В общем, мне приходится извернуться, чтобы выбраться. Буквально. Пока вся банда где-то ходит, а охраняющий меня у двери Крысюк сладко дрыхнет, прислонившись к стене, и храпит, как трактор, мне удаётся и бесшумно разделаться с рыбой, и тихо поойкать из-за больных крыльев, и уйти спокойно по своим делам. Надо будет потом позаботиться, чтобы несчастный уставший мой сторож не получил слишком серьёзный выговор.
Вылетаю прочь из подвала, почти полпрыгиваю, делая размах для взлёта, хоть и вовремя вспоминаю о травме. Несусь во всю прыть, словно мальчишка, в сторону центральной площади - она тут недалеко. Прикидываю по пути, как связаться с Йехоэлем - у меня к нему точно разговор, просто я не придумал пока, какой. Можно отыскать Рейчел - она, вероятно, в каком-нибудь баре. Можно в церковь пойти, раз он там был, значит, то место слушает и контролирует. А можно...
- ЙЕХОЭЛЬ! - кричу в небо почти счастливо. Нет, я не потерял разум. Я использую свой клич, как старший по званию. Такой, которого не ослушаешься, даже если работаешь на другие идеи или под иным началом.
Очень долго некого было так позвать, не хотелось. И почему-то теперь это очень приятно.
- Босса ради, не так же открыто! - шипит моментально оказавшийся рядом серафим, даже приглушает ближние к нам фонари. - Что вам нужно?
- Я не хочу, чтобы вы разрушали мой город, - заявляю я.
Йехоэль долго смотрит на меня, видимо, оценивая моё душевное здоровье. Думает, не слишком ли я очеловечился. А я и не думал, очеловечившиеся ангелы совсем иначе выглядят и ведут себя, история знавала и такие примеры. Нет, я - всё ещё эфирная сущность. Даже у нас могут быть свои желания, просто редко.
Видимо, это отразилось в моей мягкой улыбке, добавив ей новый, немного жёсткий полутон. Оценив её, Йехоэль решил отвечать сухо и по делу.
- Исключено.
- Постойте, но ведь даже в Содоме и Гоморре давали шанс немногим праведникам, что там были. А если б их набралось ещё больше, то города и вовсе могли бы уцелеть, - замечаю ему я, сам припоминая историю с Лотом и его семьёй.
- Насколько мне известно, такого договора не было. Ангелы лишь предупредили Лота, племянника Авраама, истинного праведника, - возразил мне Йехоэль приглушённо.
- Но что мешает нам воплотить в реальность эту идею? - настаиваю я.
- Вы думаете, в Теразане найдётся хоть один праведник? - хмыкает недоверчиво серафим.
- Я думаю, что в людях есть добро, - честно говорю я. Простите, уважаемые теразанцы, но я не испытываю иллюзий на ваш счёт, и рисковать так не могу. Тем более, глядя на мутные лениво пляшущие фонтаны, у меня возникла идея. - И на это я хочу поспорить.
Что-то во взгляде Йехоэля разгорелось. Вот, пожалуйста, ангел, а азартный. Кое-что человеческое и ему не чуждо, ага.
- И как именно? - интересуется настороженно, но искренне.
- Я притворюсь изнемогающим от жажды нищим. В городе проблемы с водой, несмотря на реку, для питья приходится покупать. Причём деньги не маленькие. Так вот, моё условие: если кто-то напоит меня до того, как взойдёт солнце, город живёт дальше, - выложил, как на духу.
- А если нет? - прищуривается Йехоэль.
- Тогда всё остаётся в силе, - судорожно выдыхаю я, вспоминая серу и пепел.
- Мало, - холодно пожимает плечами серафим и собирается улететь.
- Тогда что вам нужно?
- Ваши крылья, - кивает в их сторону. - Неразумно будет, если вся ваша сила уйдёт вместе с вами. А после таких сделок на отлёт можете не рассчитывать. Я лично позабочусь, чтобы мои ребята вас не выпустили.
Нашёл, чем пугать, рыжий-бесстыжий.
- По рукам.
***
Из-за бурных событий ночи, мне не составило труда моё притворство. Я и так был изрядно помятым, усталым и грязным, так что с этим проблем не возникало.
Я пробовал разные тактики.
Я сидел с картонкой и жалобными глазами. Я подходил к людям и вежливо просил. Я кидался и умолял прохожих (но это я делал меньше всего, поскольку, во-первых, такое поведение отталкивало, а, во-вторых, мне самому было противно). Несколько раз меня больно пнули. Причём, что забавно, это случилось тогда, когда я тихонько сидел с картонкой.
Я менял места действия. Центральная площадь и главные улицы, каждый жалкий закоулок, пороги всех заводов и фабрик, наконец, вывернул на набережную. Отсюда посмотрел на мост. Он ощущался далёким, хотя именно с него и началась сегодняшняя ночь. Я рухнул на колени, задумчиво глядя на сточные трубы, выходящие в реку, на расплывающиеся по поверхности воды цветные круги. Небо отчаянно светлело, и мне очень не хотелось верить в то, что я ошибся в этих людях. Впрочем, у меня ещё было немного времени...
- Время вышло, уважаемый Варахиил, - раздался сбоку тоненький голосок Рейчел. Сюдя по шелесту крыльев, с нею была ещё и армия, прибывшая сжигать город. Конечно, Йехоэль рассказал своим подчинённым о сделке, но...
- Твоя ставка не сыграла, так сказать, - усмехнулся из-за спины князь серафимов. Возможно, он и был прав, но...
- Вот он где, подлец! - да ладно, вы сговорились все? Даже Крысюк с сияющим фиолетовым фингалом и остальной шайкой подоспел. Ну, что ж, по здешним меркам - легко отделался. Но, всё-таки...
- Солнце не взошло ещё! - возражаю я. Встаю, разворачиваюсь, оказываясь с Йехоэлем лицом к лицу.
- Это всё равно ничего не изменит, Варахиил!
- Ты заигрался, архангел.
- Держи волшебника!
Я чувствую, как заполошено колотится в груди сердце. Я не могу проиграть, нет, не сейчас, не тогда, когда я нашёл в себе силы не закрывать глаза, не тогда, когда я только-только вновь научился не сдаваться!
- Мне нужно время... Остановитесь! Ни с места, никто ничего не сделает, мне нужно, мне нужно...
Я начинаю пятиться, и совсем не замечаю, как моя нога уже лишается опоры. Я падаю, падаю в реку. Она чернильно-чёрная, можно было бы спутать с нефтью. Такая мутная, ничего, совсем ничего не видно. Теразан, может, уже горит, а я - тону. Я даже не умру вместе со своим городом... Это жестоко.
Вспоминаю почему-то братьев. Я не видел их с самого момента своего отчаяния.
После Содома я всё же сумел вернуться на небеса и жил там, но я смотрел на страдания людей там, внизу, изо дня в день, из года в год, из века в век... С бессмертием по чудовищности может сравниться разве что несвоевременная смерть.
Люди грешили. Люди умирали. Люди не достигали нас, не было никакого шанса исправить это. Я спустился, я бродил по земле. Я пытался помочь везде, от севера до юга, от востока до запада
У меня выходило... Иногда. С течением времени всё реже и реже.
На небесах меня прозвали Блудным ангелом за мои странствия.
В итоге я осел в Теразане, надеясь, что добро живо в том месте, где я впервые встретил его.
Похоже, я был неправ. Это конец.
Воздух стремительно уходит, всё моё тело болит, отходы въедаются в кожу и нет никаких сил всплывать. Я камнем лечу на дно, где полно ржавых острых штырей, оставшихся от строительных лесов разного калибра. Наверняка один из них проткнет мне сердце.
Я сам закрываю глаза.