Предновогодний день в районе ЦВА (Центрально Восточной Атлантики) был наполнен летучими рыбами, тропической жарой и судовыми активистами, снующими в поисках новогодних декораций.
Не все активисты были одинаково трезвы, но при этом тщательно скрывали свое малодушие перед командным составом рыболовного судна «Н». Невысокие волны лениво накатывались на ватерлинию и удивившись виду некоторых членов экипажа, поспешно отступали в сторону экватора. Запредельное по яркости солнце выжаривало протухшие останки рыбы, спрятавшейся в труднодоступные места промысловой палубы. Команда добычи тосковала над порванным тралом, и ленивыми взглядами сопровождала очередной пролет летучей рыбы над траловой лебедкой.
- Петрович отказался быть Дедом Морозом. Говорит, борода у него слишком черная для мужика с Великого Устюга - матрос палубной команды недовольно продел игличку через ячейку рыболовной сети.
- Так это легко исправить! Прикажем Петровичу измазаться в муке!
- Ему прикажешь! - матросы с опаской оценили материализовавшуюся на палубе фигуру боцмана, закрывшего собой половину тропического дня.
- Чего так медленно!?- фигура боцмана с басом из бочки нависла над ремонтной бригадой.
- Так это того этого, километровый разодрали трал, понимаешь, на молекулы!
- Короче, так - прогремела бочка- закроете меня в морозилке твиндека на 10 минут, пока борода не покроется инеем, а потом я выйду весь такой дедо-морозистый!
Идея понравилась всем и Петровича поместили в морозильник, не известив об этом никого, чтобы не испортить экипажу сюрприз.
Сотня человек деловито сновала по судну, примеряя на себе все элементы морского быта, весьма условно напоминающие карнавальные костюмы. Обезумевший судовой кот с визгом уворачивался от очередного новогоднего сапога, скачущего по трапам с выпученными глазами, опаздывающей на праздничный стол полутрезвой атлантической селедкой.
Тропические куранты ласково подкрадывались к полуночи.
- Дедушка Мороз!- сотня предновогодних глоток хором возглашала к главному герою праздничного торжества, призывая появиться.
Дед почему-то выходить не соизволил.
После пары десятков воззваний к дедушке из Великого Устюга некоторое сомнение закралось в морские души рыбаков, но быстро развеялось чарами откупоренных бутылок со спиртным.
Новогоднее утро рассветными лучами подкрадывалось к дрейфующему судну.
- А где у нас боцман? - капитан с недоумением просканировал экипаж.
Тропический холод предательски пробежал по новогодним мозгам представителей палубной команды. Неожиданно вспомнили, что каких-то 5 часов назад закрыли Петровича в морозилке на 10 минут.
Долго бросали пьяный жребий, кто пойдет открывать морозильную камеру. Смельчаком вызвался судовой кот, остальные, прячась друг другу за спины, подкрадывались к тяжелой водонепроницаемой двери.
Дверь распахнулась и в морозном паре выкристаллизовалась заснеженная фигура боцмана. Кот с удивлением оценил заиндевевшую статую, до неприличия напоминающую Венеру милосскую, откусил кусок замерзшего шнурка на ботинках на босу ногу и с визгом удалился от греха подальше.
Боцман оттаивал около часа, а потом, когда дефростация благополучно подошла к концу, тропический ураган обрушился на челюсти экипажа. Уцелел только кот, да и то только потому, что зацепился зубами за ремень Петровича сзади.
На Рождество маскарадные костюмы уже не понадобились. Остаточные сине-зеленые лица экипажа вполне органично вписывались в праздничную атмосферу, символизируя атавистические подарки Деда Мороза при выходе на волю.