— Таша, ты иди пока, ты же голодная. Я догоню тебя.
И не разрывая с Меленчуком зрительного контакта, целует меня в лоб.
***
Александр
Ни одна женщина до Тани не вызывал у меня столько чувств и эмоций. Только в начале моей головокружительной карьеры, но даже те нельзя сравнить с тем, что я чувствую рядом с этой женщиной. Маленькой, хрупкой, беззащитной, но такой сильной. И сейчас наблюдая за тем, как она медленно подходит к свободному столику, лицом ко мне, я начинаю жалеть, что вообще притащил её сюда.
И во всем виноват не столько её бывший, сколько этот мусор — Меленчук. Да, я знал, что он, как и я, пускал на жену своего друга слюни. Даже тот инцидент с угрозами и фотографиями в школе, был в курсе. И взял её с собой только с одной целью — чтобы те, кто её обижали, заставляли её истекать слезами, увидели, с кем она. Что теперь она под защитой. Моей! И даже в сторону её дышать, не то, чтобы смотреть, боялись.
В городе люди знали, с кем я вожу дружбу. Но не мои друзья сделали моё имя. А я сам. Годами, упорно работая, чтобы достичь в этой жизни всё, и взять с него всё, что был лишен после смерти родителей.
И эта женщина со светло-коричневыми, вечно грустными глазами ворвалась в мою жизнь, перевернув всё верх дном, при этом сама даже не догадывается об этом.
— Привлекательная женщина, — подал голос Меленчук, вырвав меня из мыслей. В голове появился красный цвет, и Меленчук сам не понял, что ступил в запретную территорию. Я не дурак, вижу, каким взглядом он смотрит на мою женщину. В моем присутствие. — В каком эскорт штабе она работает? Думаю, и мне понадобиться её услуги, — контрольным выстрелом в голову, добавил уже этот мертвец, тем самым вбив последний гвоздь в крышку моего терпения.
Неожиданно всё прекратилось. Рядом, как по команде, образовался Марат Ковалевский. Успешный адвокат в городе, и мой старый товарищ по несчастью. Именно так мы называем друг друга. Мы не друзья, и не враги. Просто товарищи по несчастью.
— Марат Ковалевский.
— Юрий Меленчук, — пока я пытался утихомирить свою злость, эти двое обменялись рукопожатием. И был рад, что Ковалевский появился не вовремя. Или вовремя. Это теперь смотря с какой стороны.
Пока эти двое обменивались любезностями, я зацепил взглядом фигуру Гончаровой. Наши взгляды с ней встретились, и даже отсюда мне было видно, какой у неё красивый взгляд. По тому, как она жует свою нижнюю губу, стало ясно, как она встревожена. Может зря я привел её сюда?
— Ты сейчас в неё дыру просверлишь, Волков, — ухмыляется Марат, когда мы с ним наконец, остались одни. Я пропустил момент, когда Меленчук исчез, оставив нас одних.
— Сам знаю, — хмыкнул. Мы с ним подошли в фуршетном столику, Ковалевский сразу накинулся на десерт. — А жопа твоя не слипнется? — усмехнулся, наблюдая за тем, как он смакует сладость.
— Ничего, ты же поможешь мне, когда мы окажемся на спарринге, — довольно улыбается, глазами жадно пожирая проходящую мимо нас официантку. Поднимаю бровь, не сводя глаз от его руки, в котором он обхватил бокал.
— Не жмет? — спросил участливо. Ковалевский мгновенно изменился в лице. Черты его лицо стал серьёзным и в глазах появилось отблеск ярости.
— Туше.
Добавил только одно слово и позволил себя неброско улыбнуться. Только вот за ним ему не удалось скрыть печаль, обхвативший его.
Стало ли мне стыдно за свой поступок? Я ведь отлично знал про это его слабость.
Нет, ни капли. Иногда это единственная решения, чтобы не позволить ему пойти по наклонной.
Ковалевский был лучшим другом Алексея, моего брата. И уже шесть лет моим верным соратником и что-то вроде семейного юриста. И если Алексей думал тем, что висит у него между ног, то Ковалевский думал головой. Конечно, это случилось после. Но такой же отбитой на всю голову, как и я сам. Сильный, с деловой хваткой, Ковалевский сам сделал свое имя, открыл собственную юридическую контору, и сейчас прославляется, как завидный «холостяк» страны.
— Можешь найти для меня кое-что, — говорю, когда возвращаю взгляд на него, и перестал пожирать глазами Таню.
— Ты меня обидел до глубины души, Саша, — издевательский говорит он.
— Ничего, переживешь. Ну как?
— И кто это бедолага и что успел натворить?
— Ты с ним успел уже познакомиться, — найти глазами подонка Меленчука не составила никакого труда. Он стоял в компании своего друга, Виктора, который волком смотрел на Таню.
— Этот тип, что ли? Скажу сразу, он не похож…
— Я заплачу любые деньги, если ты сделаешь всё, как надо. Гладко, без свидетелей и доказательств.
Ковалевский с минуту с прищуром изучает меня. С него исчезла напыщенная веселость, и теперь передо мной стоял достойный конкурент. Серьёзный и жесткий адвокат Марат Ковалевский.
— Я не нуждаюсь в деньгах, Саша, — говорит он, спустя несколько минут. — Услуга — это всё, что ты будешь должен мне.
Одолжения. Ненавижу быть перед кем-то в долгу. Особенно, если это не денежный долг. От него проще простого избавиться. Отдал деньги, скинул на карту, и всё. Вы в расчете. Но когда в дело вступает услуга, это утомляет.
Ожидания утомляет.
— Хорошо, тогда договорились. Завтра жду тебя в своем офисе. Обсудим детали.
Ковалевский кивнул головой, соглашаясь со мной. Неожиданно в зале прозвучал громкий звук, после чего наступила мертвая тишина. Только звук женских криков на фоне бьющего стекла, разбавил эту тишину. Не знаю, как я это понял, но в сердце сразу стало плохо. Отрывисто повернувшись, увидел Таню на полу, в луже алкоголи и осколок. А рядом с ней, возвышаясь и гладя свой живот, стояла жена Кузнецова.
Татьяна
В ушах стоит звон, как у нерабочего телевизора, заглушая все звуки вокруг. Жгучий стыд охватывает все мое нутро, когда я всем телом чувствую на себя многочисленные взгляды гостей и понимаю, как рядом кто-то шепчутся. И пусть умом я понимаю, что тут нет мои вины, и случившиеся просто случайность, моя не осторожность, оплошность с моей стороны, но кажется, что каждый, кто находится здесь, знает причину, почему это случилось со мной.
Я не думала, что жена Виктора осмелится подойти ко мне, и устроит тихую истерику. Именно тихую. Потому что шипела она, как змея, и при этом ядовито улыбалась. Хотя я видела, как она хочет закатить истерику. Разрушить меня прямо там, мою репутацию. Заставить выглядеть меня виновницей, разлучницей, хотя это она была им. Это она разрушила наш с Виктором брак. Это её беременность стала катализатором.
Я знаю, я жестока. И пытаюсь таким образом оправдать поступок Виктора.
Чертова чувства к бывшему мужу до конца не вымерли! Даже если в моем сердце больше не осталось теплых чувств к нему, но душа все равно болит, когда смотрю на него и на его жену.
Я не смогла осчастливить его, и подарить ребёнка. И эта мысль убивает меня.
Если бы его любовница не забеременела, и сейчас он с его новой женой пытались заделать наследника, я была бы рада. О, да, я чертовский была рада такому раскладу. Чего душой кривит и лгать самой себе.
И теперь, сидя в лужу из алкоголя, я чувствую только жгучую стыд. И если бы не Саша...
Господи, только я думала о нем, как рядом материализовался Волков.
Опустился на колени, не заботясь о том, что пачкает свою дорогую одежду алкоголем.
— Саш...
Всё ещё пребывая в шоке, назвала его по-простому. Всхлипнула, желая только одного. Как можно быстрее оказаться в его объятиях, укрыться в его сильных руках. Даже его подлость, и о том, что это он виноват во всем, забыла. Не хо ела об этом вспоминать. Да и винит его было бы глупостью. Сама виновата. Я же видела, как жена Виктора направляется ко мне. Видела и решимость на её лице. Понимала, что она собирается унизить, и возможно, опозорить меня перед гостями. Ведь многие из них знали мен, как жену Виктора, невестку семьи Кузнецовых. Но решила, что не сбегу.— Ш-ш, — обхватив мою голову сзади большой ладонью, Саша поцеловал меня висок, задержавшись там губами на несколько секунд. — Нигде не поранилась? Не испугалась? — засыпал меня вопросами, немного отодвинулся от меня, и я крепко схватилась за его пиджак, боясь, что он сейчас поднимется, развернётся и уйдёт. Оставит меня одной. Но он лишь осмотрел меня внимательным, обеспокоенным лицом.
Я поняла, что он волнуется, думает, что я поранилась.
Эта его забота тронула меня за душу.
— Со мной все в порядке, не успела пораниться, — мне показалось, что я закричала эти слова, но на деле мой голос звучал ниже, чем обычно. И слышал меня только он.
Конечно, мои слова не успокоили мужчину. Не успела я вдохнуть кислорода, как Саша ловко подхватил меня на руки. Одну руку просунул под согнутые колени, а другой обхватил за спину. Тихо вскрикнув, одной рукой обняла его за шею, оказавшись близко к нему. Носом уткнулась в его шею, ощутив, как дёргается его кадык. Другую руку опустила на его грудь, прямо на его бешено бьющее сердце. С моего платья на пол капала алкоголь, и пахла я тоже им.
— Отпусти меня, я грязная и от меня пахнет, — сморщила нос, когда в ноздри коснулся неприятный запах. Но сама противоречивая себя, крепко сжала пальцами его лацканы, не желая лишится его руки, его объятия и руки, которые надежно меня несли к выходу.
— От тебя пахнет яблочками, как в детстве, Ангел,— шепнул в мои макушку, затем последовал поцелуй. — Держись крепко за мою шею, — просил он отрывисто, двигаясь к выходу.
***
Татьяна
Саша привез меня к себе в квартиру в городе. Он не объяснил причину, а я не спросила. Всю дорогу до квартиры, мы оба молчали. То есть, молчала я, а Саша кем-то переписывался в телефоне, один раз сделал кому-то звонок, отрывисто и резко, зло что-то выговорил своему собеседнику. О чем был разговор, я не слышала, ушла в себя.
Физический я не могла отстраниться, потому что Саша не выпускал мою ладонь, нежно ласкал, словно пытаясь успокоить меня. Но вот с мыслями я была далеко. Я просто отстранилась от всего происходящего.
Думала, я переболела Виктором. Ан нет. Стоило увидеть его с женой, сердце заныло. Только сейчас я ощущала смешенные эмоции. Вроде бы чувства притупились, осталось только неприятный осадок на душе. И вопросы, на которого я не хотела бы знать ответы.
— Проходи, — Саша пропустил меня, закрыл дверь и подошел ко мне. Я остановилась в гостиной, скрестила руки на крест, обнимая себя. Оказавшись наедине, ощущала неловкость.
— Мне бы душ принять, да и переодеться, — сказала, когда Волков встал передо мной, сразу взяв меня в плен своих глаз.
— Всё в порядке?
— Да, кон…
— Ты в порядке? — перебил меня, даже не выслушав. По резкому тону, и как сузились глаза, а губы плотно сжал в тонкую линию, и дураку было понятно, врать не стоит. Саша отлично понимал, что ничего не в порядке. Видел мои эмоции. Их никогда не умела прятать или фальшивить. А стоило бы. В свое время Алла Эдуардовна пыталась изменить во мне эти черты, и вроде у неё почти получилось. И ключевое слово здесь — почти.
Но с Медведем не хочется врать. Пытаться нацепить на себя одну из этих масок. Да и не получиться. Он не позволить. Рядом с Волковым все мои доводы разума не работает. Я ненавижу его, даже презираю, но должна признать, он вызывает уважение. Потому что он не такой, как мой бывший муж.
«Ненавидишь? Презираешь?» — тут же отозвалась насмешливо мой внутренняя я. Заткнись хотелось кричать в голос.
Игнорируя его вопрос, я скосила взгляд за его спиной, заприметив дверь. Может он ведет к ванной?
Пытаюсь обогнуть стоящего передо мной Сашу, но тот не позволяет. Вскидывает руку и хватает меня за плечи, и как ребёнка, возвращает на месте. На этот раз приближает свое лицо, чуть опустив голову. И неожиданно его взгляд меняется. Эмоции прорывается наружу, и я заплакала. Как маленькая девочка, просто взяла и в голос разревелась. Хлюпая носом, размазывая по щекам слёзы. Его хватка на моих плечах становиться болезненным.
— Никогда больше не плакала по этому долбоебу! — выговаривает, сцепив зубы. А я некрасиво икаю, начиная пуще прежнего реветь. Периодический прорываюсь на икание. В этот момент становиться себя так жаль.
Вроде и причин для слез нет. Но все равно обидно. От чего, не понятно.
— Иди сюда.
Протягивает меня ревущую белугой к себе, одну руку запускает на мои волосы, другую положив на талию, обнимает меня. Уткнувшись носом в его твердое плечо, шмыгнула носом.
Не знаю, сколько мы так простояли. Успокоившись, и наконец, перестала плакать. Но покинуть его объятия я не спешила.
— Успокоилась? — я кивнула головой. — Тогда я приготовлю тебе горячую ванну.
Усадив в душе меня в мраморную раковину, Саша закатил рукава рубашки (пиджак был наброшен на мои плечи), проверил температуру воды. И когда ванна набралась водой, подошел ко мне, снял с раковины, как маленькую девочку, и снял свой пиджак. Выбросил на пол, и взялся за молнию на платья.
— Можно я сама? Пожалуйста.
С минуту он смотрел в мои глаза. Я уже думала, что он не выйдет.
— Я подготовлю тебе одежду. Ты голодна? — отрицательно покачала головой.
— Спасибо, буду благодарно за одежду, — и указала на свое испорченное платье.
— Всегда пожалуйста.
Саша оставив меня одной, вышел и вернулся со стопкой одежды через пять минут, когда я уже начала наслаждаться горячей ванной. Когда он неожиданно, без стука вошел, даже не думала прикрыться. Просто провожала его взглядом.
— Я постелил тебя в спальне, — сказал он, не смотря в мою сторону.
— Спасибо, — подтянула колени к груди, и положила голову на них, наблюдая за ним из под ресниц. — А ты где будешь спать? Мы… ты хочешь… — никак не могла сформировать свою мысль. Волновалась, как девственница, которая собиралась отдать мужчине свой первый раз. Хотя к чему бы?
Может кто-то посчитает меня дурой, которая сама не знает, чего хочет. У которой нет силы воли, готовая сломаться в сложный момент, и быстро забывающая, что недавно страдала по бывшему. Может, они правы, но сейчас именно мысль о Саше держит меня на плаву.
Неужели я влюбляюсь?..
Нет, такое быть не может. Я уже один раз поддалась этому чувству, и обожглась. Я из тех, кто однажды обжёгшись на молоке, будет дуть на воду. Но что тогда со мной происходит?
— Если ты только хочешь, — разворачивается ко мне, криво улыбаясь.
И столько эмоций в его взгляде. Столько обожания, что внизу живота сразу сладко и мучительно потянуло.
Саша не ждал моего ответа. Он вышел, оставив после себя гнетущую тишину и пустоту в моей душе. Там и так был раздрай, но после него ничего.
Я просидела под горячей водой ещё немного, пока вода не остыло, а меня не клонило в сон. Переодевшись в вещи, которые он принес, встала перед зеркалом в ванной комнате, посмотрела на свое отражение. Лицо бледное и красные глаза особенно бросались в глаза.
— Ну и чучело, — выговорила самой себе. А потом окатила свое отражение ещё раз придирчивым взглядом.
Мокрые волосы, которые липли к футболке, намокая ткань, и та самая мужская футболка, которая сидела на мне, как платье. И была я без белья, поэтому сейчас соски торчали от холода, и без трусов ходит было непривычно.
Тихо вздохнув, решила больше не заставить ждать Сашу. Наверное, он уже заждался меня.
Выходила из ванной я взволнованной. И все переживания из-за Виктора я забыла. Теперь меня волновала только один человек. Один мужчина, который держит меня рядом с собой из-за договора. То есть, рядом со своим племянником.
Застала его говорящим по телефону. Заметив меня, Волков завершил звонок. Я смогла услышать только последнее предложение, которое засело у меня в голове.
— Не знаю, как ты это сделаешь, Ковалевский, но чтобы этот уебок ещё пожалел, что только посмотрел на неё!
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Набихан Дилноза