Батюшка Василий посоветовал расстроенному Сергею позвонить жене и узнать всё у неё. Однако, Сергей опасался, что Лидия его обманет. Всю ночь он думал о том, что может быть у него дома.
Утром, когда монах Павел, прочитав своё молитвенное правило, уже приготовил гостям завтрак, Сергей спросил его, садясь за стол:
– Брат Павел, слушай, расскажи-ка мне, откуда ты? Очень уж говор у тебя такой... знакомый.
– Я из Вологодской области. Меня сюда отправили пока, а там, как Бог даст. – ответил монах.
– Моя мать оттуда родом, из Грязовецкого района. – вздохнул Сергей.
– А кто такая? Я сам оттуда! Земляк ты мне, получается! – обрадовался Павел.
– Извините, помешаю. Ты бы сыну позвонил, а? – спросил, предлагая, отец Василий, подойдя к столу.
– У Алёшки нет телефона. Он не хочет. Я предлагал, но ему не надо и всё тут. Он и Лёньке-то твоему, письма пишет. – улыбнулся Сергей.
– Дикарей каких-то растишь, Ей Богу! – возмутившись, сказал батюшка.
– Розе с Дашей предлагал, но тоже отказались. Омеле не предлагал, мала ещё. – сказал Сергей, жуя белый хлеб со шпротами.
– Как-как у тебя дочь зовут? Омела? Ничего себе! Вот это фантазия! – изумился монах Павел.
– Это Лёшка её так назвал. Я что ли? Мне бы и в голову такое не пришло! В крещении: Омела – Елена, а Роза – Наталья. Можете помолиться за них за всех. – сказал Сергей.
– Ладно, напишешь мне всех, буду молиться. Ты мне про мать свою расскажи, вдруг я её знаю? – любопытствовал монах.
– Галина Артёмовна Кадкина. Она была медсестрой. Потом у неё появился мой папа, Олег Валерьевич Панкратов, из самой Вологды. Я маленький был, лет шесть... – Сергей далее не смог говорить. У него, как бы подкатил ком к горлу. Глаза покраснели. Правую ладонь он положил себе на грудь, в районе сердца.
– Поплачь, не бойся слёз. Они очищают душу. И расскажи, тебе легче станет. – сказал Павел.
– Да... – по щекам Сергея потекли слёзы.
– Даже мне ничего не рассказывал про свою мать... – глядя искоса, сказал Сергею батюшка.
– Мне было лет шесть, когда папа... маму избiл... А потом она умерла. И сестрёнка моя, так и не родилась... Папа уехал на заработки, а когда вернулся, то мама обрадовала его, что он скоро будет второй раз папой, что будет девочка. Я очень хотел сестрёнку или братишку. Помню мамин большой живот... Помню, как сидел рядом с мамой и разговаривал с, ещё не родившейся, сестрёнкой... А папа закричал на неё, потом начал бить. Я заступался, но и мне тогда досталось. Потом, соседка по коммуналке вызвала скорую. Папа орал, что не хочет других детей, что и так жить негде... Господи, Боже! Мать умерла, сестрёнку не спасли тоже... Потом его посадили в тюрьму, а я остался на попечении бабушки и дедушки, родителей мамы. Она была одна у них, и они обо мне заботились хорошо. А папины меня и знать не хотели... У них там ещё сын, дядя Никита, любимый. Сноха, дети... Мои двоюродные два брата и сестра, вечно недовольные, со мной не желавшие общаться... Папу выпустили через два года. Почему так рано? Не знаю... Я так и жил у бабушки с дедушкой. Папа приходил к нам. Всегда извинялся предо мной... Потом, я как-то вдруг ему поверил, что он исправился. И, когда мне было 17 лет, я согласился ехать с ним в Махачкалу... Завлёк меня сюда рассказами про море и горы... – Сергей вздохнул и замолчал.
– Это был какой год-то? 1990? Правильно? – спросил отец Василий.
– Да ... Я поступил в техникум на ветеринара. Проучился четыре года. Тут и перестройку застал... А когда диплом получил, меня в армию хотели забрать, да не годен оказался. До сих пор загадка – почему? Папа за это время не только свою квартиру купил, но и участок в горном селении, и дом там построил. У него здесь друзья были какие-то, связи. Откуда всё это? Тоже не знаю, а спрашивать боялся. Потом началась чеченская воijна... А у меня был друг Газимагомед, который сказал: "Поехали, пока они тут всё не разбомбiли, в Москву". Я поддался. Но, хорошо мы там устроились, я вам скажу... Не по профилю, правда, но деньги платили. Потом я познакомился с Лидой... Да, так она мне тогда понравилась... Я с ума сходил по ней! Цветы дарил, золотые горы обещал. Да, папа мне тогда много денег давал. И у меня перспектива хорошая была насчёт хозяйства. Ну, вот я и сделал всё, что хотел: развёл скотину, развёл пасеку, когда ещё один участок взял себе, пополам с местным аварцем. Он там и ухаживает за пчёлами, а продаём вместе мёд. Ульи все мои, постройки, оборудование. Короче, хорошо зарабатываем. – Сергей опять замолчал и стал пристально смотреть в стакан с чаем. Затем, встав, сказал, – Надо бы домой мне ехать.
– Ты не всё рассказал. Как ты женился-то на ней? – спросил батюшка.
Сергей, снова сев на табурет, продолжил рассказ:
– Она сдалась и согласилась поехать, только через год нашего знакомства. Училась она тогда на модельера, но из-за меня не закончила. Я настоял на том, что семья важнее карьеры. Из Москвы мы поехали в Ульяновск, к её родителям. Они дали добро. Потом приехали в Махачкалу. Нам было по 23 года. Как раз началась передышка в чеченском конфликте. Было всё спокойно, вроде бы. Мы жили вместе с моим отцом, потом расписались, но свадьбы не было. Сразу же поехали в село. Лида боялась сначала, а потом ей очень понравились горы и всё вокруг. Потом, когда мы с ней первый раз переспали, я узнал, что она не девственница. Однако, она уверила меня в том, что никого у неё не было до меня, что она болела, простудилась когда-то... я и поверил, потому что любил... Год жили, но она никак не могла забеременеть. И тут... я стал верующим. Я знал только "Отче наш". Стал молиться, как умею. Потом на ум пришло, что надо нам венчаться. Лидия не отказалась. Однако, батюшки нам отказывали в венчании. Мы даже ездили в Ульяновск. Но и там, даже через просьбу тестя и тёщи, нас не согласились венчать. Пока мы ездили по церквям и монастырям, где даже помогали их восстанавливать, Лидия забеременела. Я был счастлив. Мы вернулись домой. Летом 1997 у нас родился Алёшенька. Потом уже в 1999 году, под звуки автоматной очереди, родилась Роза. Даша в 2002 году. Потом я захотел стать спецназовцем... Сначала меня не брали на подготовку, а потом, всё же взяли, но долго я там не пробыл. Всего-то полгода, да отбраковали меня... А Лидка за это время... нагуляла дочку. Я думал, что моя. Но, нет ... Это не позже срока она родилась, как Лида говорила, а от другого мужика... в 2005 у нас появилась эта самая Омела... Но, я люблю её очень! Отец не только тот, кто зачал, но и тот, кто воспитал. Вот... Слава Богу, что наше село особо не пострадало от воijны.
– Когда ты приехал крестить Омелу, тогда мы и познакомились. И ты привёз остальных дочек крестить. А Лёша у тебя уже был крещёный. Кто его крестил-то? И где? – спросил батюшка.
– Его крестили в год и два месяца, в Ульяновске. Мы туда поехали на радостях, да и Лидия решила побывать у родителей. А кто был священник... не помню... а церковь была маленькая, в честь Архангела Михаила. – ответил Сергей.
– Вот. Павел, слушай, что скажу. – обратился, вдруг, отец Василий к монаху. – Только пойми правильно. Летом этот Сергей убiл своего отца. А до этого всегда бежал к нему по первому зову. Боялся Серёжа папу, а тот говорил ему: "Ты сын, ты мне должен". Вот что. Жену Серёжину Олег Валерьевич не любил, а под конец даже хотел, чтобы сын с ней развёлся. Потом он попросил отвезти его в мечеть, стало страшно Серёже, что папа связан с террорiстами. И, сначала отpaвiл его, а потом вывез в горы и "замёл следы". Затем, Серёжу оправдали, хотя он во всём признался, ибо обыск, в квартире папы, поверг его в шок. Тот был связан с очень опасными людьми и был одним из вербовщиков. Пока он так отвлекался на папу, незадолго до всех этих страстей, жёнушка его погуляла с каким-то Умаром и сейчас от него беременна. Потом, она рассказала Серёже, что ещё в 19 лет родила сына и оставила его в роддоме в Москве. Чувствуешь, что творится?
Монах Павел только качал головой и крестился. Потом, тяжело вздохнув, сказал:
– А что он хотел-то, этот папаша? Он убiл жену с ребёнком в утробе... И ему досталась та же участь – не своей смертью умереть. Только вот, чем думал ты, Серёжа, когда отцу поверил и простил его?
– Да... не знаю... Уговорил как-то... – пожимал плечами Сергей.
– Вербовщик... талантливый... жуткий человек. – сказал батюшка Василий и встал из-за стола.
Сергей тоже встал и сказал:
– Может, отвезёте меня домой, отец Василий? – попросил раскрасневшийся Сергей.
– Куда ж я денусь? Раз взялся тебе помогать, то буду. Епитимья тебе дана. Кайся. Господь простит тебя, верь только, надейся. Но не впадай в уныние, худые мысли гони от себя. Ты нужен детям, ты хороший отец. Пошли, поехали. – похлопав по плечу Сергея, сказал батюшка.
– Однако, странная у тебя тёща... – произнёс, задумчиво, монах.
– Ты помолись. А мы поедем. Я позвоню тебе вечером. – сказал Павлу отец Василий.
Сергей попросил ручку и листочек. Переписав имена всех своих родных, и живых и усопших, отдал его монаху. Тот только доброжелательно кивнул.
Продолжение следует...