Родной берег 131
Отец Михаил заметил, как у иконостаса появилась знакомая фигура. Это был Джеймс! Молодой человек, стараясь никого не потревожить, прошёл вглубь зала. Батюшку озарило. Вот он — человек, который может помочь. Журналист знал жизнь эмигрантов, их проблемы, не раз писал на эту тему в газету. У Джеймса, наверняка, были какие-то связи, он знал, к кому и как обратиться за нужной информацией. И это могло оказаться бесценным.
После окончания проповеди отец Михаил подошёл к молодому человеку.
- Рад видеть вас, Джеймс. Я о вас вспоминал. Мне бы очень хотелось с вами кое-что обсудить.
— Конечно, отец Михаил. Я как раз решил заглянуть к вам. Давно не был.
Они направились в небольшой кабинет, что прятался при входе у церковной лавки. Это была скромная, но уютная комната с простым столом, двумя стульями и иконой в углу. Отец Михаил жестом пригласил гостя сесть.
- Что нового? – скорее для приличия поинтересовался отец Михаил.
- О, батюшка, вы даже не представляете, какие я вам принес новости.
Священник с интересом посмотрел на гостя. Глаза того светились.
- Отец Михаил, война окончена. Советский Союз одержал победу, Германия капитулировала. Подписано мирное соглашение. Ваша Родина — ваша страна — победила!
Отец Михаил замер. По щеке прокладывала дорожку предательская слеза.
— Слава Богу, — прошептал он, перекрестившись.
Его голос дрожал от переполнявших чувств. Радость и гордость захлестнули его. Он повернулся к Джеймсу, заговорил взволнованно: «Эта новость... Она наполняет сердце. Сколько страданий, сколько утрат... И вот, наконец, победа».
— Да, отец Михаил, — сказал Джеймс, улыбаясь. — Это многое изменит. Люди, наконец, смогут вздохнуть свободно. Мы же союзники. Скорее всего, эмигрантам по возвращении будут послабления.
Священник, закрыв глаза, стоял в тишине, словно молился. Радость от известия смешивалась с горечью потери родного берега. Он не сразу справился с чувствами. Джеймс молчал, он ждал, когда отец Михаил переживет это известие и будет способен общаться дальше.
Джеймс внимательно посмотрел на отца Михаила. Тот сидел напротив, словно обдумывая что-то важное, но Джеймс не стал ждать. Ему нужно было сказать это сейчас.
— Отец Михаил, — осторожно вновь заговорил Джеймс, — я бы очень хотел сообщить эту новость Насте. Я давно её не видел, у меня были командировки, дела...
Он замолчал, подбирая слова. Его пальцы нерешительно скользнули по краю стола. Почему-то этот жест всегда немного успокаивал, помогал собраться с мыслями. Джеймс представлял, как сообщит Насте эту радость. Он предполагал увидеть её удивлённые глаза, улыбку. Он почти никогда не видел ее веселой. Её взгляд всегда был направлен внутрь, вглубь себя. Казалось, она не замечала того, что происходило вокруг.
Джеймс ничего не знал о её прошлом. Никогда не спрашивал. Не потому, что ему было всё равно, а потому, что он боялся сделать ей больно. Он видел, как тяжело ей даются даже самые простые разговоры о личном, и не хотел бередить эти раны. Но сегодня всё могло измениться.
Сейчас, сидя напротив отца Михаила, он едва сдерживал нетерпение. Отец Михаил поднял на него глаза. Это был тяжёлый, внимательный взгляд. Казалось, священник долго что-то обдумывал, и молчал. Джеймс на этот взгляд внимания не обратил. Его мысли были уже далеко, там, в предстоящем разговоре. Он представлял, как они с Настей идут по аллее, как ведут разговор, может быть, даже смеются.
- Джеймс, - отец Михаил серьезно посмотрел на гостя. - Нам нужна ваша помощь.
Молодой человек наклонился вперёд, проявляя интерес.
— Конечно. Чем я могу помочь? - Джеймс почувствовал, как в голосе священника появились нотки беспокойства.
Отец Михаил ещё не знал, как начать разговор о Насте. Но он был уверен в одном: Джеймс мог стать ключом к её спасению.
— Что-то случилось? – не выдержал молодой человек.
Отец Михаил выдохнул, задумчиво посмотрел на него и медленно произнёс: «Джеймс, я рад, что вы заботитесь о Насте. Но у неё серьёзные проблемы».
Тишина в комнате стала почти осязаемой. Радостное волнение, с которым Джеймс пришёл сюда, начало угасать, сменяясь нарастающей тревогой.
Отец Михаил взял паузу. Он все еще сомневался, можно ли полностью доверять этому журналисту. Отец Михаил знал, что рискует.
— Джеймс, — вновь повторил он, - Я надеюсь на вашу благосклонность. Надеюсь, вы меня не выдадите
Журналист кивнул, мгновенно посерьёзнев.
Отец Михаил вкратце рассказал историю Насти. О том, как она оказалась в ловушке, связанной с таинственной коробкой и гостиницей. Как полиция вышла на её след.
— Мне нужно знать, что происходит, — продолжил он, пристально глядя на Джеймса. — Чем вызвана проверка полиции? Кого они ждали в тот день в гостинице? Что могло быть в той коробке?
Его вопросы звучали чётко.
— Мне важно понять, что грозит Насте. Насколько она нарушила закон.
Джеймс, привыкший собирать сложные истории по крупицам, выглядел задумчивым. Он понимал: если дело дошло до вмешательства полиции, ситуация серьёзная.
— Где сейчас Настя? — спросил он осторожно.
Отец Михаил на мгновение отвёл взгляд, будто подбирая слова.
— Она в надёжном месте, — наконец ответил он, снова глядя собеседнику в глаза. — Я не могу выдать её местонахождение. Ей нужна защита, мне кажется, что она стала жертвой обстоятельств.
Их взгляды, наполненные молчаливым пониманием, встретились.
- Мне нужно подумать, что я смогу для неё сделать, - задумчиво заключил молодой человек. – Позвольте откланяться. Заверяю вас, что сделаю всё, что от меня зависит.
Когда Джеймс ушёл, священник остался наедине с тишиной. В комнате стало ещё теплее от приглушённого света свечей.
Он налил немного вина в бокал и поднял его, словно обращаясь к кому-то невидимому.
— С победой тебя, моя родина, — тихо сказал он, вернувшись к самой главной новости, которую принёс Джеймс. -Ты выстояла. И хотя ты отвергла меня, и я не с тобой, я праздную победу.
Горечь смешалась с гордостью.
Глоток вина обжёг горло. Напиток оказался терпким и насыщенным.