Нина Богдановна в сотый раз перечитывала сообщение от дочери: "Мам, извини, но мы не сможем приехать. У детей много занятий, да и сами понимаете — дорога неблизкая. Может, летом выберемся?"
Телефон выскользнул из дрожащих рук. Она тяжело опустилась на стул у кухонного стола. За окном кружился снег, укрывая всё вокруг белым покрывалом. До Нового года оставалось три дня.
Всего три дня, которые она планировала провести в окружении самых близких людей — дочери Саши, её мужа Аркадия и внуков, сына Виталика с женой и их маленькой дочкой.
— Степан! — позвала она мужа, который возился с гирляндами в гостиной. — Саша написала... Они не приедут.
Степан Николаевич замер, держа в руках запутавшиеся огоньки. Он молчал, но Нина Богдановна знала — ему также больно, как и ей. Последние пять лет они виделись с детьми только по видеосвязи. Внуки выросли, живут в другом городе, изменились, а они пропустили эти важные моменты.
— Убери эти гирлянды, — вздохнула Нина Богдановна. — Зачем теперь?
Но Степан Николаевич продолжал методично распутывать провода. Его крупные, когда-то сильные руки слегка подрагивали — то ли от напряжения, то ли от сдерживаемых эмоций.
— Нет уж, — упрямо возразил он. — Раз купили — повесим. Для себя.
Для себя. Эти слова больно кольнули Нину Богдановну. Разве так должны встречать Новый год? Разве не должен дом наполняться детским смехом, радостными возгласами, суетой?
— А что Виталик? — спросил он наконец, и в его голосе прозвучала едва уловимая надежда.
— Виталик... — она запнулась. — Он даже не отвечает на звонки последнюю неделю. Ссылается на занятость на работе.
— Конечно, занят! — вдруг вспылил Степан Николаевич. — У него же теперь новая должность. Начальник отдела! Разве до родителей тут?
— Не начинай, — устало отмахнулась Нина Богдановна. — Ты же знаешь, у него правда ответственная работа.
— А у нас что?! — он резко дёрнул гирлянду, и несколько лампочек мигнули и погасли. — У нас только эти праздники и остались. Только надежда, что дети приедут!
Нина Богдановна молча начала убирать продукты, которые накупила для праздничного стола. Она так тщательно планировала меню — помнила, что Сашины дети обожают её котлеты, а Виталик всегда просит добавки салата. Маленькая внучка от Виталика, которую они видели только на фотографиях, наверняка тоже оценила бы бабушкину стряпню...
Как же так вышло? Когда они успели стать чужими друг другу?
Нина Богдановна присела на краешек дивана, вспоминая прошлые праздники. Столько лет они собирались все вместе... А теперь?
— Помнишь, — тихо начала она, глядя на мужа, — как Сашенька маленькая была? Каждый Новый год загадывала желание, чтобы мы все были вместе.
— А Виталик, — подхватил Степан Николаевич, немного смягчившись, — всегда не мог двенадцати не дождаться. Засыпал под ёлкой.
Они помолчали, погрузившись каждый в свои воспоминания.
— Может, мы сами виноваты? — неожиданно спросил Степан Николаевич. — Избаловали их? Всё им отдавали, себе во всём отказывали...
— Перестань! — резко оборвала его Нина Богдановна. — Мы всё делали правильно. Просто... просто времена другие настали. У них своя жизнь.
— Своя жизнь, — эхом отозвался Степан Николаевич. — А мы в эту жизнь уже не вписываемся, да?
За долгие годы совместной жизни они научились понимать друг друга без слов. Вот и сейчас — достаточно было одного взгляда, чтобы почувствовать общую боль.
— Знаешь, — Нина Богдановна встала и расправила плечи, — я всё равно приготовлю праздничный ужин. Для нас с тобой.
Степан Николаевич хотел что-то возразить, но промолчал. А она продолжила:
— И ёлку нарядим. И гирлянды повесим. Пусть дети знают, что мы не сидим и не страдаем тут без них.
— Вот только... — Степан Николаевич замялся, — обидно как-то. Я ведь специально отпуск взял. Думал, с внуками время проведу, в снежки поиграем...
Нина Богдановна подошла к мужу, обняла его за плечи:
— Ничего, родной. Переживём и это.
В тот вечер они долго не ложились спать. Степан Николаевич всё-таки развесил гирлянды — назло всему миру, как он сказал. А Нина Богдановна достала новую скатерть, которую берегла для праздничного стола.
Но на следующее утро всё стало ещё сложнее. Позвонила Сашина свекровь, как обычно, без приветствия начала разговор:
— Ну что, Нина Богдановна, не приедут к вам дети-то? А у нас все собираются, полный дом будет! И Сашенька с Аркашей и детьми, и другие родственники...
Нина Богдановна почувствовала, как к горлу подступает ком. Значит, не просто так отказались приехать. Выбрали другую семью.
— Да, Елена Викторовна, не приедут, — сухо ответила она. — Дела у них, занятость...
— Ой, да какая занятость! — не унималась свекровь. — Просто молодёжь сейчас другая пошла. Им с нами, стариками, неинтересно.
Степан Николаевич, услышав разговор, выхватил телефон из рук жены:
— Добрый день, Елена Викторовна. Извините, нам сейчас некогда разговаривать. Дел много.
И отключился.
— Зачем ты так? — упрекнула его Нина Богдановна.
— А зачем она звонит? Хвастаться? Злорадствовать?
Весь день прошёл как в тумане. Нина Богдановна механически выполняла привычные дела, а в голове крутились непрошеные мысли. Вспомнилось, как маленькая Саша прибегала к ней со всеми своими проблемами. Как Виталик доверял только маме проверять свои школьные тетради...
К вечеру позвонил Виталик.
— Мам, пап, простите, что долго не выходил на связь. Работы много, проект новый...
— Да-да, — перебил его Степан Николаевич, — мы понимаем. Ты занятой человек.
— Пап, не начинай, — в голосе сына появились раздражённые нотки. — Я же объясняю...
— А что объяснять? Всё и так понятно. Когда вам нужна была помощь с ремонтом — мы срывались, ехали. Когда с маленькой сидеть надо было — мы тут как тут. А теперь...
— Папа! — Виталик повысил голос. — Я не могу сейчас это обсуждать. У меня совещание через пять минут.
— Конечно-конечно, — съязвил Степан Николаевич. — Куда нам до твоих совещаний.
Нина Богдановна выхватила трубку:
— Виталик, сынок, береги себя. Не переутомляйся на работе.
— Спасибо, мам, — голос сына смягчился. — Я постараюсь вырваться к вам весной, хорошо?
Весной. Опять обещания. Сколько их уже было, этих обещаний?
После звонка Степан Николаевич ушёл в гараж — единственное место, где он мог побыть один. А Нина Богдановна села писать сообщение дочери. Долго подбирала слова, стирала написанное, начинала заново. В итоге отправила короткое: "Доченька, мы любим вас и скучаем."
Период. У всех всегда какой-то период. Нина Богдановна отложила телефон и вышла на балкон. Снег все ещё падал, укрывая город белым одеялом. Где-то вдалеке раздавались хлопки — видимо, соседские дети уже начали запускать петарды.
Вернувшись в квартиру, она услышала, как хлопнула входная дверь — Степан Николаевич вернулся из гаража.
— Знаешь, — сказал он, стряхивая снег с куртки, — я тут подумал... А давай куда-нибудь поедем на Новый год? Раз уж дети не приезжают...
— Куда же это? — удивилась Нина Богдановна.
— Да хоть в санаторий какой. Или в соседний город. Всё лучше, чем дома сидеть.
— Нет, — твёрдо ответила она. — Никуда мы не поедем.
— Почему?
— А вдруг дети передумают? Вдруг решат приехать? И что тогда — приедут, а дома никого?
Степан Николаевич только рукой махнул:
— Эх, Нина... Всё надеешься.
До Нового года оставалось два дня. Нина Богдановна всё же достала ёлку — маленькую, искусственную. Не такую, как планировала изначально. Степан Николаевич помог собрать и украсить, хотя делал это без всякого энтузиазма.
— А помнишь, — сказала она, вешая шар на ёлку, — как Сашенька в пятом классе сама решила ёлку наряжать? Развесила все игрушки на одной стороне, да так и оставила. Говорит — так оригинальнее.
Степан Николаевич улыбнулся.
Они часто так вспоминали — короткими фразами, незначительными эпизодами. Будто пытались удержать ускользающее время, собрать по крупицам счастливые моменты.
Вечером позвонила соседка сверху, Татьяна Сергеевна:
— Нина Богдановна, вы как, надумали? Приходите к нам встречать! У меня внуки будут, весело будет!
— Спасибо, Танечка, но мы дома посидим.
— Да что ж вы так? Нельзя же одним в праздник!
31 декабря выдалось морозным и ясным. С самого утра на детской площадке во дворе слышались радостные крики — дети играли в снежки, катались с горки. Нина Богдановна наблюдала за ними, машинально протирая кухонный стол.
— Давай хоть салаты сделаем, — предложил Степан Николаевич. — Праздник всё-таки.
Она кивнула. Достала овощи, начала резать, но руки предательски дрожали.
Всё валилось из рук. Не хотелось ни готовить, ни украшать, ни праздновать.
Около трёх часов дня позвонила Саша:
— Мам, включите вечером интернет, ладно? Часов в девять. Дети хотят поздравить.
— Конечно, доченька, — стараясь скрыть дрожь в голосе, ответила Нина Богдановна.
После разговора она долго стояла у холодильника, бессмысленно глядя на магниты, привезённые детьми из разных поездок. Вот этот, например, Виталик привёз три года назад. Обещал, что следующим летом обязательно возьмёт их с отцом с собой на море...
— Не терзай себя, — тихо сказал Степан Николаевич, обнимая жену за плечи.— Ну не приедут и не приедут. Не в первый раз.
— Вот именно, — горько усмехнулась она. — Не в первый раз. И ведь уже должно было стать легче, правда? А всё равно больно.
К вечеру они всё же накрыли праздничный стол. Скромный, на двоих. Нина Богдановна даже нарядилась — надела любимое синее платье, которое много лет назад подарила Саша.
В девять включили интернет. На экране появились радостные лица внуков:
— Бабушка! Дедушка! С наступающим!
Дети наперебой рассказывали про подарки, про ёлку, про то, как здорово проводят время... В какой-то момент младший убежал — ему стало скучно разговаривать.
— Мам, пап, вы же понимаете — у нас столько дел, работа, дети... Может, правда летом приедем? — говорила Саша, но в её голосе не было уверенности.
Виталик позвонил в первом часу ночи, когда куранты давно отбили, а все поздравления по телевизору закончились. Короткое поздравление, несколько формальных фраз, обещание приехать "как только появится возможность". Его дочка даже не подошла к телефону — уже спала.
Нина Богдановна сидела на диване, рассеянно глядя на экран телевизора. По всем каналам шли праздничные концерты, но она не вслушивалась в музыку.
— А ведь я специально заказала развивающие игрушки для внучки, — вдруг сказала она. — Целый месяц выбирала. Думала, обрадуется...
Степан Николаевич тяжело вздохнул:
— Отправим почтой. Или до лета подождём.
— До лета? — она невесело усмехнулась. — Помнишь, как в прошлом году ждали? И позапрошлом? Вечно у них то одно, то другое.
— Знаешь, Нина, — сказал Степан Николаевич, присаживаясь рядом, — может, нам стоит что-то изменить в своей жизни? Не сидеть и ждать, когда дети соизволят приехать, а найти себе занятие по душе?
Она внимательно посмотрела на мужа. За последние годы он заметно постарел, но в глазах всё ещё теплился озорной огонёк — тот самый, который когда-то и привлёк её внимание.
— Ты прав, — медленно проговорила она. — Совершенно прав.
В этот момент что-то изменилось. Будто лопнула невидимая струна, которая все эти годы держала их в подвешенном состоянии.
— Знаешь, я давно хотела заняться скандинавской ходьбой, — решительно сказала она. — В парке собирается группа, я видела их из окна. Присоединюсь к ним, познакомлюсь с новыми людьми.
Степан Николаевич улыбнулся и крепко сжал её руку. В этот момент они оба поняли — это был их последний Новый год в ожидании чуда. Теперь они будут создавать его сами.
Утром первого января Нина Богдановна проснулась с неожиданной лёгкостью. Она достала праздничные украшения и начала развешивать их по квартире. Степан Николаевич удивлённо наблюдал за ней.
— Зачем? Праздник же прошёл...
— Нет, дорогой. Праздник только начинается. Наш праздник. И знаешь что? Я решила завести страницу в социальной сети. Буду выкладывать фотографии наших будней. Пусть дети видят, что мы живём полной жизнью, а не сидим и не ждём их звонков.
К вечеру первого января квартира сияла праздничными огнями. На столе стоял праздничный ужин — теперь уже для двоих. Нина Богдановна сделала первое селфи и отправила в семейный чат. Ответом было удивлённое сообщение от Саши: "Мам, ты научилась делать селфи?"
— Это только начало, доченька. Только начало, — прошептала Нина Богдановна, глядя на экран телефона.
Они со Степаном Николаевичем переглянулись и улыбнулись друг другу. Возможно, это был не самый весёлый Новый год в их жизни. Но определённо — самый важный. Тот, который научил их главному — счастье нужно создавать самим, а не ждать его от других. Даже если эти другие — твои собственные дети.
Интересный рассказ в центре внимания
Радуюсь каждому, кто подписался на мой канал "Радость и слезы"! Спасибо, что вы со мной!