Во дворце Южных провинций король задумчиво прохаживался по кабинету, бросая задумчивые взгляды на барона Перийского. Принесенные бароном новости из Красных Гор и Оливковой Долины застали Их Высочество врасплох. На его глазах неподалеку от королевства расцветало какое-то царство куртуазных амазонок. Королевы, на которых до этого дня не обращалось никакого внимания, внезапно отселяли своих никчемушных мужей в монастыри, и начинали вести дела с невиданным размахом и твердостью.
Граф Мангус, находящийся в центре событий, никаких стараний по защите королевской родни не проявлял, а скорее всего даже потакал. Впрочем, винить графа королю не было повода – Их Высочество сам передал графу наказ поспособствовать королеве. А предположить, что за личиной малахольной замухрышки скрывается расчетливая и решительная натура, было невозможно даже в самых нелепых фантазиях.
- Барон, у вас нет опасения, что мы таким макаром докатимся до самого позорного матриархату?
Барон, задумчиво листая какую-то взятую с королевской полки книжицу, пожал плечами.
- Не вижу ничего позорного в матриархате. В конце концов, те первобытные племена, где практикуется матриархат, вполне счастливо живут.
Король подскочил к барону и заглянул ему в глаза.
- Барон, ушам своим не верю!!! Ежели эти первобытные племена сидят на деревьях, и задними лапами орехи рвут, так то не общество получается! Это курятник какой-то!!!
Барон рассмеялся.
- Ваше Высочество, первобытные племена не сидят на деревьях. У них обычная для общества иерархия, только атрибуты попроще – вместо короны имеется кольцо в носу, а медали заменены татуировками.
Король оторопело посмотрел на барона и замолчал. В его воображении возникла королева Красных Гор с кольцом в носу, и с татуировкой медали на левой груди.
Он походил по кабинету в задумчивости.
- Ээээ… Попросите графа, пусть возвращается. В этакой вакханалии как бы и его не упекли в отшельники.
Барон отложил книгу и посмотрел на короля.
- Не будем торопиться. Граф не станет просиживать штаны без дела, сам вернется. Да и, честно говоря, хотел бы я поглядеть на того настоятеля, который захочет определить графа в отшельники.
Король задумался. Взглянуть на настоятеля было бы, конечно, интересно, но и очень любопытно было бы посмотреть после этого на монастырь.
***
Настоятель монастыря, что стоял у дороги из Оливковой Долины в сторону Красных Гор, с утра был в глубокой задумчивости. Заглянувший накануне вечером странствующий монах поведал настоятелю о последних новостях в соседних землях. И если рассказ об осаде замка короля Шмульке отрядом рыцарей никак нельзя было отнести к удивительным историям, ибо грабежи кого ни попадя по окрестностям случались регулярно, то все остальное вызывало оторопь.
Глубокое изумление вызывал гвардейский постой. Настоятель не смог припомнить, чтобы чужая армия извела весь алкогольный запас королевства, не спалив при этом город. Да и местные дамы, если верить монаху, провожали гвардию в рыданиях, страданиях и причитаниях, не стесняясь указывать своим нервным мужьям на гвардейскую учтивость.
Очень подробно монах расписал чудовищного посланника короля Южных провинций графа Мангуса. Имея нрав необузданный, а злобу лютую, граф любого встречного бил смертным боем. Причем бил кочергою, невзирая на звание и происхождение. Рассказывая о встрече графа с королем Гренрихом, монах положил ладонь на локоть другой руки и грустно осмотрел получившуюся фигуру.
- Вот такенная шишка у короля Гренриха, и весь королевский организм через энту шишку находится в беспамятстве.
Настоятель осмотрел представленную фигуру и ужаснулся. Подобная фигура, по словам монаха, была и у инквизитора, который неосторожно повстречал графа у ворот дворца.
Особый же ужас исходил от мрачного демона, которого граф всюду таскал с собой. Это исчадье, несмотря на мелкие размеры, умело заглядывать в душу и, более того, выворачивать ее наизнанку под угрозой посажения на кол. Демон умел говорить человеческим голосом и жрать сухари, в подлых целях опустошения закромов родины.
А напоследок, перейдя на шепот, монах поведал настоятелю о постриге в монахи короля Шмульке. При этом королева, повинуясь демону и графу Мангусу, привела верный королю двор к полной ничтожности и взяла бразды правления в свои неожиданно цепкие руки.
Вспомнив о том, что карета королевы Красных Гор проехала навестить замок Оливкой Долины, и вроде бы даже навестила без всякого смущения, настоятель опечалился. Времена на дворе наступали самые непредсказуемые.
***
Велев привратнику запереть ворота в монастырь и никого не пускать без его ведома, настоятель засобирался было к завтраку, но стук копыт за воротами заставил его остановиться.
Открыв окошечко в воротах, привратник с кем-то недолго поговорил. Затем испуганно покосился на настоятеля.
- Вас требуют, господин настоятель. И дураками обзываются…
Настоятель на цыпочках подошел к окошку и осторожно выглянул на улицу. От увиденного внутри настоятеля похолодело.
Человек, совершенно схожий, по описанию монаха, с графом Мангусом, стоял перед воротами и очень нехорошо смотрел в лицо настоятелю.
- Чего ворота закрыл, хмыренок? От людей прячешься?
Настоятель вцепился в перекладину ворот, чтобы устоять на подкосившихся ногах, и пролепетал:
- Закрыт у нас монастырь, совсем закрыт.
- Я тебя, паскуду, про монастырь не спрашивал, - повысил голос граф, - ты ворота открывай.
Настоятель обвел взглядом рыцарей за спиной графа, две кареты с королевскими коронами на дверях, и понял, что отсидеться не удастся. Дрожащей рукою он махнул привратнику и замер в поклоне.
***
Через четверть часа в гостевой комнате королева Генриетта, отсчитав несколько золотых монет, ткнула веером в подбородок настоятеля.
- Найдите для маркиза Флока келью, ему требуется покой.
Настоятель тупо уставился на монеты. Сажать в келью королевского фаворита, перед которым самые наглые придворные опускали взгляд в землю, было весьма легкомысленно.
- Никак не могу… свободных мест нету…
Присутствующий при разговоре граф Мангус нахмурился.
- Тут что, приют для бездомных, или постоялый двор?
Настоятель вжал голову в плечи, однако отступаться не спешил.
- Так нету кельи свободной, не практикуем… А в общую опочивальню вести и смысла нет, все одно сбежит…
Генриетта растеряно посмотрела на графа.
- Что же делать?
Граф пожал плечами.
- Ну, ежели монастырю он не годен, так можно притопить.
- Где притопить?
- В ведре, - хмыкнул граф. - Одеть на башку ведро и кинуть в болото. Но это уж без меня.
Генриетта скорым шагом вышла на улицу, где неспешно прогуливалась королева, разглядывая монастырскую архитектуру. Выслушав сбивчивые жалобы Генриетты на настоятеля, монастырские порядки и вообще непростую жизнь, королева вздохнула.
- Душечка, ну что же ты хотела? В каждой избушке свои игрушки. Если маркиза не берут в монастырь так посади его в острог, в назидание остальным. Он ведь не дал тебе защиты от рыцарей, графа, да и казну не уберег. Надеюсь, в остроге есть свободные места?
Генриетта задумалась.
- А вы не одолжите мне вашего демона, который с графом? Чтобы тюремная охрана не увильнула…
Королева рассмеялась.
- Боюсь, что после появления Анчутки тюремная охрана не просто увильнет, а самым решительным образом возьмет ноги в руки. Так что проще заплатить начальнику острога пару монет, да еще пару монет его помощнику, чтобы тайком приглядывал.
- А куда деть короля?
- А вот в ваши семейные дела меня не впутывайте, - осадила Генриетту королева. – У тебя впереди дней десять, и ты за это время вполне можешь подыскать место для муженька.
В это время граф Мангус тоже вышел на улочку. Принимать участия в чужих дворцовых разборках он не собирался, поэтому решил дождаться королеву и двигаться дальше.
Не услышав от королевы дельного совета, Генриетта с надеждой посмотрела на графа.
- Как вы думаете, граф, можно ли нанять демона, который будет пугать короля?
Граф покачал головой.
- По мне, так надежней будет нанять какого-нибудь отрока, который раз в неделю будет бить короля кочергой по башке.
Генриетта развела руками.
- Такой способ может вызвать среди придворных волнения. Может, вы подскажите какое-нибудь тихое место для короля?
Граф покосился на Анчутку, сопящего возле его уха, и кивнул.
- Из подобных мест могу порекомендовать кол. Весьма успокаивает.
- Ну что же вы говорите, граф! – Обиженная Генриетта всплеснула руками и пошла к карете.
Анчутка на плече графа перестал сопеть и хмыкнул.
- В ведре они топить не желают, от кола тоже их воротит. Слабаки! А задумали дело, что овца волка съела.