Говоря об этническом самоощущении и идентичности крымских татар, нужно отметить несколько важных черт:
Автор - Надир Бекиров
Значительная часть крымских татар, вплоть до депортации 1944 г., считала себя «просто» татарами, что имеет отражение и в фольклоре, и в произведениях общественных деятелей и интеллигенции, включая Исмаила Гаспралы, Бекира Чобан-заде, Решида Медиева, Амди Гирайбая и других.
Это не означает, что они не чувствовали или не понимали различий с другими татарами, но для них они имели второстепенное значение. В значительной мере в быту обычным словоупотреблением является «татар». «Сиз татарсызмы?» Причем уточнение «крымский» возникает только в случае оснований сомневаться, что собеседник или третье лицо именно крымский татарин. «А, Казан татары экен!».
2. Акцент на собственно крымско-татарском появился в результате депортации 1944 г., ставшей этнодемографической катастрофой для крымских татар. По приблизительным данным, в первые ее годы погибло около 46% крымских татар. Думаю, на деле гораздо больше, потому что настоящих исследований по сей день не проводилось. У самих крымских татар, в том числе социологов, нет для этого возможностей.
Власти ни одной страны, в которой проживали или проживают крымские татары, не были заинтересованы в этом, наоборот, любые социологические обследования крымских татар запрещались или пресекались.
Цифры же, которыми оперировали и оперируют советские, узбекские, украинские и т.д. власти, указывают на подтасовки. Употребление слова «Крым» в связи с крымскими татарами категорически запрещалось, а при нарушении запрета преследовалось властями. Язык, песни, сказки, музыку, танцы нельзя было называть крымско-татарскими, только «татарскими», упоминание географических крымских названий, событий, исторических лиц, изымалось отовсюду.
Одновременно в Крыму уничтожались памятники крымско-татарской культуры, была стерта с лица земли историческая топонимика, экскурсоводы и исторические исследования и беллетристика одновременно умудрялись рисовать образы средневековых крымских татар как исключительных лентяев, живших разбоем и насилиями над славянами, и просто отрицать существование крымско-татарского народа в ХХ в., за исключением каких-то предателей, встречавших Гитлера в Крыму хлебом-солью и выдававших крымских партизан, русских и украинцев, а впоследствии сгинувших с лица земли.
3. В списке народов Советского Союза крымских татар не было ни в каком виде, ни в переписях, ни в научных исследованиях, ни в документах. Было невозможно при обязательном указании национальности в паспорте, записать «крымский татарин», надо было указать только «татарин»/«татарка».
4. Принимались специальные меры, чтобы обозлить крымских татар против татар Поволжья и противопоставить их друг другу. Например:
- В коменданты спецпоселений, фактически концлагерей, в которых содержались крымские татары, назначались казанские татары со всем присущим им перечнем полномочий и обязанностей (вести учет, наказывать, запрещать и т.д.). В старшем поколении крымских татар достаточно болезненных воспоминаний по этому поводу.
- Впоследствии оперативное сопровождение крымских татар, особенно активистов национального движения, нередко обеспечивалось служащими КГБ-татарами, хотя, разумеется, участвовали и лица других национальностей.
- Известны высказывания Первого секретаря ЦК КПСС Н. Хрущева в ответ на массовые обращения крымских татар с просьбой о возвращении на родину и восстановлении национальной государственности по примеру других репрессированных народов (чеченцев, балкарцев, калмыков и т.д.) после ХХ съезда в духе – если хотите, езжайте в свой Татарстан.
- Известно также, что в 1970-е гг. какая-то депутат Верховного Совета ТАССР (имя не смог установить), выступала в ответ на обвинения СССР в притеснениях крымских татар в том смысле, что вот она – татарка, ее никто не притесняет и это все антисоветская пропаганда и ложь.
- Разумеется, доходя до крымских татар, эти факты, с одной стороны, формировали у них настоятельную потребность акцентировать именно свое крымское происхождение и особость, а с другой, в значительной мере воспитывали недоверие и недружелюбие по отношению к любой попытке отождествить их с татарами «вообще».
5. Поскольку последствия депортации 1944 г. не преодолены по сей день, у крымских татар до сих пор существует определенная осторожность в отношении представления их «просто» татарами или от желания отмахнуться от особенностей их языка, культуры и самосознания.
Не восстановленный в правах и даже в демографическом состоянии народ (крымских татар до сих пор меньше, чем в 1941–1944 гг., не говоря уже о временах ханства), безусловно, очень болезненно воспринимает любое действие или заявление, способное подорвать его идентичность или само существование.
6. Парадоксом является то, что массовые репрессии, уничтожение после аннексии XVIII в., эмиграции и даже депортация 1944 г., несмотря на ужасающие последствия, одновременно консолидировала крымских татар в единую нацию. Насильственное расселение в спецпоселениях, не учитывавшее любые географические особенности, способствовало тому, что крымские татары заключали браки в значительной мере с крымскими же татарами, жившими с ними поблизости в местах депортации. Часто получалось так, что выходцы из разных регионов и групп крымских татар роднились, их общие дети и внуки уже не могли отнести себя, например, к ногаям или ялыбойлю, они становились просто крымскими татарами.
Практически власти всех видов, начиная с 1944 г. и текущего времени, предпринимают меры к тому, чтобы крымские татары не имели возможности выбирать место жительства в Крыму по своему желанию. Из 300 ныне существующих новых поселков, основанных после возвращения крымскими татарами, лишь в одном случае власти выделили землю под строительство до того, как она была фактически занята репатриантами.
В Крыму в 1990–2000-е гг. известны десятки (!) случаев принудительного сноса тысяч домов крымских татар, организованных властями. Следствием этого явилось то, что чаще всего крымские татары живут не в тех местах, где проживали и откуда были депортированы их предки.
В свою очередь, это также влечет за собой смешение этнических, языковых, антропологических типов, снижение значимости старых групповых и субэтнических различий.
7. Таким образом, несмотря на расово-антропологическое и языковое многообразие, происходит дальнейшая метисация крымских татар, а в языково-культурном плане наблюдается определенная унификация, хотя и наряду с сохранением и даже возрождением некоторых традиционных особенностей. Более того, для самосознания крымских татар характерен акцент на том, что мы все один народ, подчеркивание близости и родства всех крымских татар между собой, общности исторической судьбы и национальных интересов.
8. Ситуация, описанная выше, однако, дала и побочный, но достаточно негативный эффект. В конце 1990-х – начале 2000-х гг. в среде крымско-татарской интеллигенции появилась пока еще немногочисленная, но очень активная и неразборчивая в средствах группа, которая видит решение всех проблем в отказе от исторического и совершенно родного для большинства народа, имени «татар» (даже понятия «крымские татары») и переход к абсолютно искусственному, ими придуманному, псевдоэтнониму «кырымлы».
Они имеют некоторый успех среди плохо знающих свой язык, историю и культуру слоев крымских татар (а о том, чтобы крымские татары знали все плохо, десятилетиями «заботились» советская и все последующие власти), обещая через отказ от своего национального имени обратить всех врагов в друзей, и привязать таким фокусническим образом происхождение и естественные права народа к территории Крыма.