В конце 90-х, когда шоу-бизнес стал развиваться по мне непонятным траекториям, развеселая судьба-индейка занесла меня продавцом музыкальных инструментов в один из магазинчиков.
До этого я одиноко и горделиво фарцевал по тайным московским закоулкам, договариваясь с такими же, как я, заблудшими, усталыми и, тем не менее, не теряющими оптимизма людьми: торговал в подземных переходах метро самоиграйками типа Yamaha PSS 51 и прочими «тампсониками». Затем я осторожными гребками опытного плавца выплыл на куда более удачливую ниву белорусского крестьянина с довольно забавной фамилией Скоморох, который и предложил мне теплое местечко у себя на Новослободской в магазине музыкальных инструментов.
Именно там, в 1999 году, на излёте 21 века, я повстречал своего давнишнего знакомого Диму Постовалова, который в своё время, а именно в 1986 году, играл в случайно и спонтанно образовавшейся группе «Неунывающие децибелы» на клавишах «Вермона», где я имел удовольствие петь песни Александра Розенбаума.
И всё было бы ничего, если бы Дима впоследствии не раскрутился и не стал лидером электронного проекта Arrival, написав попутно нетленную песню для группы «Демо» — «Солнышко в руках».
И вот одним тёплым летним днём, открылись двери моего гостеприимного музыкального логова, и Дима впорхнул туда, паки птица, оглядывая мир гитар и синтезаторов своими весёлыми, слегка прозрачными глазами. Мне не составило особого труда его узнать, и я бросился к нему с тёплыми дружескими объятиями.
— Здорова, Димон, — сказал я. — Узнаешь?
— Не может быть! Серый, ты, что ли?
— А то!
Так мы начали наш приветственный диалог.
После взаимных эскапад и ощупывания друг друга на предмет спортивной мускулатуры мы пришли к выводу, что мы по-прежнему бодры и веселы, и нам самое время продолжить наше общение.
Дима сказал:
— Ты знаешь, Серый, я сейчас убегаю по делам. Ближе к вечеру у меня встреча на Арбате с Ромой Рябцевым. Может быть, слышал о таком?
— Ещё бы! — ответил я. Рома Рябцев был клавишником, хедлайнером и певцом группы «Технология», которую продюсировал также бессменно-бессмертный Айзеншпис. Его хит «Нажми на кнопку, получишь результат» звучал из каждого утюга. Мне ли не знать Рому?
— Конечно, знаю.
— Ну вот и подходи, вернее, подъезжай на Арбат к …часам.
Временной континум был обозначен, и мы с Дмитрием, обменявшись рукопожатием, расстались с твёрдым намерением увидеться через несколько часов, что, собственно, и произошло.
Подъехать на Арбат было делом несложным, и вот я уже в назначенном месте увидел своего визави в компании с тем самым (Карл!) Ромой Рябцевым. Рома оказался довольно не пафосным компанейским чувачком, и мы очень быстро нашли общий язык, а после обмена некоторыми осторожными и качественными любезностями наш тройственный союз заиграл новыми красками.
Мы общались на тему музыки, аранжировок, шоу-бизнеса и прочих сопряжённых вопросов, что только сближало нас. После того как мы поняли, что у нас всё чудесно складывается, Дмитрий неожиданно предложил:
— Пацаны, погнали ко мне на «Спортивную», там мы продолжим, пивка возьмём, поболтаем!
Что мы, собственно, и сделали…
Доехав до «Спортивной», мы по дороге прихватили достойного пива в количестве, явно превышающем наши запросы. Дома у Димона мы засели втроём, обложившись свежезакипевшими креветками и, собственно, пивом.
Пиво лилось, креветки поглощались, и это было здорово. После, уже не помню какого, литра во мне стали просыпаться один за другим демоны. И один из особо обнаглевших рогатых тварей стал нашёптывать мне довольно настойчиво на ухо:
— Позвони Айзеншпису, ведь ты помнишь, как эта сука пыталась тебя замутить и позвать в Таллинн, чтобы заняться с тобой явно не тем, чем занимаются джентльмены!
Об этой презабавной истории я уже писал в своей главе «Как я отказал Айзеншпису» и поэтому те, кто её прочитал, уже в курсе моих перепитий с этим удивительным человеком, которого в своё время называли «продюсером номер один».
Поняв, что Судьбы не избежать и надо закрывать гештальт, я, слегка пошатываясь, побрел к телефонной трубке и, поскольку память у меня была тогда очень хорошая, набрал искомые цифры номера Айзеншписа.
Мне повезло: он оказался дома и поднял трубку. Недолго думая, я поведал всё, что думаю о нём, но особо ценным в тот знаменательный момент показалось то, что я назвал его ярким предводителем куриного царства, к которому без всякого сомнения внутри себя его и относил.
Айзеншпис, прожив к тому времени уже немалую и многотоудную жизнь и повидав, видимо, также с лихвой, впал в благоговейный ступор и завис. Воспользовавшись тем, что он наконец-то получил то, чего, по глубочайшему разумению, заслужил, я положил трубку и, улыбаясь, счастливый и облегчённый, вернулся к своим товарищам…
Пир продолжался: мы настолько раздухарились, что мне любезно предложили остаться ночевать, благо у Димы была трёхкомнатная квартира. На следующий день, ибо утро было безнадежно пропущено сладким сном, где-то в начале первого зазвонил телефон, и Дима, чертыхаясь и шлепая тапками, побрёл отвечать.
Я к тому времени тоже начал счастливо просыпаться и услышал, как Дима разговаривает с кем-то по телефону. После чего звук шлепающих тапок приблизился к моему ложу и Дима с удивлением сказал: «Тебя к телефону».
— Кто? — спросил я.
— Айзеншпис, — кратко рёк Дима.
«Ясненько», — подумал я про себя. «Время разбрасывать камни, время их собирать». Я взял трубку, и на том конце провода вкрадчивый и в то же время нагловатый голос спросил:
— Это ты мне вчера звонил?
На что я хриплым и явно неузнаваемым для оппонента голосом пробасил:
— А вы, собственно, кто?
— Я Юрий Айзеншпис, — ответили мне на том конце.
На что я опять же без всякого раздумья ответил:
— Вы знаете, никакого Айзеншписа я не знаю и вам не звонил.
— Точно?, — поинтересовался, видимо, в конец огорошенный Айзеншпис.
— Век воли не видать, — ответил я и положил трубку.
Таким образом, я наконец-то восстановил искомую справедливость. И сложно, наверное, представить, что творилось в моей разухабистой весенней душе, когда я смог сказать почти в глаза этому горе-продюсеру, кто он есть на самом деле.
Пацанам я не стал ничего объяснять: просто как-то отшутился, и мы мило продолжили пирушку, поскольку пива мы взяли столько, что можно было напоить им явно не один взвод оголодавших стройбатовцев….