Игорь едва успел забежать за угол дома, за которым чуть больше полуминуты назад скрылся неизвестный ему мужчина, который резвым шагом направлялся в сторону алкомаркета.
— Стой! — закричал ему Игорь, а тот, обернувшись, увидел выражение лица человека, вручившему ему подаяние, а потом бросился наутек.
Бомж, как ни удивительно, бегал достаточно быстро. Это с виду ему было больше семидесяти, а-то и восьмидесяти лет, на самом деле, бездомный оказался куда моложе и куда спортивнее, чем мог ожидать того Игорь. Едва нагнав его через пятьдесят метров, молодой мужчина схватил незнакомца за плечо и резко развернул к себе.
Черное от грязи и постоянного нахождения под солнцем лицо испуганно уставилось на Игоря.
— Обратно деньги заберешь? На, подавись!
Бомж кинул в лицо Игорю две смятые денежные купюры, но молодой мужчина не обратил на них никакого внимания. Вытянул руку, в которой он держал фотографию, а потом громко задал вопрос:
— Откуда у тебя это фото? Кто ты такой?
Лицо бездомного вытянулось от удивления. Он пошарил по карманам, а потом резко дернулся, попытавшись выхватить фотографию из руки Игоря, но не успел.
— Отдай! — почти взвизгнул мужчина, и на Игоря, устроившего разборки с бомжом посреди улицы, с удивлением покосились прохожие, — это мое! Отдай!
Игорь убрал руку, потом схватил старика за плечи и потряс его:
— Ответь мне на вопрос: откуда у тебя эта фотография? Кто на ней изображен?
Бомж тяжело дышал, беспомощно поглядывал на руку Игоря, сжимавшую заветное фото, потом нахмурил косматые брови и оскалился, показав белые острые зубы.
— Это моя вещь! Ты знаешь, что такое – чужое? Зачем взял? И почему допрос мне устраиваешь? Ты что, мент?
Игорь понял, что с этим бездомным пронырой каши не сваришь. Пошарил в кармане, достал еще одну смятую денежную купюру, протянул незнакомцу:
— Держи. А теперь отвечай на мои вопросы.
Тот схватил деньги, потом быстренько наклонился, подняв с земли две сотни упавших рублей, снова осклабился:
— Это моя вещь. Фотография эта принадлежит мне. Нигде я ее не крал, никто мне за это не предъявит. А на фотографии этой мой самый близкий человек. Сын мой.
Игорю показалось, что земля разверзлась под ногами. Перед ним стоял полупьяный немолодой мужчина с темным обветренным лицом, источавший неприятный запах и явно не имевший за душой ни гроша, а еще этот мужчина утверждал, что он – отец Игоря. Молодой мужчина еще раз взглянул на снимок: сомнений в том, что это был он сам, у него не было. Странным было то, что в фотоальбомах Анны Ивановны, бережно хранимых дома, не было ни одной фотографии подобного рода. Игорь никогда не фотографировался на деревянной лошадке, да и в квартире Ковалевых такой игрушки отродясь не было.
— Кто дал тебе эту фотографию? — продолжал допрашивать Игорь своего собеседника, а тот, явно потерявший интерес к разговору, косился в сторону алкомаркета, мимо которого они успели пробежать.
— Женщина дала, — коротко ответил тот.
— Как ее звали? — снова набросился на бомжа Игорь. Внутри все сжималось от разочарования, еще бы, прошло двадцать с лишним лет, и за эти годы Игорь успел придумать для себя призрак отца. То это был летчик, то капитан дальнего плавания, то милиционер, погибший при выполнении опасного задания. Пусть женатый, пусть не очень честно поступивший с Анной Ивановной, но порядочный и интеллигентный. А это что? Вонючий бомж, едва державшийся на ногах после очередной помойки, вылезший из мусорного бака и убеждавший Игоря в том, что он – его отец! Глупость какая-то!
— Анна, — ответил тот, и последняя надежда Игоря на то, что слова бездомного алкоголика – это не более, чем выдумка, разбилась вдребезги.
Игорь обхватил голову руками, а потом опустился на землю и сел на бордюр. Фотография упала рядом с ним на землю, а бомж, вместо того, чтобы схватить свою вещи и сбежать, молча поднял фотографию, бережно подул на нее, а потом уселся рядом с Игорем, кряхтя и чертыхаясь.
— Мужик, ты чего? — спросил он и толкнул Игоря в бок. Разговаривать с человеком, который, скорее всего, имел прямое к нему отношение, Игорю не хотелось. Он сидел на бордюре, смотрел в землю и вспоминал слова своей матери. Анна Ивановна постоянно говорила о порядочности, честности, искренности, а сама скрывала от Игоря самое главное – правду о его отце. И что теперь делать с этой правдой? Той самой, что открылась Игорю спустя всего пару недель после кончины матери?
— Расскажи мне об Анне, — неожиданно для себя самого попросил Игорь и, повернув голову, посмотрел на бомжа. Тот выглядел удивленным, пожал плечами, потом посмотрел куда-то вдаль.
— Холодно уже, да и жрать охота, — отозвался он, — а зачем тебе вообще про Аню знать? Ты кто такой? Какое отношение к ней имеешь?
Игорь ничего не ответил мужчине, вместо этого поднялся на ноги и протянул бездомному руку:
— Вставай, пойдем со мной.
Тот неуверенно покосился на молодого мужчину, потом нахмурил косматые брови:
— С чего это вдруг? Почему я должен с тобой куда-то идти?
— Поднимайся, — безапелляционно произнес Игорь, — ты ведь жрать хочешь? Я тебя накормлю. Помоешься.
Лицо бездомного стало еще более удивленным. Судя по всему, никто и никогда не делал ему подобных предложений. Мало того, что молодой незнакомец дал ему денег, так еще и накормить и обогреть хотел. Удивительное дело!
— Зачем тебе эта суета? — спросил бомж, а Игорь настойчиво протягивал ему руку и даже потряс ею перед лицом своего возможного отца.
— Хочу доброе дело сделать. Никогда ничего подобного не делал, а теперь захотелось.
Бомж неуверенно поднялся, не взяв за руку Игоря. Тот пожал плечами и двинулся в сторону дома. Бездомный семенил за ним, периодически кашляя и останавливаясь, чтобы перевести дух. Игорь даже удивился этому, ведь еще несколько минут назад мужчина убегал от него на такой скорости, что ему мог позавидовать любой спортсмен ГТО.
— Как тебя зовут хоть? — спросил Игорь, резко остановившись и поджидая, пока его попутчик прокашляется.
— Толик, — отозвался тот, и Игорь мысленно усмехнулся. У него было совсем другое отчество – Иванович, но это, видимо, потому что мать решила полностью вычеркнуть из своей жизни этого Анатолия, а Игорю дала такое же отчество, какое было и у нее самой.
Анатолий робко вошел в квартиру Игоря, сбросил с ног стоптанные ботинки, и в тесной прихожей стало трудно дышать от неприятного запаха, исходившего от несвежего мужского тела.
— Скидывай с себя всю одежду и иди в ванную, — скомандовал Игорь, морща нос, — я твои вещи пока на помойку вынесу.
Анатолий вскинул вверх брови:
— А оденусь я во что? У меня смены белья нет.
Игорь прошел к себе в комнату, достал из шкафа свой старый спортивный костюм, подаренный матерью ему на восемнадцатилетие, оттуда же взял нижнее бель, носки и полотенце, а потом занес в ванную, где перед душевой кабинкой в нерешительности топтался Анатолий. Худой, грязный, заросший растительностью и жутко вонючий – именно таким впервые в своей жизни Игорь увидел своего настоящего отца.
— Побрейся потом, — бросил он, выходя из ванной и закрывая за собой дверь.
Вещи Анатолия он запихнул по мусорным пакетам, потом снова спустился к бакам, выкинул туда непотребную одежду, после чего вернулся домой. Сидел в кухне, смотрел в окно, потом полез в шкаф, где была спрятана пачка сигарет.
Когда Анатолий вышел из ванной, посвежевший, причесанный и выбритый, Игорь даже растерялся. Нижняя часть лица мужчины была светлее верхней, без бороды Анатолий выглядел совершенно иначе, превратившись в более или менее приличного с виду человека.
— Ну говори, — требовательно произнес Анатолий, а сам не сводил взгляда с кухонного стола. Там Игорь поставил тарелку со сваренными пельменями, тут же стояла пачка с майонезом, несколько сваренных вкрутую яиц и открытая банка с солеными огурцами. Просто, по-мужски и очень сытно.
Анатолий набросился на еду, чавкая и разбрасывая вокруг себя брызги. Игорь с тоской смотрел на мужчину, представляя его в роли своего отца. Каким бы был Анатолий, живя с Анной Ивановной? Строгим ли бы он был отцом или мягким? Чем он вообще занимался в жизни? Не мог же мужчина родиться незаинтересованным ни в чем бомжом! На такого бы Анна Ивановна ни за что в жизни не взглянула бы.
— Вкусно! — пробормотал мужчина, съев все пельмени и добрую половину банки с огурцами. Потом он запил все квасом, громко икнул и уставился на Игоря.
— Теперь ты можешь говорить? — спросил Игорь, а Анатолий неуверенно кивнул.
— О чем тебе говорить? — спросил тот вместо ответа, — об Аньке? Она тебе кто?
— Она – моя мать.
Лицо Анатолия побледнело, это было заметно даже несмотря на то, что верхняя часть его лица оставалась темной от копоти и загара. Он оглядывал Игоря, всматривался в его лицо, а губы Анатолия дрожали волнения.
— Мать? Аня – твоя мать? Где же она?
Анатолий подскочил со стула и заметался по кухне. Игорь поднялся следом за ним, взял отца за руку и усадил обратно на стул.
— Где Аня? Дай поговорить с ней. Ты врешь мне! Анька не может быть твоей матерью. У нее сына зовут Игорем. Ему сейчас… Двадцать… один… Черт его знает, сколько ему лет! Не помню я какой сейчас год.
Анатолий схватился за голову, потом снова уставился на Игоря:
— Ты Игорь?
— Да.
— Как же так. Где мамка твоя? Как с ней поговорить можно?
— Никак, — ответил Игорь и опустил глаза, — мама умерла. Не скажешь ты ей ничего.
Анатолий схватился за сердце. Потом завыл, перепугав своим воем Игоря. Отец опустил голову на руки, зарыдал, тело его сотрясалось от рыданий, а Игорь смотрел на Анатолия, не понимая, как можно было ему помочь.
Наконец мужчина начал успокаиваться, смотрел на Игоря красными от слез глазами, бормоча под нос нечто невнятное.
— Я ведь любил ее… Анечку любил. И все годы эти жил, зная о том, что она счастлива, потому что меня рядом с ней нет. Я жил только потому, что думал, что и она жива. Господи! Как же жизнь несправедлива! Сколько ей было? Пятьдесят пять?
— Пятьдесят семь, — поправил Игорь, — слушай, давай спать ляжем. Уже одиннадцатый час вечера, я устал жутко. Ты можешь в гостиной лечь на диване, я тебе постелю.
Анатолий кивнул, а потом опять всхлипнул.
— У тебя выпить есть? — спросил он тоскливо.
— Нет, — ответил Игорь, — и пить я тебе не дал бы, даже если бы в доме был алкоголь.
— Жадный ты, — обиженно проговорил Анатолий, — злой. Анечка была доброй, понимающей…
— Я лучше тебя знаю, какой была моя мать, — перебил отца Игорь, — ложись спать, завтра поговорим.
Анатолий обиженно поджал губы и поплелся в гостиную. Долго ворочался на диване, что-то бормотал, выкрикивал, произносил имя матери Игоря, а молодой мужчина лежал в соседней комнате и с ужасом прислушивался к звукам из гостиной. В голове его роились мысли о том, не допустил ли он ошибку, впустив в свою жизнь этого человека. Не зря ведь Анна Ивановна разорвала с Анатолием общение, не просто так она говорила сыну о том, что у него нет отца. А вдруг этот Анатолий – вор или убийца? А что, если завтра Игорь проснется, а в доме нет ни бытовой техники, ни денег, а сам он лежит связанный с кляпом во рту?
От этой мысли стало смешно, ну куда Анатолию, худому и беспомощному, связать здорового мужика? Скорее, отец сбежит из дома, побоявшись рассказать Игорю правду о том, какую боль он причинил его матери.
Примерно так и случилось. Проснувшись утром и вспомнив обо всем, что произошло накануне, Игорь словно ошпаренный подскочил на постели и прислушался к звукам в квартире. Стояла зловещая тишина, и молодой мужчина, поднявшись с кровати, медленно прошел к выходу из комнаты и увидел в гостиной аккуратно заправленный диван.
Игорю вдруг стало смешно. Ну, конечно! Бомж сбежал! Ну куда Анатолию жить той жизнью, которой жили обычные люди? Он привык к свободе, бесконтрольному потреблению алкоголя и надежде на то, что рано или поздно случится чудо, и какой-нибудь богач заметит его и подаст в виде милостыни несколько миллионов рублей. Вот тогда-то Анатолий точно заживет!
— Ты чего ржешь? — голос, раздавшийся из прихожей, заставил Игоря резко замолчать. Это был Анатолий, оказалось, что никуда он не сбежал, никакой свободной и наполненной реками водки жизни ему не захотелось за одну ночь в приличном доме.
— Ты тут? — спросил Игорь, изумленно уставившись на отца. Анатолий стоял в проходе между прихожей и гостиной, держал в руке фотоальбом и прижимал его к груди. Зрелище показалось Игорю странным и одновременно с этим трогательным.
— Куда б я делся? — усмехнулся Анатолий, — тут я. Вот альбом взял без разрешения, в ванной листал, чтобы ты не слышал. Что? Жалко?
Анатолий прищурился, а Игорь замотал головой. Наверняка, в этом альбоме Анатолий нашел для себя подтверждение того, что именно его Анна была матерью Игоря, а этот двадцатидвухлетний мужчина являлся родным сыном Анатолия. Судя по тому, что вчерашний бомж остался в квартире Ковалевых, подтверждение своим догадкам он нашел в полном объеме.
— Нет, не жалко, — ответил Игорь, а потом прошел в кухню. Почему-то на душе стало легко и спокойно. Раз уж первая ночь прошла без происшествий, может быть, так будет и дальше? В конце концов, они с Толиком не чужие друг другу люди, хоть не виделись и не общались много лет.
— Ты омлет будешь или яичницу? — спросил Игорь, обернувшись к отцу.
Анатолий подлетел к холодильнику, распахнул его, потом кивнул головой:
— Я уже бутербродов наделал.
Он с гордостью смотрел на Игоря, а тот, опешив, не сводил взгляда с Анатолия. Неужели это и в самом деле происходило с ним? Еще вчера Игорь знать ничего не знал ни об Анатолии, ни о его существовании, а сегодня он стоял на его кухне, готовил сыну бутерброды, да и вообще просто присутствовал в жизни Игоря.
— Давай завтракать, — предложил сын, усаживаясь за стол и приглашая отца присесть, — а потом ты мне все расскажешь о моей матери. А еще о том, по какой причине тебя не было в ее жизни. И в моей тоже.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.