Доктор не лечи меня

К «Доктору Живаго» я долго не решался подходить. Меня настойчиво подталкивали, мол, вылечит одномоментно. Среди подталкивающих были разные, но чаще встречались умно рассуждающие хорошо обставленные мебелью и прочими удобствами.

Не выдержал и обратился.

Доктор поставил диагноз верный. Ничего не скрывал. Вывернул всё наизнанку, вот, гляди какая мерзость. Я согласился: и чего? Доктор оказался из современников: диагноз поставит со всеми подробностями и ужасами, но ни причины не укажет, ни способов лечения. Разве что пилюли пропишет не по карману дорогие.

Знаете, я на минуту закрыл глаза и представил, что ничего не случилось, что Союз выстоял и красные флаги реют там, где им и положено было реять всегда. На магазинах незатейливо написано «хлеб» «продукты» «молоко». И там точно будут честные хлеб, продукты, молоко, без коммерческих красителей и уловок маркетологов, после которых изжога, процветают провизоры да частные клиники. И где я лучше выстою в очереди за чем-то конкретным, что накормит и согреет, укроет и довезёт, чем буду гнаться за вечно ускользающим рублём. Где славят того, кто созидает, а не того кто подпиливает и растаскивает.

И мне непременно захотелось послать этого доктора куда подальше, дескать, иди сам полечись. Я не знаю к чему ближе этот доктор, к слову «жизнелюб» или к слову «живодёр».

А ведь в какой-то миг доктор был максимально честен и откровенен. Он так и заявил: хотите исцелиться — меняйтесь! Да только недалёким оказался, без должного опыта наверное, этакий бумажный доктор, теоретик, который при виде скальпеля в прозекторской теряет сознание и начинает увещевать о гуманизме. А опухоль стоит над ним ухмыляясь и поддакивая.

Никто не говорит, что СССР не ведал хворей и паразитов — было. Но в своё время он решился на решительный и отчаянный шаг — вырезать саму причину болезней. Искоренить заразу самым радикальным, но единственно эффективным методом. Если кто-то знает сегодня другие способы укажите. Научите. Избавьте, в конце концов. И вот когда общество встало на путь окончательного осознания выздоровления, доктор Живаго умышлено ослабляет иммунитет и подсаживает прежний вирус.

Будь я советским цензором я бы тоже в три шеи гнал такого доктора.

Нобелевская премия, по-моему, избирательно-цинична. Она заодно с современной медициной, которая куда больше боится потерять свою практику, чем окончательно избавить человечество от всякого рода болячек. Ужас любого практикующего стоматолога это здоровая и красивая улыбка человека.

Про улыбку лучше получалось писать советским авторам, западные ощеривались похотливым бестселлером, где богиня любви превращалась в язвы на теле.

Такие вот метафоры навеял на меня роман Пастернака «Доктор Живаго».