Когда я говорю о красоте вымысла, я имею в виду все виды искусства. Как тесно они связаны друг с другом, переплетены! Нет смысла выяснять, какой из них сильнее воздействует на человеческую душу. Кажется, что литература. Однако литература просто доступнее большей части человечества, а среди этой части есть актёры, художники, музыканты…Симбиоз разных видов красоты, делает наш мир ещё прекраснее.
Рихард Вагнер соединил театр и музыку: он разработал лейтмотивную систему - каждый персонаж появлялся на сцене под свою музыку, как бы его характеризующую. Мало того, каждое событие и даже тема сопровождались определенной мелодией.
Василий Васильевич Кандинский считал, что цвет и форма могут вызывать у зрителя эмоциональные отклики, подобно тому, как музыка влияет на слушателя.
Цвет является средством, чтобы осуществлять непосредственное влияние на душу. Цвет — это клавиш; глаз — молоточек; душа — многострунный рояль. Художник есть рука, которая посредством того или иного клавиша целесообразно приводит в вибрацию человеческую душу (В.В.Кандинский)
Когда мы говорим о симбиозе видов искусства, невозможно не вспомнить такое направление второй половине XIX века, как прерафаэлиты.
Прерафаэли́ты (англ. Pre-Raphaelites) — направление в английской поэзии и живописи во второй половине XIX века, образовавшееся в начале 1850-х годов с целью борьбы против условностей викторианской эпохи, академических традиций и слепого подражания классическим образцам. Название «прерафаэлиты» обозначало духовное родство с флорентийскими художниками эпохи раннего Возрождения, то есть художниками «до Рафаэля» и Микеланджело: Перуджино, Фра Анжелико, Джованни Беллини и других
https://ru.wikipedia.org/wiki/
Выбирая сюжеты известных произведений прерафаэлиты стремились к тому, чтобы создавать живые, реалистичные образы. Для них литература была основным источником вдохновения. Особенно близка им была яркая наполненная различными эмоциями поэзия Шекспира. Яркость красок полотен достигалась особым приёмом: картины писались по белому грунту, усиливающему звучность и насыщенность цвета.
Для подтверждения выше сказанного можно выбрать сонет №8 У. Шекспира в переводе С. Маршака и иллюстрацию к нему.
То - музыка, но звукам музыкальным
Ты внемлешь с непонятною тоской.
Зачем же любишь то, что так печально,
Встречаешь муку радостью такой?
Где тайная причина этой муки?
Не потому ли грустью ты объят,
Что стройно согласованные звуки
Упреком одиночеству звучат?
Прислушайся, как дружественно струны
Вступают в строй и голос подают, -
Как будто мать, отец и отрок юный
В счастливом единении поют.
Нам говорит согласье струн в концерте,
Что одинокий путь подобен смерти.
Полотна отображали «критические моменты», в которых эмоциональный накал эпизода сцены достигал высшей точки. Вот картина Уильяма Холмана Ханта «Валентин спасает Сильвию от Протея» На ней изображена сцена из пьесы Уильяма Шекспира "Два веронца", эпизоды из V акта, сцены IV. Слева направо изображены Джулия, переодетая пажом, Сильвия, Валентин и Протей, влюбленный в Джулию.
К сожалению, искреннее желание - прочитать Шекспира как можно точнее - не всегда находило отклик у критиков. Так газета «Таймс» писала по поводу этого полотна
Трудно подобрать для печати слова, чтобы передать наши впечатления от того непонятного для ума и неприятного для глаз зрелища, которое являют собой картины художников, называющих себя прерафаэлитами.
Правда, известный критик Джон Рескин восторженно отозвался об этой работе Ханта, впрочем, как и о картине «Офелия» ещё одного прерафаэлита – Артура Хьюджеса.
В трагедии Шекспира «Гамлет» эта героиня сошла с ума, когда принц датский, которого она любила, убил её отца Полония. Безумие стало причиной её смерти.
Для прерафаэлитов важным было понятие художественной правды, всё нужно было изобразить не только так, как в жизни, но и так, как в тексте автора. Поэтому иногда встречались полотна с одинаковым названием.
Вот ещё одна «Офелия» кисти Джона Эверетта Миллеса. Эта картина по праву считается шедевром живописи второй половины 19 века. Художнику в тот момент было всего 22 года. Натурщица та же, с которой писал свою «Офелию» Артур Хьюджес – Элизабет Сиддел. Но как отличаются эти полотна!
Посмотрите, как правдива фигура ещё поющей, но через несколько секунд навеки замолкнувшей юной девушки, написанной Миллесом, как реалистична её рука, погружённая в воду, как совершенны детали.
Эту сцену Миллес писал в два этапа: вначале, выбрав живописный речной уголок, писал с натуры его. Чуть было не утонул при этом. А уже после того, как закончил пейзаж, в зимние месяцы, стал работать над образом Офелии. Элизабет Сиддел позировала, лёжа в ванне с теплой водой. Однажды отказали лампы, подогревающие воду, но натурщица решила не прерывать позирование, что обернулось для неё простудой. Поистине искусство требует жертв.
Но зато как прекрасны эти два вымысла: поэта и художника- соединённые в одно произведение. Мастерство Миллеса не только обеспечило ему блестящую карьеру (он стал президентом Королевской Академии художеств) но и подарило многим поколениям читателей и зрителей такое великолепие, как его «Офелия»