Найти в Дзене

Стул (из цикла "Как мне мешали быть писателем")

(рассказ) Меня отвлёк стул… Как? Сломался он. Почему? Потому что я на нём раскачивался. Зачем? Просто размышлял, перебирал идеи для нового… для первого рассказа. Лежу на полу, подо мной некоторые детали стула. Особо не мешают. Со своей участью стул смирился. Я про стул думаю, не хочу вставать и смотреть, что с ним. Жалко. Вот живёшь так, помогаешь другому. Усердно помогаешь, не жалуешься, что постоянно на себе держишь кого-нибудь, приходится ведь. И однажды (вот опять это «однажды») что-то идёт не по плану, причём не ты виноват, но рушишься именно ты. Вздох. Лёжа на полу я обычно вспоминаю детство. После трудных уроков бывало придёшь, скинешь портфель с тяжёлыми книгами, и разляжешься на линолеуме. Коридор узкий, и ты вытягиваешься во всю длину. Я подложил под голову руки, закинул правую ногу на вторую свою ногу. Смотрю в потолок. Вставать также неохота, как и двадцать лет назад. Вдруг постучали в двери. Кто-то в гости решил прийти. − Входите, − говорю громко. А я может не закрывал на

(рассказ)

Меня отвлёк стул…

Как?

Сломался он.

Почему?

Потому что я на нём раскачивался.

Зачем?

Просто размышлял, перебирал идеи для нового… для первого рассказа.

Лежу на полу, подо мной некоторые детали стула. Особо не мешают.

Со своей участью стул смирился.

Я про стул думаю, не хочу вставать и смотреть, что с ним. Жалко. Вот живёшь так, помогаешь другому. Усердно помогаешь, не жалуешься, что постоянно на себе держишь кого-нибудь, приходится ведь. И однажды (вот опять это «однажды») что-то идёт не по плану, причём не ты виноват, но рушишься именно ты.

Вздох.

Лёжа на полу я обычно вспоминаю детство.

После трудных уроков бывало придёшь, скинешь портфель с тяжёлыми книгами, и разляжешься на линолеуме. Коридор узкий, и ты вытягиваешься во всю длину.

Я подложил под голову руки, закинул правую ногу на вторую свою ногу. Смотрю в потолок. Вставать также неохота, как и двадцать лет назад.

Вдруг постучали в двери. Кто-то в гости решил прийти.

− Входите, − говорю громко. А я может не закрывал на замок сегодня. Подниматься не хочу.

Ручку с той стороны подёргали, но дверь не открылась. Ладно-ладно, думаю, поднимаюсь, раз появилась необходимость.

Чтобы раскрыть секрет, кто по ту сторону входной двери, я серьёзно спросил:

− Кто там?

− Это я, тот, кто живёт снизу, − ответили мне.

Я жил на втором этаже, а подо мной жил сосед. Если бы я жил на первом этаже, то ответ из-за двери прозвучал бы таинственно и даже зловеще.

Это был сосед снизу. Открыв дверь, его я и увидел.

− Привет, − говорит он и смотрит на меня оценивающе. – Ты цел? Всё нормально? А то такой «бдых», глухой и страшный!

− Проходи, − говорю я. Сосед, осмотрев меня, начал осматривать прихожую, словно что-то ищет, то, что не видел раньше, когда заходил в гости.

От него пахло соленными огурцами. Но заметив в моей руке закаточную машинку, (про неё позже расскажу) интереса к ней не проявил.

Волосы у него немного взлохмачены. Одет он был в белую, наверно, свою любимую майку с завязанной лямкой. Майка старше его детей, но всегда поглажена.

− А что у тебя, сосед, случилось? – Сосед снизу зашёл в мою комнату. – Прямо зде-есь, по-се-ре-ди-не ко-мна-ты, как грохнулось, понимаешь. На потолок смотрю, затрясся он. И я затрясся, мало ли, не выдержит. Да-а..

Сосед наклонился над деталями разрушенного стула.

− Я упал, − отвечаю, − со стула, со стулом. Вместе со своими размышлениями, философиями. Вот и получился тяжёлый удар.

− Пострадавшие есть, − сосед поохал. – С размышлениями, говоришь. И мечтами тоже?

− Кажется да. – Я положил машинку для закаток на стол.

− И с секретами? – Сосед присел, взял две ножки стула, покрутил их.

− Ну-у, − протянул я.

Ага, скажешь, что с секретами, начнёт расспрашивать. Скажешь, что нет секретов, не поверит. Я бы не поверил.

− Понятно, понятно, − сосед держал ножки на вытянутых руках, разглядывая на свет. Потом поставил их на пол, придерживая, потянулся за другими деталями. Собрать, что ли, хочет стул?

− Попробую собрать. Я, знаешь, собирал кубик Рубика…

− И его кубик развалился? – перебил я вопросом.

− Нет, он целый, но не собран, понимаешь. И я за одиннадцать секунд с закрытыми глазами… – Сосед закрыл глаза, и его пальцы заиграли в воздухе. Я понял его пантомиму.

− Да, − удивляюсь я, − а это какой рекорд? Мировой?

Сосед развёл руками:

− Дворовой. При чём, не держал в руках этот кубик раньше, а Рубик и не против. Покажи, говорит, класс. А сам хихикает, думал, не справлюсь. Подловить хотел. Повертел я, повертел. Сам не ожидал. Все цвета на нужном месте. Другие пробовали, но для подсчёта их секунд больше пальцев понадобилось.

− И со стулом справишься?

− Смотрю на него, понимаешь, и тоска под майку закрадывается.

− Значит, нет, – предполагаю уныло я. − Ну что, стул, не всё вечно. Даже то, что до нашей эры создавалось, уже рассыпается, крошится.

Показывает сосед мне, просовывая палец в дырку в одной ножке, а на другой ножке такая же дырка заполнена кусочком от другой детали, которая была на боковой царге:

− И внутри осталось, не прикрепить, не соединить. Знаешь, но, если ты не сильно привязан к этому стулу, и сможешь расстаться, отдай мне ножки.

И сразу объяснил зачем:

− На даче хочу использовать. В качестве балясин, уж выполнены художественно симпатично. Мне как раз не хватает.

А что, у соседа золотые руки. Дачу сам свою обустраивает. И получается.

Шёл я как-то мимо, тогда не были мы с ним знакомы, рассматриваю домик. Небольшой домик, но немного сказочный. Немного, потому что начинал только оформлять сосед своё дачное построение. Сделал резную дверь, с неё смотрели мифические существа, похожие на лохматых домашних животных.

А позже ставни изменились, крыльцо, веранда. Музей, можно сказать. Если что, передам картографам, чтобы нанесли на карту интересных мест нашей области, которые нужно посетить.

Много времени тратил на изучение работы с деревом и краской, учился работать специальными ножами, и, вообще, развивать художественный вкус. И театры посещал, и музеи, всё на это тратил, и семью водил, а сам в белой майке постоянно.

Ладно, не жалко. В разобранном виде мой стул хоть художественную ценность стал иметь, а то сидел на нём, раскачивался.

Сосед забрал только ножки от стула. Остальные детали я положил в угол. В свободное время подумаю об их судьбе.