Ну, ты знаешь это чувство, когда темнота вроде как обычная, но она на тебя смотрит? Прямо давит, словно выжидает, пока ты дёрнешься. У меня всё началось с того, что Петруха вдруг пропал. Да, тот самый Петруха, который вечно лез, куда не надо. И не просто пропал, а исчез, будто испарился. Мы тогда возле Кордона сидели. Сигаретку жгли, болтали про всякую чушь. Он ещё сказал: "Щас, мужики, отойду на минутку, гляну, что там за свет мигает за деревьями". Ну, и всё. Минут пять, десять, пятнадцать – тишина.
Я тогда подумал, что он просто захотел от нас смыться. У него привычка была: если скучно становилось, мог взять и уйти без предупреждения. Но тут-то не тот случай. Света никакого я не видел, это он привидел себе что-то. Да и минутка превратить в целую ночь – для него это перебор. Мы с пацанами начали его звать. Сначала тихо, потом громче. Никакой реакции.
Ну и, короче, стало понятно, что фигня какая-то творится. В Зоне, конечно, всякое бывало, но чтобы вот так – без следа... Мы решили пойти искать. Не бросать же своего. Хотя, честно скажу, по лицам было видно, что никто особенно не горит желанием.
Дело было ночью. Знаешь, в темноте тут и так неуютно, но когда в голове мысли о том, что твой товарищ мог попасть в лапы аномалии, мутантов или ещё какой дряни, становится совсем хреново. Я шёл первым, фонарь держал так, чтобы луч в разные стороны метался. Трава шуршит, деревья скрипят. И тут, бац, натыкаемся на его рюкзак. Просто валяется на земле. Всё целое, только пылище густая сверху, будто он тут не минуту лежал, а сто лет.
– Петруха, если ты прикалываешься, я тебя сам в аномалию закину! – это я уже почти кричу.
А в ответ только эхо.
Знаешь, есть такие моменты, когда понимаешь: всё, назад пути нет. Вот у меня именно так и было. Надо было, конечно, развернуться, забить, вернуться на базу. Но, чёрт побери, ты же понимаешь, так не работает. Мы двинулись дальше.
В какой-то момент стало странно тихо. Настолько, что даже стрекот насекомых пропал. Обычно в такие моменты мозг начинает орать: "Тормози, беги отсюда!" Но ноги идут сами. И тут я увидел этот свет. Бледный, будто лампа старая. Он мерцал за деревьями. Секунду-другую подумал, может, Петруха что-то там нашёл, и это он нас зовёт. Но нет. Слишком уж это выглядело... ну, неправильно.
Парни за мной начали шептаться, мол, может, ну его к чертям? Но, честно говоря, я уже не мог остановиться. Как будто кто-то за руку вёл.
Когда мы вышли на поляну, стало совсем жутко. Там стояла старая будка, похоже, от трансформаторной станции. Окна выбиты, дверь скрипит от ветра. А на двери надпись: "Не входи. Смерть".
Ну, ты знаешь, такие надписи обычно делают идиоты. Но эта выглядела слишком свежей. Как будто кто-то специально сейчас её нарисовал.
– Петруха?! Ты тут?! – опять я.
Вместо ответа – этот мерзкий скрип двери.
Ну а дальше – вообще чёрт знает что.
Будка, которая дышит
Я толкнул дверь. Скрип такой, что по спине будто ножом провели. Внутри – темнота. Ну, как темнота... Скорее, какая-то вязкая муть. Фонарь светит, но луч будто тонет в густом воздухе. Стены облезлые, пахнет сыростью и чем-то ещё... сладковато-мерзким.
– Петруха, ну хватит приколов! Выходи, – мой голос звучит странно, словно глухо.
Парни за спиной не двинулись с места. Один прошептал: "Слышь, может, ну его? Это точно нехорошее место...". Но я уже не мог повернуть назад. Как будто внутри что-то щёлкнуло: надо идти дальше.
Я сделал шаг. Потом ещё. Пол скрипел под ногами, и каждый звук отдавался в голове, будто это не я иду, а кто-то другой. В углу стоял ржавый металлический шкаф с дверцей нараспашку. Я подошёл ближе, но там ничего не было – только пустота, которая будто смотрела на меня.
И тут позади раздался стон. Такой протяжный, будто кто-то последний раз выдыхает. Я резко обернулся – ничего. Только мои товарищи, замершие у входа, и их лица, перекошенные от страха.
– Кто здесь?! – крикнул я.
В ответ тишина. Нет, не так. ТИШИНА. Абсолютная. Даже собственное дыхание пропало, и сердце будто перестало биться.
Потом что-то зашуршало. Где-то глубже, за стеной. Звук такой, будто кто-то скребёт ногтями по металлу. Я шагнул вперёд, ещё раз осветил фонарём помещение, но ничего не нашёл. Только на полу – следы. Похожие на человеческие, но слишком странные. Словно кто-то ходил босиком, но пальцы у него длиннее, чем у обычного человека.
И тут я понял: стук. Глухой, размеренный. Как пульс. Только не мой. Звук шёл от стен. Или от пола. А может, и от самой будки.
– Леха, валим отсюда, – тихо сказал кто-то из парней.
Я хотел повернуться, но тут... Свет. Ослепительный, резкий. Он вспыхнул где-то в глубине будки, так ярко, что фонарь в моей руке стал бесполезным. И в этом свете – тень. Силуэт. Высокий, худой, с длинными руками. Он стоял там, не двигаясь, но я чувствовал, как он смотрит прямо на меня.
– Петруха? – выдавил я.
Силуэт качнул головой. Нет.
И тут оно пошло. Не шагами, нет. Скорее, как будто плывёт, но быстро. За секунду тень оказалась в двух шагах от меня. Я закричал, рванул назад, чуть не сбил парней, которые и так были готовы убежать.
Мы выскочили наружу, а свет внутри будки вдруг потух. Всё снова погрузилось в обычную темноту. Только дверь захлопнулась сама собой, и на секунду мне показалось, что я услышал голос. Шёпот. "Ты ещё вернёшься...".
Петруху мы так и не нашли. Да и не искали больше. Только потом, через пару дней, я снова вспомнил про ту будку. Но теперь, если кто спросит, я только скажу: не входи. Смерть.