Ранней весной на границе с Якутией начали работу на объекте выполнять. Там у нас был комплекс- триангуляция, ПВП, нивелирование. Объединились с коллегой Володей Фоменко и то наблюдали ,то записывали. Снега в тайге было ещё море. Вездеход жалели и старались больше ножками и на лыжах передвигаться. Стало совсем тепло, снег лип на лыжи. Выполняли теодолитный ход, шли по старому геофизическому профилю. С теодолитом и светодальномером шёл Володя Фоменко, а я выставлял штатив с отражателем впереди, подыскивая подходящее место. После меня оставалась траншея в снегу глубиной с метр. Проползу сотню метров и падаю без сил. Пот градом льёт. Отдышусь и дальше ломлю целину. Наша собака лайка Люська топала следом, удобно же ей по протоптанному идти. Ставлю очередной штатив и валюсь в снег, задыхаясь. Вдруг, Люська насторожилась, уши топориком. Прыгает в сторону, утопая в сугробах, и пробирается к сосне метрах в ста от меня. Вижу, наверху что-то чёрное зашевелилось. Никак, соболь? Должен быть ещё выходным мех у него. А мелкашка сзади у Вовки. До него метров двести. Люська доползла до сосны и, высунув нос из сугроба, тонким голосом с повизгиванием лает. Соболь в ветках шевелится. Боюсь, убежит поверху. Тащусь из последних сил к Володе, сообщаю ему про соболя, и уже вдвоём возвращаемся. Лезем смело, не скрываясь, на лай собаки. Уже видим, как соболь крутится на ветке, почему-то издавая странные звуки. "Кох, кох, кох.." Вдруг, пушнина взмахнула крыльями и с шумом, осыпая Люську хвоёй, улетает.
-Блииин...
Глухарь, оказывается, на дереве сидел.
