— Отца у тебя не было. Запомни, сынок, не было в твоей жизни человека, с которого ты бы мог брать пример и которым мог бы гордиться.
Игорю было семь лет, когда мать впервые заговорила о его отце. До этого времени Анна Ивановна старательно обходила тему отцовства, а сам мальчик особенно к матери с вопросами не лез, знал, что мама будет расстраиваться, услышав слова о человеке, оставившем в ее памяти самые неприятные воспоминания.
— Ну у друзей же моих есть отцы, — невозмутимо ответил Игорь и вопросительно посмотрел на мать. Анна Ивановна грустно улыбнулась, потрепала сына за щеку, потом с нежностью посмотрела на Игоря.
— У твоих друзей есть отцы, которые находятся рядом с ними, и на которых твои мальчишки могут рассчитывать в трудных жизненных ситуациях. Так ведь?
Игорь нахмурился, пытаясь вспомнить, когда это Саньке Ерофееву его отец помогал. Хотел Игорь матери возразить, а потом осекся, вспомнив, как прошлой зимой Санька сильно заболел, два месяца лежал в больнице и дома, а на следующее лето его папка на море вывез, как советовал врач. И ведь родитель Сани в разводе были, не жили вместе уже года три, а ведь все равно дядя Коля взял сына с собой в Анапу, и там Санька балдел целый месяц.
И про Петю Чернова он помнил. Когда у Петьки умерла мать, и друг Игоря остался со старенькой немощной бабушкой, в жизни мальчишки снова появился батя. Приехал откуда-то из Москвы, несколько недель жил с Петькой и его бабкой, а потом забрал их обоих и увез с собой в столицу.
Выходило, что мать была права. Даже, если у друзей Игоря отцов, как таковых, рядом не имелось, все равно они оставались поблизости и оказывались рядом в самых непростых ситуациях. А вот в случае Игоря такое маловероятно, потому что отца у него отродясь не было.
Вообще-то, конечно, биологический отец у Игоря был, не мог же мальчик появиться на свет от святого духа. Игорь понимал, что в жизни Анны Ивановны некогда был мужчина, от которого она родила ребенка, но который оказался или слабаком и трусом, иже попросту женатым человеком, не пожелавшим иметь отношение к незаконнорожденному ребенку.
— Может быть, твой батя вообще где-то рядом с тобой живет, — однажды сказал Игорю Санька Ерофеев, и Игорь тогда всерьез задумался над словами приятеля. А ведь и вправду, почему такое исключено? Существовал же этот человек на самом деле, состоял из плоти и крови как самое обычное живое существо, следовательно, и жить он мог где-нибудь рядом, ходил поблизости от Игоря, дышал с ним одним воздухом, прикасался к тем же предметам…
Только вот Анна Ивановна ни в какую об отце Игоря говорить не желала. Повторила несколько раз сыну слова о том, что этот человек не заслуживает того, чтобы о нем помнили и говорили, поэтому Игорь к матери с расспросами больше не лез.
Жили Ковалевы достаточно дружно и спокойно. Анна Ивановна работала учителем биологии, Игорь учился в школе, где преподавала его мать. Мальчик рос спокойным, смышленым, не участвовал в драках, да и с дурными компаниями не связывался. Анна Ивановна гордилась своим сыном, считала его своим главным жизненным достижением и очень сильно хотела, чтобы Игорь был счастлив.
— Для меня очень важно, сынок, — часто говорила мать, — чтобы ты рос порядочным человеком. Не обманывай никого, не предавай, веди честный и открытый образ жизни. Если же чувствуешь, что человек, который находится рядом с тобой, не до конца честен, если ты сомневаешься в его искренности и не веришь хотя бы единому его слову, лучше с таким человеком сразу прекращать всяческое общение. Люди жестоки, они могут обмануть, причинить боль, а ты навсегда останешься раненым и будешь с недоверием относиться к другим.
Игорь слушал свою мать и делал свои выводы. Видимо, когда-то Анну Ивановну здорово кто-то обидел, раз уж через всю ее жизнь пролегла эта истина – сразу прекращать всяческое общение с теми, кто мог обмануть или хотя бы намекнуть на нечестность в отношениях.
Постоянно мужчины в жизни матери Игоря тоже не было. За Анной Ивановной ухаживал сосед, потом долго добивался ее внимания один из отцов ее учеников, а женщина все равно оставалась холодной и закрытой для всех.
— Так и прокукуешь остаток жизни в одиночку, — говорила Анне Ивановне ее сестра, тетя Зина, — Игорь вырастет, женится, сбежит от тебя, а ты одна останешься, а тогда уже ни один мужик в твою сторону не посмотрит.
— Переживу, — отмахивалась Анна Ивановна, — у меня в жизни полно других интересов, кроме как на мужиков смотреть.
Игорю, с одной стороны, было спокойней знать о том, что рядом с ним не появится чужого мужчины, который будет пытаться его воспитывать. Вон, у Саньки Ерофеева такой мужик в жизни появился: лупил его нещадно, гонял, пытался воспитывать как в армии, а чего добился? Санька к бабке сбежал, а с матерью общаться и вовсе перестал.
С другой стороны, взрослеющий Игорь, которому уже начали нравиться девушки, понимал, что рано или поздно он и в самом деле женится, у него будет своя женщина, дом, дети, а мать останется совсем одна. Будет ли легко Анне Ивановне? Очень даже маловероятно.
— Мам, ты бы в кино сходила с дядей Гришей или в ресторан, — советовал Анне Ивановне Игорь, когда мать в очередной раз говорила своему ухажеру о том, что занята вечером, — чего ты дома сидишь?
— Сынок, а для чего? — спрашивала мать, глядя на Игоря, — я замуж больше не собираюсь, да и зачем давать надежду человеку, если я все равно не хочу никаких отношений с мужчинами?
Игорь пожимал плечами. Для него это было странно, потому что матери всех его приятелей, даже тетка, да и соседские женщины устраивали или пытались устроить свою личную жизнь, разведясь по одному, а-то и по два раза. А мать, прошлое которой было покрыто мрачной тайной, отчего-то была уверена в том, что ни с кем и ничего у нее не получится.
Когда Игорь учился в одиннадцатом классе, Анна Ивановна заболела. Все началось с банальной головной боли, мучавшей женщину на протяжении нескольких месяцев. Анна Ивановна пила болеутоляющие таблетки, делала компрессы, даже к бабке-колдунье бегала по совету своей сестры, а все равно ситуация только ухудшалась.
— Мам, давай пойдем к врачу, — умолял Анну Ивановну Игорь, — тебе же с каждым днем только хуже становится.
— Я таблетку приму и все пройдет, — отвечала мать Игорю, доставая из сумки очередной блистер с болеутоляющим средством, — сынок, зачем к врачу? Они залечат меня!
— Мама! Они тебя не залечат, а вылечат! — Игорь с беспокойством смотрел на бледную и растерянную мать, которая горстями пила таблетки, — ну ты же взрослая женщина! Учитель биологии!
— Нет! — отвечала та и снова не шла в больницу.
Потом состояние Анны Ивановны вроде как улучшилось, но через полгода головные боли вернулись с новой силой. Из-за болезни ей пришлось уволиться с работы, а Игорь устроился в токарный цех помощником токаря. Потом отучился на эту профессию, получил корочки, начал трудиться официально. О высшем образовании пришлось забыть: все равно у Ковалевых не было на это ни денег, ни времени.
Когда Анна Ивановна наконец согласилась обратиться к врачу, было уже слишком поздно. Выяснилось, что у женщины была неизлечимая болезнь, и оставалось матери Игоря жить не так долго.
— Конечно, с помощью препаратов мы сможем поддерживать ее жизнь какое-то время, — объяснял Игорю врач Анны Ивановны, — но полностью вылечить данное заболевание не получится. Операцию делать слишком поздно, да и смысла в ней нет никакого.
Игорь плакал, винил себя в том, что в свое время не настоял на том, чтобы показать мать врачу, а Анна Ивановна смирилась с тем, что жить ей осталось недолго.
— Все идет так, как и должно было идти, — говорила Анна Ивановна скорбным голосом, — Игорь, даже после моего ухода, твоя жизнь не остановится. Живи полной жизнью, наслаждайся молодостью и здоровьем, все это, как оказывается, очень хрупко и недолговечно.
Примерно в это же время Игорь познакомился с Галиной. Девушка приехала к ним в мастерскую для ремонта машины, а Игорь сразу же обратил на яркую брюнетку внимание. Галина была старше его на два года, уже закончила институт, работала в юридической компании помощником юриста и считала себя очень умной и образованной.
— Игорь! — часто говорила она молодому человеку, — ты не забывай о том, что я – будущий юрист, у меня диплом и знания. А ты… Я не спорю, что руки у тебя золотые, только вот в остальном. Ну разве можешь ты спорить со мной на умные темы, разве можешь рассуждать о чем-то серьезном?
Игорь не обижался на Галю, он ее любил, и ему льстило то, что эта девушка была рядом с ним. Встречались Игорь с Галиной в доме ее родителей: те постоянно находились в разъездах, дом Степановых был полностью в распоряжении молодых, а Игорь, каждый раз оказываясь в шикарном двухэтажном коттедже родителей своей девушки, давал себе слово о том, что для себя в будущем обязательно построит такое же жилье.
— Я так хочу, чтобы у вас с Галей все получилось, — говорила Анна Ивановна Игорю. С каждым днем она все больше слабела, болезнь пожирала женщину, но мать Игоря до последнего старалась выглядеть бодрой и не отлынивала от домашних дел.
— Я тоже хочу, — искренне говорил матери Игорь, — только вот я не уверен в том, что сама Галя хочет того же.
— Почему ты так считаешь? — с беспокойством спросила Анна Ивановна, — она о чем-то не договаривает тебе?
— Дело не в этом, — ответил молодой человек, — просто, как мне кажется, Галя считает меня не совсем достойным себя.
— Глупости, — улыбнулась Анна Ивановна, — ты у меня самый прекрасный! Добрый, умный, хорошо воспитанный. У тебя такое прекрасное будущее, Галя просто еще слишком молода и не понимает этого.
Игорь тоже надеялся на то, что рано или поздно Галина изменит свое мнение и увидит в нем настоящего мужчину, способного на серьезные поступки. Пока же она со снисхождением принимала его ухаживания, ложилась с ним в постель, но при любом удобном случае напоминала Игорю о том, что она – взрослая, самостоятельная и образованная, а он – всего лишь токарь без роду и племени.
Внуков Анна Ивановна так и не дождалась. Игорю едва исполнилось двадцать два года, когда матери не стало. Просто в очередной вечер Анне Ивановне стало плохо, он привычно вызвал скорую, а приехавшие врачи развели руками: было поздно что-либо делать.
Смерть матери стала для Игоря настоящим ударом. Самый близкий и любящий его человек ушел из жизни Игоря в самом расцвете лет и сил. Игорь так и не успел поговорить с матерью о своем отце, не узнал правды о том, что оставалось в тайне от него, и о чем даже болтливая тетя Зина ничего толком не знала.
— Мамка твоя та еще партизанка, — хмыкала Зинаида Ивановна, — из нее клещами ничего не вытянуть.
Галина, узнав о смерти Анны Ивановны, свои дела в другом городе не бросила. Девушка как раз была в командировке в Москве, а на звонок и новость Игоря отреагировала вполне спокойно:
— Соболезную, милый. Но ведь твоя мама долго болела, это было вполне естественным развитием событий.
Игорь не ожидал от своей возлюбленной такой реакции. Почему-то он был уверен в том, что Галина тут же бросит все дела и примчится ему на помощь с похоронами, но нет. Девушка вернулась в город только спустя неделю после похорон Анны Ивановны и даже на кладбище с Игорем не сходила.
— Я слишком плохо знала твою маму, — объяснила свой поступок Галина, — я была для нее, по сути, чужим человеком.
Игорь уже не был уверен в том, что сделал верный выбор, решив быть с Галиной. Она не казалась ему отзывчивой, доброй и понимающей, в общем, была полной противоположностью покойной Анны Ивановны. Даже вещи его матери Галина не помогла Игорю разбирать, выслушивая горестные воспоминания своего молодого человека.
— Это ваши интимные дела, — сказала она в трубку, — а ты приходи в себя, ты же мужчина! Не ной и не причитай, я этого не люблю.
Игорю от этих слов Галины стало еще более тошно. Он сидел дома, перебирал одежду Анны Ивановны, раскладывал ее книги, фотографии, записные книжки, а слезы непроизвольно текли по щекам.
Потом он решил, что и вправду слезами горю не поможешь. Анны Ивановны уже не было в живых, она отмучилась и больше не страдала от головных болей и не мучилась мыслью о том, что своей болезнью причиняет неудобства своему единственному сыну.
Собрав кое-какие вещи в сумку и решив оставить их на память о матери, Игорь положил сумку в кладовку, а разные бумажки, какую-то заношенную одежду и обувь, а также записные книжки с рецептами и номерами телефонов, он решил выбросить. Все равно по этим номерам звонить он не будет, а по этим рецептам навряд ли кто-то захочет готовить.
Он вышел на улицу, чувствуя, что вместе с вещами матери избавляется от какой-то огромной части своей жизни, в которой он был счастлив, и в которой у него было все самое главное: любовь, честность, забота. Сердце болезненно сжалось в груди, и Игорь даже засомневался в том, правильно ли поступает, решив выбросить вещи матери.
На улице шел дождь, было холодно и сыро. Пройдя к мусорным бакам, Игорь едва не вскрикнул, увидев, как из одного из них высунулось чье-то чумазое лицо.
— Испугал? — хохотнул мужчина, оказавшийся бомжом. Обросший, издававший пренеприятный запах, человек без определенного места жительства выглядел так, как будто ему было лет сто, а сам он приехал откуда-то из жарких стран. Черное лицо казалось особенно темным на фоне белоснежных зубов, бомж вытащил из мусорного бака какой-то пакет, а потом сам вылез оттуда, появившись перед Игорем во весь рост.
— Что ты там притащил? — обратился к молодому мужчине незнакомец, с интересом поглядывая на два больших пакета, которые Игорь держал в руках, — может, полезное что-то?
— Вещи старые, — ответил Игорь, — но вам ведь не вещи нужны?
Бомж хихикнул, снова удивив Игоря белоснежностью своих зубов:
— Смотря, какие вещи. Лучше деньги, конечно. На хлебушек.
Игорь отлично понимал, что деньги бомжу были нужны явно не на «хлебушек». Порывшись в кармане ветровки, молодой человек вытащил оттуда две купюры по сто рублей и протянул незнакомцу. Тот с готовностью выхватил деньги и, откланявшись и бормоча слова благодарности, поспешил в сторону местного алкомаркета.
Игорь с тоской смотрел вслед мужчине, завидуя простоте его жизни и незатейливости желаний. Потом его взгляд упал на бумажку, выпавшую из кармана грязной засаленной куртки бомжа. Может быть, это были деньги или какой-то важный документ?
Приблизившись к лежавшей на мокром асфальте бумажке, Игорь напряженно всмотрелся в нее, не веря собственным глазам. Опустился на корточки, поднял с земли заламинированную цветную фотографию, выцветшую от старости и потрескавшуюся с нескольких местах.
С фотографии на Игоря смотрел он сам. Трехлетний пацан в красных шортах, раскачивающийся на деревянной лошадке. Игорь похолодел, а потом бросился вслед за бомжом. Вопросов в голове было слишком много для того, чтобы медлить и лишиться из-за этого возможности задать их человеку, который должен был вот-вот исчезнуть из поля его зрения. Возможно, навсегда.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.