Сосуществование
Меня как-то огорошила такая фраза:
«Меж тем, как пишут мастера литературного жанра, смеркалось».
Это я читаю «Шторм Z. У вас нет других нас» (2024) Даниила Туленкова.
Четверо человек (двое сбежали в лесополосу, один убит) держат клок нашего окопа, не пуская тех захватить и его. – Как? – Постреливая вдоль окопа для острастки.
И вот идёт время.
А я привык вставлять в разбор текста себя, чтоб читателю меня было более ясно, что с моей точки зрения является странностью в разбираемом тексте. И вот процитированная отстранённость от боя мне показалась странностью. Тогда как вставление себя мне представляется пошлостью, что ли. – При чём бой – и я, никогда не воевавший. Даже не служивший в армии. Лишь раз, на стажировке, попавший в ситуацию, принципиально могущую быть опасной, и сумевший не струсить. При чём тут я? Когда ТАКОЕ. Жизнь на волосок от смерти.
Я себя тут же оправдываю: зато я, кажется, в самом начале чтения попал в разгадку художественного смысла. Передо мной – экзистенциализм. Вид философского ницшеанства. Т.е. крайнего разочарования в том хотя бы, что в Этом мире есть смерть, и, значит, жизнь бессмысленна. – Для индивидуалиста. А что я попал, говорит незадолго до этого прочтённый эпизод, где «я»-повествователь в темноте потерял ведущего и, чтоб не блуждать зря, заночевал в брошенном но совершенно ещё целом доме. И – впервые за неимоверно много времени оказавшийся один. Что его впечатлило. И…
«Я просто лежал несколько часов, глядя в потолок».
Сознанию автора не дано, что он – экзистенциалист. Сужу по тому, что в 15 словах перед процитированным есть слово «Сюрреализм», пессимистический стиль-предшественник экзистенциализма. И тоже в названии на «ализм» кончающийся.
Я понял и почему я застеснялся вставления себя в этот разбор. – Меня втянуло чтение. А я тогда становлюсь рабом автора. И, если – по автору – жизнь бессмысленна, то и мои трепыхания по части открытий художественных смыслов каких бы то ни было произведений искусства (и данного – тоже) есть ерунда, никому не нужная. Во всяком случае я вот умру скоро, и никто про меня не вспомнит в скором времени, сколько бы я художественных смыслов ни открыл.
Ну конечно тут экзистенциализм. Тот, если какими описаниями и дорожит, так это про любовь и смерть. – Тут – смерть рядом.
Впрочем, я откажусь от этой версии, если дальнейшее чтение меня принудит какой-нибудь иной совсем странностью.
Так что вперёд.
.
Это странность: суметь передать напряжение от вообще-то нерешаемой, чтоб с большой вероятностью остаться живым, задачей?
Меня тянет посмотреть на БТР. Как там можно ехать на броне? Когда его создавали для перевозки под бронёй… Посмотрел. 18 человек плечом к плечу с двух сторон с поднятыми вверх автоматами. То есть при атаке даже не постреляешь вперёд, чтоб хоть отвести сердце… Знай только держись за что-то там, чтоб не скинуло на кочке. – Туленков писательскую задачу решил размышлизмом, насколько мало вероятно выжить. Причём вариант пустить дымовую завесу не рассматривается. БТР-ов два. Ну, рассматривается, что доехали без потерь, но не два БТР-а, а один. «Плана Б в схеме нет». И «я»-повествователю не ясно, как позже подойдёт третий БТР, если два первых чудом (на неожиданности появления) проскочат. И, если проскочит и третий, то уж точно не пустят пойти подкреплению, ибо весь огонь те сосредоточат на захваченный отрезок окопа. Брошенным уйти ногами то расстояние, какое ехали сюда, не выйдет. «Хоть что то, хоть где то идёт не так, и нам конец».
Не знаю, читатель, как вы, а я, читая такое, прихожу в изменённое психическое состояние. Я впечатлительный. И раб автора. Я и на уроках тактики над ящиком с песком приходил в такое состояние. Может, я в реальности обкакался б или обписялся. Я даже по таракану тапком обязательно промазываю, когда бью. Не боец, боюсь.
«От такой задачи могут отказаться контрактники, мобики, на такую авантюру никогда в жизни не подпишутся «Вагнер» и «Ахмат», но «Шторм Z» не может пойти в отказ».
Хорошо. Экзистенциалисту нужна крайность – он её нам и даёт. Про ««мясные атаки» России» пишут только в CNN.
Разница между контрактом и соглашением с заключённым такова: «з) участвовать в боевых действиях» и «Настоящим выражаю согласие на участие в выполнении специальных задач, определяемых Минобороны России. Я предупреждён и лично осознаю, что выполнение мною вышеуказанных задач может угрожать моим жизни и здоровью».
Что, по-моему, почти одно и тоже. Но воля автора…
Что ж получилось с атакой по тексту?
Шиш. Нет ответа. Да и не нужно для экзистенциалиста. Там тяжёлая и внимательная работа, как будто смерти нет. Что разочарованному в Этом мире не интересно.
.
А вот и неправда моя. Читая дальше, я прочитал про многочасовый бой, что был хронологически до того, с чего книга начиналась. И про совершенного чудо-человека с позывным Казань, который про всё кругом знал и всех спасал. – Такого разве вывел бы на страницы экзистенциалист? – Или всё-таки не мог не вывести, ибо это что-то сверхчеловеческое. Необъяснимое. Что близко к метафизическому иномирию, сердцу мироотношения философского ницшеанства.
.
Не понятно, как мог «я»-повествователь в этом кромешном аду узнать настоящее имя, Айрат, этого человека. Совершенно странный кусок текста об этом:
«Спасённые им люди, может, и не индульгенция от грехов, но, во всяком случае, они стоят того, чтобы Казань вернулся в Верхний Уфалей. Его зовут Айрат, а настоящий его позывной я сохраню в своей памяти».
Я экзистенциалистов читал мало. Пришлось спросить интернет.
«Сартр ловил глюки и разговаривал с крабами… Философ думал, что сошёл с ума и обратился к своему хорошему другу и психоаналитику Жаку Лакану. Как рассказывал Сартр, вместе они пришли к выводу, что крабы символизировали его страх одиночества…» (https://cameralabs.org/12188-9-bezumnykh-istorij-iz-zhizni-izvestnykh-ekzistentsialistov).
«Ясперс проводит принципиальное различие между смертью ближайшего и смертью меня самого. Смерть ближайшего может быть «самой глубокой раной» в жизни… это разделение, казалось бы, происходит абсолютно и навсегда. Тем не менее для того, кто остался… продолжение той коммуникации ощущается возможной в действительности, пусть даже мистически. Такая коммуникация, будучи не физической и не определенной языком, вовсе не требует физического присутствия связанных ею» (https://www.academia.edu/36617420/%D0%98%D0%B4%D0%B5%D1%8F_%D1%81%D0%BC%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%B8_%D0%B2_%D1%8D%D0%BA%D0%B7%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%BD%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%BC%D0%B5_%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BE%D0%B4_).
.
Я грешен. – В тысяче мест я писал красивую фразу, что не надо выпивать море, его вкус можно узнать по капле. На самом деле это годно для замысла сознания, воплощённого подсознанием в неисчислимом количестве деталей, говорящих и говорящих об одном и том же – этом замысле сознания. А грешен я тем, что нацелен-то на совсем малое число странностей, которые метят другое подсознание – подсознательный идеал, бессловесный, сумевший прорвать цензуру сознания, а сам в сознании не отражающийся.
Замысел-то сознания Туленкова – прославить самых-самых героев СВО. И тысячи тысяч деталей это осуществляют. Как рота, идущая не в ногу. Я же – как тот старшина, единственный идущий в ногу потому, что ориентируюсь по нескольким странностям. – На меня можно подать в суд за клевету на автора. И привести тысячи тысячи доказательств моей неправоты. А прав всё же я.
В результате у Туленкова мешанина из разнонаправленных отрывков: за и против Порядка.
.
Например, в XIV главе можно прочесть – отчуждённые оба – и описание оторв мира зеков, не исправившихся на войне, а наоборот, аж возвращённых в заключение с добавленными сроками за новые преступления и описание оторвы Барса, менее опасного.
Я за этого последнего зацепился по ассоциации от противного.
Вчера я наблюдал за собой известный эффект: если случилось забыть одно слово в известнейшем стихотворении, то почему-то совершенно невозможно его восстановить логически. На пока я согласился мысленно петь так:
Отражается небо в лесу, как в воде, -
И деревья стоят, как живые.
Сидя. И лишь оставив попытки вспомнить верное слово, а напевая всё то же автоматически и уже на ходу, я вспомнил: голубые. – Совершенно неожиданное слово. Потому и не срабатывала логика.
Там парадокс в песне: товарища «я»-повествователь ругает. А выражается – противоположное.
У Туленкова – похоже, на первый взгляд:
«Барс из детдома. Он погиб, и я могу называть его настоящий позывной. И имя, и фамилию. Ему уже всё равно.
Он лежит, заваленный землёй, неподалёку от «очка Зеленского». Мы его не забрали, и, наверное, его уже никто никогда не заберёт.
Барс, как комета, пролетел над землёй и растворился в небытиё, бесследно.
Впрочем, у него осталась дочь. С ней он часто переписывался и созванивался по вотсапу.
Её контакты он унёс с собой. Барс был единственный, кто не сдал тогда телефон перед выходом.
Он такой был, всё делал по-своему».
Обратите внимание на эти рубленные короткие предложения. На не связанный причинно (обозначу =) текст: детдом – погиб = не забрали – комета – дочь – не сдал = по-своему. – Стиль Камю в «Постороннем». Барс тоже всё делает, совершенно не сообразуясь с Порядком. И общее отношение «я»-повествователя к этому персонажу противоположное относительно «я»-повествователя у Высоцкого. У Туленкова это повод вспомнить, что согласись его «я»-персонаж пойти, Барса б не убили. И это повод лишний раз самоутвердиться:
«Но признать свою слабость – это тоже барьер.
И хотя бы его ты должен преодолеть».
То есть, по большому счёту, плевать на всех остальных людей с их Порядком, как и полагается экзистенциалисту.
То Порядок воров у власти, как написано в книге, - воров, которые и посадили «я»-повествователя в тюрьму без вины.
.
Интересно, а можно объяснить экзистенциализмом текст со сплошным негативом (глава околомедицинская), если сам идеостиль этот ультрапессимистичен: плохо-то не на войне, а вообще на Этом свете? – Нет. Не могу. А вот следующую главу (отступление так и не штурмовавшей штурмовой группы) – могу. Тут то, что называется литературным импрессионизмом: ценность мига. Всё – хаос, как в импрессионистской живописи, рассматриваемой с близкого расстояния.
«Автомат моего товарища, первого, который он нёс на себе, снят с предохранителя, патрон в стволе, ствол смотрит на одного из сапёров.
Я это вижу, но занят стягиванием броника со второго».
А? ТАКОЕ заметить!.. Это – как мазок краски, не смешанной ни с какой другой, чтоб цвет не глушился. Это – в импрессионизме – хвала абы какой жизни. – А в ультрапессимистическом экзистенциализме? – Миг в чём-то равен Вечности. А в Той нет времени, изменения и, значит, смерти.
.
Я на половине книги. Тяжело. Ещё столько же надо прочесть. Скучно. Но у меня и на это есть объяснение с точки зрения философского ницшеанства. Непереносимость скуки – как предвзрыв взрыва такой силы, что вышвырнет душу восприемника из Этого, мерзкого, мира в метафизическое иномирие, что есть идеал такого ницшеанства.
.
Мысль пришла… Надо её записать, чтоб не забылась. Она – в подтверждение экзистенциализма как подсознательного идеала автора. – Почему Туленков всяким командирам насовал английских позывных? Мистер Фьюжн, мистер Грин… Или если и русское слово, то с английским «мистер»: мистер Грозный, мистер Басмач. – Для отчуждения это. Человек – одинокий.
«Экзистенциалисты (Ж.-П. Сартр, М. Хайдеггер и другие) показали, что экзистенциальное одиночество вызвано непреодолимым разрывом между индивидуальным «Я» и Другими, который существует даже при очень глубоких и доверительных отношениях между людьми» (Нейро Яндекса).
Есть у Туленкова целая глава про «семейника», «с кем ты делишься последним, а он делится последним с тобой». Он так описан, что я даже имени его не запомнил. Не помню, был ли описан случай, иллюстрирующий тесные отношения. Вообще все люди – как тени какие-то незапоминающиеся. Я пробежал по диагонали ту главу. – Нет. Ни одного эпизода, подтверждающего «семейность». Она автору не по зубам.
Вот один к «я»-повествователю привязался за умение слушать. Так это описано общими словами:
«Ко мне Дед искренне привязался. Я охотно слушал его гундёж, интересовался его жизнью на воле, какой у него дом, какая природа окружает его деревню, где и на что он ловит рыбу. Я был единственным человеком, которому была интересна его простая, нехитрая жизнь».
.
Я прочёл книгу. Кончается она одиночеством, как почти начиналась в середине второй главы.
Добавить, собственно, нечего. Я себе уже всё доказал.
Осталось, чтоб это было принято другими не как поклёп на хорошего писателя.
Нет. Нужно ещё одно – осознать, что меня заставило при начале чтения озаглавить отчёт о нём «Сосуществование» и почему мне не хочется его менять.
Предполагаю.
Экзистенция переводится как существование. – Я, наверно, сразу почуял, что произведение будет экзистенциалистским, что у меня лично не в почёте с моральной точки зрения. У меня противоположное мировоззрение. Но я ж человек широких воззрений. – Вот название это и отражает.
24 октября 2024 г.
