Следует навести порядок среди очень важных терминов:
Розенкрейцеровское Просвещение (Ф.Йейтс),
Радикальное Просвещение (М.Джэйкоб, Р.Попкин, Дж. Израэл),
Умеренное Просвещение (Дж. Израэл),
Просветить Просвещение (Франкфуртская школа),
Темное Просвещение (Н.Лэнд).
Это разные понятия и подчеркивают разные стороны феномена Просвещения. Провести эти различия необходимо для прояснения характера современной западной цивилизации, которая и есть цивилизация Просвещения.
Я стал замечать, что мэйнстримные академические ученые на Западе постепенно начали легализовать темы, которые раньше считались делом исключительно теоретиков заговора или традиционалистов. Теперь больше не табу роль оккультных групп и кружков в формировании научной картины мира, функция масонства как религиозно-мировоззренческой матрицы Нового времени, роль иудейских общин и сект в формировании философии европейского Модерна, влияние протестантского мессианства и милленаризма на саму модель капиталистического общества, связь материализма и атеизма с социальными революциями и физической механикой, влияние магии и алхимии на Королевское общество и его идеологов, учение о Пятой Империи и антиномистские (саббатаистко-франкистские) истоки сионизма. Все то, с результатом чего мы имеем дело в современной идеологии, геополитике, культуре, науке, технике, политике, закладывалось у истоков Нового времени — в 15-17 веках. При этом дискурс Модерна о самом себе представлял на протяжении всей его истории чистую пропаганду, которая определенные стороны просто прятала, другие неправомочно высвечивала, третьи преподносила тенденциозно. Модерн в целом отчаянно врал о самом себе. И продолжает это делать в целом и сейчас, но какие-то ручейки более взвешенного и объективного подхода пробиваются. Кстати, Постмодерн также чрезвычайно тенденциозен, категоричен и ущербен. Хотя и в нем отдельные стороны критики Модерна можно взять на вооружение, но это требует большой тщательной работы, за которую пока толком никто не взялся.
Я не перестаю удивляться: столько важнейших направлений для критически важных исследований открывается, а люди заняты массовым производством какой-то чепухи и бессмысленности.
Раз мы Государство-Цивилизация, то нам надо прежде всего основательно и суверенно думать, и стремительно суверенно делать что-то на основании этих дум. Ведь мы сейчас все ещё социо-культурная колония современного Запада. Наше сознание — рабское, пока мы просто копируем европейский Модерн. Во всем.
У нас есть свой глубинный культурный код, но чтобы его реактивировать, надо предпринять грандиозное усилие. Расслабленно ничего не получится.
Нам как и другим цивилизациям в условиях многополярного мира остро необходима деколонизация сознания. Мы совсем не представляем себе и поэтому не можем объяснить другим, что такое быть русским в цивилизационном смысле. Это требует огромной интенсивной работы — в сфере информации, образования, воспитания, просвещения, науки, культуры, религии, этики. И тут мы даже толком начать не можем, все по-прежнему заняты какими-то десятистепенными частными вопросами.
По Гегелю, раб живет не своим сознанием, а сознанием господина. Господин рискует жизнью, вступая в стихию суверенной мысли. Думать всегда очень опасно, смертельно опасно. Раб не решается думать, тогда за него думает и решает господин. Раб получает безопасность, но теряет свободу. Если мы не хотим быть рабами, нам придется решиться на мысль. И да, мы должны стать в таком случае господами — над самими собой и над теми, кто так и будет предпочитать комфорт бытового идиотизма опасной стихии свободного мышления.
Сотни тысяч людей, возвращающихся с СВО, уже точно рабами больше оставаться не захотят. Они прошли через такое, что страх в них смыт кровью и ужасом. Это новый тип будущей русской элиты. У нее нет иного выхода, как начать суверенно мыслить. И она этим займется.