Зимой, когда ночи были длинные - предлинные, Фрося выкроила матери кофту из пододеяльника, подаренного когда-то Семёном и шила вечерами. Чтобы мать не надоедала своими указаниями выкроила косынку и отдала для вышивки. Цветных ниток не было, и Таиса стала вышивать белыми. Вышивала она днём, сидя у маленького окошка. Мать видела без очков. Узор получался очень красивым.
Глава 216
Фрося сняла платок с головы племянницы и показала багровый кровоподтёк на щеке.
- Ясно. А нам брэшэ, - сват взял висевшую под навесом плеть и постучал рукоятью в окно. Вскоре появился зять.
- Батя, Вы мине звали?
- Звал. Чо цэ такэ? – показал на щёку невестки.
- Нне знаю, где она была и хто ей синяк наварыв, - пожал плечами Сашка.
- Ны знаишь? Счас взнаишь, - отец схватил сына за шкирку, толкнул на землю и начал охаживать плетью. – Ны знаишь? И так ны знаишь?
- Батя, больше ни буду. Ни бейте! Больнооо!
Мать не вмешивалась. Она стояла рядом и вздрагивала всем телом при каждом ударе, но молчала.
- Больнооо, - орал взрослый мужик, пытался вывернуться и убежать. Да куда там!
- Батько, хватэ! Ты ёго вбьешь, - подала голос мать и отошла в сторону. Фрося с Любой стояли точно в столбняке.
- Ще укусышь или щипнышь, выгоню с дому, - сказал отец и повесил аккуратно плеть на гвоздик туда, где она висела раньше. По его тону было понятно, что точно выгонит и никогда не простит.
Сашка встал, поддёрнул слетевшие штаны и похромал в сад.
- Сваха, прохоть, - пригласил сват. – Не обиссудь, что прыйшлось поучить сына. А мы усё думалы и гадалы, чо от нёго уси дивчата шарахаюца. А оно вон чо, кусаица як кобель цепной и щипаица.
- Нет, я пойду. Мне ещё на работу забежать нужно.
- А дэ ты робышь?
- В столовой.
- Поганэ мисто. Матюки там слухать.
- По всякому бывает.
- Тётя, я тебя провожу, - вызвалась Люба.
- Ну, проводи чуть-чуть. Пошли быстрее. Заходите в столовую. Даша вкусно готовит – пригласила Фрося.
- Тётя, я боюсь. Он теперь меня и вовсе грызть будет.
- Если посмеет, кричи на всю хату, свёкор у тебя нормальный человек. Добавит, - посоветовала Фрося.
Родители Сашки к невестке относились нормально. Жалели её, ходить за хозяйством не позволяли. Сына приструнивали и не давали возможности обижать молоденькую невестку. Официально брак не зарегистрировали. Люба прожила с ним один год. Детей не было. И через год сбежала. После смерти отца Сашка вновь взялся за своё. Он щипал и кусал жену, получая от этого огромное удовольствие.
***
В тот день Фрося пришла домой расстроенная. Таисия сразу поняла, что-то произошло.
- Фроська, рассказуй, чо стряслося.
- Да ничего, всё нормально, - попыталась увильнуть от ответа Фрося.
- Ны брыши матэри! Кажи, чо стряслося?
- Да зятёк этот новоявленный, обижает нашу Любу. Кусает, щипает. Она вся в синяках.
- Я так и знала, что от алкаша нычого хорошего ны побаче унучка. Так, завтра на работу ны пидышь, а повыдэшь мине до сватив. Сама я ны дойду. Я знаю ёго мать. Колысь мазала у ных. Хороша така женщина. Пацан тоди ще малый був.
- Мама, завтра у нас комиссия с проверкой. Не могу я завтра Вас вести в такую даль. И что Вы там будете делать?
- Побью ёго.
- Опоздали. Сёдня батько ему плетей всыпал. Орал зятёк не своим голосом, - ответила Фрося.
- А ты виткиля знаишь?
- Была я там, за Любу ходила заступаться.
- Ага, сёдни ходыла, а завтра ны можишь.
- Вот и не могу. Завтра у нас проверка. Сегодня я отпросилась, а завтра не смогу. Вы же не хотите снова без копейки сидеть?
- Та мини та чо?! Цэ тоби гроши нужни. Расскажи, чо там було.
- Пришла я с Любой к сватам. Они под навесом сидели. Показала им синяки на Любе. Сват взял плётку и отходил Сашку. Сказал, что если тот ещё хоть раз так сделает, то выгонит его из дома.
- Правильно сказав. Я б тоже так сказала, но цэ ны поможэ. Будэ тайком забижать, - покачала головой Таисия.
- Мама, не будет. Я теперь частенько буду заглядывать к ним в гости. Проверять буду. Как только увижу, хоть маленький синячок, приведу Любу к нам.
- До матэри выды. Хай любуица, чо натворыла. Бизмозгла.
***
С сестрой Татьяной Фрося подружилась. Иногда бегала к ней в гости. Нина полюбила Фросю и не слезала у неё с рук. Таня была добрая и спокойная. Часто рассказывала о жизни в степной станице. Фросе всё было интересно. Особенно нравилось слушать о жизни зимой.
- Там нет леса, - говорила Таня. - Топят камышом и кураём (перекати поле). Курай – это такой бурьян, кусты круглые. Осенью высыхают и гонит их по полям ветром. Вот эти кусты собирают и топят ими. А в основном топят там кизяком. И вот таких огромных печей, как у нас, там нет. Топить их нечем. Широкую грубу называют печь, но на ней не спят, только готовят и хлеб пекут.
- Как же так, печки нет? А старики, где спят?
- За грубой делают лежанку, там и спят. И дети там растут. Тёпленький закуток небольшой, - отвечала Таня.
- А кизяк – это что?
- Кирпичи из навоза от коров, высушенные на солнце. Они много тепла дают. Мы каждый год летом сушили кизяки, чтобы зимой не бегать по степи за кураём.
- У нас зимой волки были, на гору боялись ходить за хворостом, - сказала Фрося.
- Там тоже волки были. Иногда по дворам рыскали.
Поговорить с Таней было интересно. Фрося всегда спрашивала о Тоне, которая осталась жить с бабушкой в Темижбекской.
- Письмо прислала. Бабушка устроила её в колхоз ученицей бухгалтера. Она-то у меня 7 классов закончила. Хорошо училась. Счас на бухгалтера выучится, это не тяпкой махать в поле, - рассказывала Татьяна. – Ваню уже вызывали в военкомат. Заберут, наверное, в армию.
- Конечно, заберут, - соглашалась Фрося.
А вот спросить о том, почему сестра вернулась в Ахметовскую, Фрося не решалась. По рассказам сестры получалось, что со свекровью она ладила, хоть и пропал Николай в голод. Василина даже была не против, чтобы Таня нашла себе мужчину. Нина родилась в 41 году. Кто был её отец, и что произошло, Татьяна не рассказывала. Фрося и не расспрашивала. О своей жизни в Ростове тоже особо не распространялась.
Таня была гостеприимной хозяйкой. Всегда угощала Фросю тем, что у неё было. Приглашала к столу, кормила картошкой или кашей. На гостинец всегда наливала бутылку подсолнечного масла и давала кусочек козьего сыра. Крёстная козу держала. Передавала Татьяна матери то платок, то рубашку.
Мать с непроницаемым лицом принимала подарки, но в гости дочь не звала и внукам никогда и ничего не передавала.
***
Фрося всё также работала в столовой помощницей. Работы было много. Выходной перенесли на понедельник. Теперь и в воскресенье нужно было выходить на работу. Таисия сердилась.
- Я тэбэ дома ны бачу.
- Мама, как так не видите? Я после работы - сразу домой. Задерживаюсь только иногда. Я всё время с Вами. Огород чистый, курочки накормлены, вода всегда есть. Завалинку я подправила и помазала. Что ещё? В воскресенье всегда много посетителей. Места у нас мало. Иногда приходится столы на улице накрывать. Чем больше посетителей, тем больше нам платят.
- Ну, хватэ трищать, як сорока. Погано мэни. Ось откопала я у сундуки твий подарок, чо Сенька тоби на Дэнь рожденя дарыв. Поший мени с нёго билу кохту, спидню юпку и рубаху. Да, платок ны забуть, билэнький зробы, а я ёго вышию. Цэ будэ мини на смэрть.
Фрося оторопела уставилась на мать.
- Мама, фашисты всё обыскали, а Сенин подарок не нашли?
- Ны найшлы. Я ёго у тряпку завырнула и пид сундук запхала. Воны у сундуки копалыся, а пид нёго ны заглядувалы. Пока ны забула, я клубочок с Мотькиным писком у свою подушку на пички засунула. Колысь отдашь. Як Жорка вэрнэца, так и отдашь. Поняла?
- Ма, чего это Вы помирать задумали? Жизнь только налаживаться начала. Про киржин (суррогатный хлеб с молотой корой боярышника и листьями лебеды) уже и думать забыли, хлебушек пшеничный едим. Живите, мама. Семён Павлович вернётся, кто его встречать будет?
- Ны вэрныца вин уже ныколы. Ны жды. Устраюй свою жизню, - хрипло ответила Таисия и вытерла сухие глаза.
- Мама, ну, как мне её устраивать? Кроме увести чужого мужа, а по-другому никак.
- Я тоби дам, увести чужого мужа. Ны смей позорыца! – ответила Таисия и погрозила пальцем дочери. – Дытыну роды для сэбэ. Я помру, скушно тоби будэ. А свою жизню на систёр своих та плэмыныкив ны трать. Ны благодарни оны.
Этот разговор запомнился Фросе. Мать будто прощалась с нею и оставляла распоряжения на будущее.
***
Зимой, когда ночи были длинные - предлинные, Фрося выкроила матери кофту из пододеяльника, подаренного когда-то Семёном и шила вечерами. Чтобы мать не надоедала своими указаниями, выкроила косынку и отдала для вышивки. Цветных ниток не было, и Таиса стала вышивать белыми. Вышивала она днём, сидя у маленького окошка. Мать видела без очков. Узор получался очень красивым.
- Вчись вышивать, - покрикивала Таисия.- Неумеха.
Фрося ничего не отвечала, только кивала и продолжала шить. Она не торопилась шить матери одежду «на смерть». Надеялась, что весеннее солнышко взбодрит Таисию, и она ещё поживёт. Фрося не представляла, как будет жить одна без матери. Часто тосковала, но матери не показывала. Всегда была спокойной и довольной. Мать для неё была стеной, поддерживающей и защищающей.
Продолжение здесь
Все главы здесь
Доброе утро, уважаемые подписчики!