа на полноценное развитие фильма. В пользу такого предположения говорит то, что главный герой — кукловод (а в романе фильм снят с помощью кукольной анимации), похожие образы Цай в книге и Максин в фильме.
А теперь давайте пройдёмся по тому, какие образы мы видим в «Муравечестве» и какие темы, возможно, автор туда закладывал.
У меня сложилось впечатление, что Кауфман нарисовал нам сатиру над кинокритиками, которые брызжут ядом, подвержены влиянию синдрома поиска глубинного смысла, а также записывают заумные слова, чтобы использовать в следующей статье.
Но параллельно с этим он смеётся над модой на гендерную нейтральность, доводя её до абсурда, когда герой даже начинает называть канализационные люки, в которые вечно проваливается, нейтральным «тон».
И он заставляет задуматься: что насколько объективно определение шедевра, есть ли какой-то универсальный шаблон, чтобы это понять; насколько действительно шедеврален фильм Инго — или это личное суждение Б.
Также на протяжении всей книги идёт тема несовершенства памяти — именно это заводит нас в сюрреалистичные многослойные дебри разума Б., куда мы проваливается, не в силах осознавать, в какой реальности мы оказались. Б. вспоминает фильм — но вспоминает ли он действительно или всё, что мы видим, это лишь плод его воображения?
А ещё платоновская пещера, которую сам Кауфман упомянул: согласно мифу о пещере, люди не видят всей картины мира, не могут оторваться от иллюзий повседневности и постичь истину.
В общем, тем очень много. И всё это присыпано отсылками разных мастей: меня удивляет, как переводчики смогли их отловить, страшно представить, насколько титаническим трудом был перевод этой книги.
Очень много отсылок Кауфман делал к кинематографу прошлого, а зацепили его комедийные дуэты: через всю книгу идёт дуэт Мадда и Моллоя, которые родились из искажённого воображения Б. из Эбботта и Костелло, чьё шоу шло в пятидесятых.
Меня поражает, насколько Чарли Кауфман умеет доводить до абсурда любую ситуацию. Его чувство юмора очень напоминает современные метамодернисткие мемы, приправленные нелепостью комедийного кино прошлого. Я давно так не смеялась.
«Домой меня везет один из новеньких микроавтобусов «Убера» — а на самом деле просто выпотрошенный универсал. Можно принести собственное кресло, но только если оно входит в отведенное место: 55×35×23 сантиметра. Следовательно, большинству приходится сдавать кресла в багаж — за дополнительную плату — и сидеть на полу».
«Сумасбродная история повествует о двух следователях с одинаковым характером и гардеробом, пока они соглашаются друг с другом о причине несчастного случая. В наличии также призраки погибших, семьи жертв и местные очевидцы. У всех тот же характер, что и у Мадда и Моллоя. Даже у девушек на подтанцовке есть усы».
«Кто-то продает гипноочки с крутящимися спиральками, неношеные. Самая грустная реклама, что я видел».
«Малачи Чик Моллой родился в 1906 году. Еще в юном возрасте у него диагностировали «неусидчивость» и определили в специализированный центр — в школу для неусидчивых детей в Парамусе, где лечат с помощью привязывания к вращающимся доскам, гидротерапии, инсулиновых ком, фиксаторов для ног и ремесел. В тринадцать он сбегает, выпив «Микки Финна» и отключившись в корзине для белья, которое затем вывезли за пределы школы для стирки. «Микки Финн» подавляет неусидчивость, из-за чего близорукий водитель прачечного фургона принимает Моллоя за комплект постельного белья»
Хочу подытожить это длинное полотно текста: я влюбилась в «Муравечество». Порой приходилось тяжело, а ближе под конец чтение наоборот стало похоже на зависимость. Книга потихоньку начала сводить меня с ума, и мне это нравилось.
Это необычное, неформатное и неоднозначное произведение, но вместе с тем мне как раз этого и очень не хватало. Чего-то свежего, не раздражающего обыденностью и очевидностью написания. В лице Кауфмана я нашла сценариста и немного писателя, который как раз даёт мне эту свежесть, новизну, необычные ощущения.
Написав этот текст, я увижу, что не затронула и трети того, что нашла в книге: очень уж много всего в ней намешано. И я даже не знаю, как всё это передать в пересказе, ибо такое пересказать сложно.
В общем, я ещё долго буду скучать по «Муравечеству».