— Женя, это не шутки! Мне срочно нужно поговорить, у меня жизнь на волоске! — в трубке раздался чуть надтреснутый голос Анны Александровны, и Женя невольно вздрогнула.
— Сейчас? У меня перерыв всего двадцать минут… — Женя сжала телефон, бросив взгляд на наручные часы.
— Срочно! Прошу… Иначе будет поздно!
Разговор оборвался. Женя некоторое время сидела неподвижно, ощущая, как в груди поднимается волна тревоги и одновременно раздражения. Анна Александровна — её бывшая свекровь, мать бывшего мужа. Она давно не звонила, зато когда появлялась, то непременно с какими-то странными «срочными» просьбами. «Может, и правда что-то случилось?» — подумала Женя и выбрала единственный вариант: согласиться на краткую встречу в ближайшем кафе.
Женя вошла в небольшое кафе неподалёку от офисного здания, где она работала. Там обычно сидели сотрудники бизнес-центра, иногда забегали студенты. Сейчас, в середине дня, было довольно тихо. Женя почувствовала, как холодный воздух с улицы ещё не успел выветриться из её пальто, и направилась к столику в углу, заказав самое простое — стакан воды, чтобы занять место.
Смотря на часы, она думала: «Почему я вообще согласилась? Сама же знаю, что разговор будет неприятным. Возможно, ничего серьёзного там нет, а просто очередная манипуляция…» Но её совесть не позволила отказаться. Анна Александровна была когда-то очень близка к их семье, пусть и не родная по крови — но сыграла роль в Жениных юношеских переживаниях, и теперь, видимо, хотела вновь воспользоваться этим «долгом».
На столе перед Женей лежала раскрытая записная книжка, куда она иногда заносила список рабочих задач. Но слова не шли в голову — всё затмил необъяснимый ком эмоций. Наконец она услышала, как входная дверь приоткрылась, и в зал вошла женщина с хорошей укладкой и в дорогом бежевом пальто. Выражение лица у неё было… довольное? Скорее показное превосходство. Это была Анна Александровна.
— Ах, Женечка, здравствуй! — начала гостья, томно вздохнув. — Прости, я опоздала, машин не было подходящих.
Женя кивнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение: «Машин не было подходящих… Конечно, надо же подъехать с размахом». Но вслух промолчала.
— У меня очень мало времени, — сообщила Женя, — так что давайте ближе к сути.
— Конечно, родная, — с лёгкой обидой протянула Анна Александровна. — Но можно я закажу чай? И… ой, вон те пирожные выглядят чудесно…
Она подозвала официантку и сделала заказ, словно никуда не спешила. Женя пристально смотрела на неё, пытаясь угадать, что же за «серьёзная» тема у дамы, которая так неспешно выбирает десерт.
Жене вспомнилось, как сегодня утром Анна Александровна позвонила и со слезливыми нотками в голосе заявила: «Дело жизни и смерти, не кому больше обратиться!» — а теперь эта женщина сидела, приподняв подбородок, и с интересом разглядывала ассортимент меню.
— Ну, — повторила Женя, слегка повысив голос, — у меня перерыв всего двадцать минут. Что случилось-то?
Анна Александровна сделала вид, будто только сейчас опомнилась:
— Ой, прости, я так волнуюсь… В общем, дело вот в чём: у меня серьёзные проблемы со здоровьем. Врачи говорят, нужна срочная операция. Очень-очень дорогая!
— Операция? — Женя старалась казаться спокойной, но внутри холодок пополз по спине. — Насколько всё серьёзно?
— Самая серьёзная форма! — Анна Александровна взмахнула рукой. — Если не сделаю операцию, то… всё, конец. Ну, ты же понимаешь…
— А почему вы сейчас об этом говорите мне? — Женя прикусила язык. Она не хотела выглядеть жестокой, но Анна Александровна, у вас есть сын, есть другие родственники. Почему именно ко мне?
— Других нет рядом, все заняты своей жизнью, — трагически пояснила женщина. — А я знаю, что ты… ну, у тебя хорошие родители, которые всегда помогали людям. Надеюсь на вашу поддержку.
— Поддержку? — Женя нахмурилась. — Вы хотите, чтобы я… что сделала?
— Сейчас расскажу, родная…
Анна Александровна отхлебнула чай, нахмурила брови и пробормотала:
— Мне нужны деньги. Много. Операция дорогая, а страховки у меня толком нет, и накоплений — увы, тоже. Но я подумала: твои родители люди добрые, у них есть квартира, и они могут её заложить. Банк даст кредит. С этими деньгами я вылечусь. Потом, когда поправлюсь, мы всё вернём.
Женя несколько секунд молчала, пытаясь осознать услышанное. Затем, чувствуя, как возмущение поднимается, она произнесла:
— Вы серьезно? Вы предлагаете мне уговорить маму и папу, чтобы они заложили свою квартиру? — Ради вашей операции?!
— Ну… да, — Анна Александровна сделала вид, что это само собой разумеется. — Разве трудно? Вы всё равно богаты. Всё ведь под залог, значит, вернём.
— Во-первых, — голос Жени зазвучал жёстче, чем обычно, — мы не богаты. И квартира у родителей — это их единственный фундамент. Во-вторых, какая гарантия, что вы вернёте?
Анна Александровна фыркнула:
— Не узнала я тебя, Женечка. Разве можно мерить жизнь человека деньгами? Твои родители всегда были людьми высокой морали… Помогать ближним — их кредо.
— Помогать ближним? Вы же мне не совсем ближний человек, если уж на то пошло, — выпалила Женя. — Да и раньше, насколько я помню, вы проявляли ко мне не самое дружелюбное отношение.
В глазах Анны Александровны мелькнуло что-то вроде виноватости, но тут же она сменила тактику:
— Ну, бывает, в прошлом люди не понимали друг друга… Но теперь у меня беда! Прошлое надо забыть, дорогая моя.
У Жени вдруг перед глазами всплыло прошлое:
Как Анна Александровна обзывала её «недоучкой», «капризной», «никому не нужной».
Как однажды эта женщина оклеветала её перед общими знакомыми, намекая, будто Женя обманула кого-то с деньгами.
Как она постоянно вставляла палки в колёса, когда Женя хотела получить работу в одной небольшой фирме, где Анна Александровна дружила с кадровичкой.
Женя вспомнила, сколь больно ей тогда было. И сейчас эта самая Анна Александровна просит «спасти» её?
— Вы уверены, что у вас именно та болезнь, о которой говорите? — процедила Женя. — Может, стоит уточнить диагноз. Потому что вы выглядите очень бодрой.
— Что, не веришь? — насупилась Анна Александровна. — Знаешь, ты всегда была такой недоверчивой. А я ведь не просто так пришла. Врачи говорят, ещё чуть-чуть — и всё…
Женя покачала головой:
— Мне жаль, если вы действительно больны, но просить моих родителей рисковать жильём — это слишком. Ведь…
— Да что там рисковать? — перебила Анна Александровна. — Ты скажи им, что мы вернём. Я же не ворую у них! Я верну все!
Женя заглянула в глаза собеседницы, понимая: сейчас или никогда. Она должна расставить все точки. И чем дальше, тем сильнее внутри нарастал гнев.
— Знаете что, Анна Александровна… Помню я, как вы не «помогали» мне. Когда я ещё верила вам, а вы унижали меня при каждом удобном случае. Помню, как вы пытались настроить некоторых людей против моей семьи. И вот теперь вы хотите, чтобы я вынудила родителей заложить квартиру?!
— Ты говоришь, будто я враг тебе — начала Анна Александровна дрожащим голосом, но в нём ощущалось больше наигранности, чем настоящего раскаяния.
— Вы сами вели себя так. — Женя подалась вперёд, положив ладони на край стола. — А теперь вдруг зовёте меня «доченька, помоги»?
— Но это же вопрос жизни! Я же сказала…
— Идите и застрахуйтесь, оформите страховку на жизнь — если вы так боитесь «конца»! Или попросите помощи у реальных родственников. Мои родители вам ничего не должны. Ни копейки.
Анна Александровна побелела от негодования:
— Ах вот как! Значит, ты не поможешь мне?
— Нет не помогу, — холодно ответила Женя. — Я не стану даже обсуждать с родителями этот вопрос. А теперь, извините, у меня заканчивается обеденный перерыв.
Она достала кошелёк, вынула несколько купюр и аккуратно положила их на стол:
— За ваш чай и пирожное тоже плачу я. Но это последнее, что вы от меня получаете.
Анна Александровна хотела что-то возразить, но Женя уже встала, накинула пальто и, кинув резкий взгляд, прошла к выходу. Не оборачиваясь. Внутри переплетались горечь и облегчение: «Наконец-то я не ведусь на её манипуляции».
В кресле напротив остывал чай, рядом со сладким пирожным. Анна Александровна сидела, потеряв показную надменность. Поняла: её игра не сработала. Женя — не та робкая девушка, которую можно было упрекнуть и загнать в угол.
Посмотрев в окно, Анна Александровна увидела, как Женя быстрым шагом скрылась в толпе прохожих. Больше не было никакого «доченька, помоги». Она не была ей доченькой. И никаких денег не будет.
Женя, выйдя на улицу, вдохнула прохладный воздух. Её сердце билась, но голова была ясной. «Могла бы я поступить иначе? Нет. Мне нечего стыдиться,» — думала она. Родителей в этот капкан она не втянет, да и сама давно вышла из роли «обязанной всем помогать», особенно после того, как Анна Александровна столько раз её предавала.
— Всё. Хватит., — прошептала Женя, завязывая шарф. Она взглянула на часы: «Перерыв почти истёк, надо успеть вернуться в офис. Но кажется, я сделала важный шаг для самой себя».
Гул городских улиц и мелькание машин наполнили её сознание чем-то новым — лёгким ощущением свободы. Наконец-то она освободилась от груза старых обид. И хотя чуть-чуть тянула нотка печали, внутри явственно поднималось чувство: «Я больше не позволяю собой командовать. Довольна».
В кафе же Анна Александровна сидела перед полной чашкой чая и нетронутым пирожным. Словно какой-то занавес упал. Она вдруг остро ощутила холод вокруг себя — холод безразличия и безвыходности. Но ничего поделать уже не могла. Женя ушла, захлопнув за собой двери прежних обид.
ПРИСОЕДИНЯЙСЯ НА НАШ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.