Небо золотистое, я уже и забыл, когда видел его таким в последний раз. Спокойствие проходит по всему телу волнами, унося тревоги. Я больше не устал. Я могу дышать.
Вдруг виду, как надо мной склоняется пожилая женщина. Лицо её землистое и морщинистое, как и руки с крючковатыми пальцами. Старушка сухая и крепкая, опрятная, хоть и в одеждах, которые, кажется, старше меня.
- Здравствуй, - шепчу ей рвано. Иронично - я захлебнулся, а пить всё равно хочется. - Я искал тебя всю жизнь, но вот мы встретились, и я совершенно не рад...
- Экий поганец, ещё и не рад он! - возмущённо кряхтит старушка. - И чем же я тебе не угодила?
- Ты пришла за мной невовремя, Смерть, вот и всё, - закрываю глаза вновь, принимая свою участь.
- Эй, Дилли, мальчик, ты только глянь на этого болвана, которого ты выловил! - меж тем зовёт кого-то старуха. - Решил, понимаешь, что я - смерть!
- А разве нет? - недоверчиво приоткрываю один глаз. Им же и наблюдаю чумазого подростка, что выжимает майку, сидя на бетонном берегу рядом, и свесив ноги вниз.
- Каков нахал! - оскорблённо фыркает "Смерть". - Милок, я, конечно, долго жила на этом свете, но не настолько!
- Оставь его, бабушка, - вздохнул Дилли. - Ну, подумаешь, рассеянный попался ангел, забыл, что умереть может. Ты б лучше ему повязку на крыльях сменила.
- Дак ты неси сюда её тогда, а то мы будем как убийцы оба ходить скоро, все в крови. Хотя, она ж белая, не страшно...
Пока бабушка бормотала о своём, о хозяйственном, я медленно переваривал информацию. Они меня спасли? Они видят, что я - ангел? Я пока не понимаю, я в ужасе или в хорошем... Эээ... Ужасе.
- Кто вы? - решаюсь спросить.
- Бабушка Жозель и внучок её Дилли. Мы тут, на окраине, хижину себе смастерили, - объясняет старушка, меняя мне повязки на саднящих крыльях. С удивлением отмечаю, что это бывшая майка паренька. Сам Дилли зябко потирает плечи и прыгает, но иных признаков дискомфорта, вроде бы, не испытывает. - Бандиты сюда не забредают, токмо если тело спрятать, но то в обычной школе мусорке им проще, а мы тут вот.
- Совсем одни? - удивляюсь, осознавая, что передо мной обычные люди, которые меня настоящим видят.
- Ну, что уж ты. У нас во всём городе друзья, Дилли ж работает, не покладая рук, мотается то тут, то там. Да и я, чем могу, подсоблю, - рассказывает бабушка.
- Кем? - оторопело спрашиваю, и губы облищываю. Как же пить хочется...
- Да где придётся, по мелочи. Улицы подметаю, окна мою, фонтаны переключаю и чищу, да и всякое другое, - подросток начинает пояснять, а меня неожиданно прошибает мысль, что я никогда не думал, что за фонтанами тоже нужно ухаживать, какими бы старыми они ни были, и как бы их ни пачкала вода. - Ещё обувь всяким пижонам чищу. Полгода назад с одним главарём познакомился, его Кёртисом звать. Добился, был в нужном месте в нужное время. Стал регулярно это делать, ох, как у него туфли сверкать стали! Так ему понравилось, он меня в банду свою пытался заманить, но я не пошёл. Там и подстрелить могут, а мне бабушку кормить. Или дадут заказ. На такую же вот бабушку. Или женщину беременную. Или вообще дадут заказ, ну, на человека. И вот чего я делать буду, а? Убивать его, что ли? Ему ж больно будет. Так что туфли чистить - пожалуйста. А мафия - это без меня как-нибудь.
Если бы не горло, в котором воцарилась засуха, я бы слушал пацана с раскрытым ртом.
- Ну, что ты всё болтаешь, да болтаешь, будто не видишь, что бедному ангелу пить охота, - проворчала бабушка и сунула мне в руки грубую глиняную чашку, до краев наполненную водой.
Чистой, питьевой водой!
Я честно позволил себе выпить половину, а вторую оставил в качестве доказательства, держа в ладонях, как величайшую драгоценность.
- Ну, и как тебе Кёртис? - не сумел сдержать смешка я, глядя на мальчика.
- Да дядька как дядька, - пожал плечами Дилли. - Байки прикольные травит, рассмешить его несложно, если умеючи. Может и по-справедливому, если захочет. А так... Да, человек и человек.
Почему, ну, вот скажите мне, почему парнишка лет четырнадцати оказался мудрее тысячелетнего меня? Почему бабушка, которой от силы шестьдесят, внимательнее меня? Я идиот, кажется.
Нет, точно, форменный дурак.
- А что с городом? - я уже знаю ответ, но всё же боюсь поверить.
- А с ним что-то должно быть не так? - напрягаются оба.
Прелестно. У меня есть ещё шансы.
- Теперь, кажется, нет. Нам с вами придётся прогуляться, простите за лишнее беспокойство, - я вежливо улыбаюсь им и встаю.
- Мне на работу ещё, - нахмурился Дилли.
- А я далеко не уйду, - вторит ему бабушка Жозель.
- Нам не нужно никуда идти. И не волнуйся, на работу успеешь. Ну, что скажете?
Люди неуверенно кивают.
Я, не медля, передаю кружку Жозель, кручу замысловатую фигуру руками и начинаю хлопать крыльями. Лёгкие облака над нами вспыхивают белым, оттуда прорывается столп света. Облака окружают нас весёлым вихрем. Бабушка и внук прижимаются друг к дружке, но восхищённо озираются по сторонам.
Всё стихает резко. Чего я не ожидал, так это того, что застану Йехоэля, Рейчел и их отряд, а также бедолаг под предводительством Крысюка в тех же позах, в каких я их и покинул.
- Эм... Вообще, я хотел сказать, что выиграл, но у меня вопрос. Что происходит
Молчание. Все устремляют на меня взгляды в силу возможностей, но не говорят ни слова. У части вообще открыты рты, будто они до сих пор кричат и ругаются на меня.
Осмотрев их, и, как следует, подумав, я обращаюсь к знакомому херувиму.
- Рейчел, ответь мне, пожалуйста...
Херувим отмирает, и, видимо, прошедшая ночь сильно её потрепало, поскольку сдерживаться в выражениях она не намерена.
- Сэр, вы приказали нам "остановиться". Даже солнце, блин, замерло! - Рейчел, кажется, то ли восхищается мной, то ли ненавидит. - Знаете, с меня хватит. Я простой проповедник, вообще-то. Моё дело - нести людям милосердие, а не торчать столбом в немом ожидании освобождения, как жена Лота какая-то!
С этими словами она посмотрела на своего начальника и заломила руки.
- Разбирайтесь сами, я - увольняюсь, - только крыльями хлопнула, и след простыл.
- Ох, неловко вышло...
Я расстроен. Ну, правда. Заставить их всех вот так себя чувствовать... Скорее всего, сегодня вечером я буду долго об этом думать. Ну, а пока надо делать.
- Простите меня, ради Бога. Вы свободны.
Крысюк с приятелями бросаются наутёк моментально. Дилли пытается что-то ободряющее ему крикнуть, но бестолку. Сверкающие пятки слухом не обладают.
Серафимы тоже сматываются, посмотрев на меня. Возможно, у меня видок чересчур потрёпанный, и они решили, что добивать калеку - ниже их достоинства?
Остаётся один Йехоэль. Смотрит устало на посудину в руках у бабушки, поднимает глаза на меня и отчего-то тут же их закатывает.
- Так и не понял, да? Отчего мы все тут застряли, - хмыкает невесело, потирает виски. - Отчего сейчас все разбежались... Я прав?
- Признаться честно, да, - неловко переминаюсь с ноги на ногу
- Ты светишься, дурень, - беззлобно объясняет князь серафимов. Гляжу - и в самом деле, от кожи идёт мерцание, которого я давно не видел. Словно впервые отмыться сумел. Даже волосы мои больше не обвивают плечи чёрными змеями, а лежат пепельным облаком. - Ты вернул свою силу и показал нам себя, архангел. И отстоял этот городишко.
Йехоэль сделал кислую мину, легонько кивнув в сторону людей.
- Уж не знаю, что ты здесь делать будешь, а мы тебя не побеспокоим больше, если сам не захочешь. Меня-то вообще понизят теперь, так что вряд ли пересечёмся, - Йехоэль поправляет шляпу и исчезает вслед за своим воинством.
- Ну, вот и всё, - возвращаю кружку, потирая руки с чувством выполненного долга. Быстро вспоминаю об одной детали, зачерпываю чуть-чуть и бросаю мальчику на торс. Пара секунд, и новая футболка материализуется сама собой. - Есть вопросы?
- До работы подбросите? - осведомился Дилли, осматривая новенький предмет гардероба, на который он явно не рассчитывал. Я рассмеялся легко и кивнул.
- А больше нет?
- А то мы вас, небесных оболтусов, не знаем, - отмахнулась бабушка Жозель. - Всё равно ж ничего не расскажете.
Я точно так же кивнул, и на этот раз мы смеялись уже втроём.