Почитаем на досуге короткий отрывок из приключенческого романа автора Владимира Дудченко, военного переводчика и участника боевых действий в зоне Суэцкого канала, где воевала наша Особая зенитно-ракетная дивизия ПВО:
«…Взрыв был страшен. Оглушенного Полещука подбросило взрывной волной, все вокруг завертелось огненной каруселью и …пропало. Он потерял сознание. Очнулся на обочине дороги в груде песка. Глаза слезились, в голове стоял сплошной гул.
Полещук приподнялся на руках, но ничего, кроме слепящего солнца, не увидел. Он вытолкнул изо рта комок слизи с песком, тяжело прокашлялся и обессиленный опустился на горячую землю.
Постепенно возвращалась память: внезапный вой пикирующего самолета, взрыв перед машиной, гулкая очередь, крик Хоменко: «Стэна! Тормози, твою мать! Сашка, беги-иии…!»
Полежав немного, Полещук протер рукавом глаза, стряхнул ладонью песок с головы, провел рукой по лицу, охнул и поднес ладонь к глазам – кровь. Он с трудом встал на колени. Увиденное не внушало оптимизма: перевернутый ГАЗ-69, рядом с ним на песке – неподвижный подполковник Хоменко. Больше никого.
Тело советника было неподъемным, и после нескольких попыток обессиленный Полещук оставил его на земле и, припадая на левую ногу, пошел к машине. То, что водитель убит, он понял с первого взгляда: осколок разворотил солдату грудь, все рядом было в уже запекшейся на солнце крови, руки намертво вцепились в рулевое колесо…
Вездесущие мухи облепили окровавленное тело. Вытаскивать солдата из перевернутого газика Полещук не решился. Да и смысла никакого не было. Он посмотрел в сторону Хоменко и увидел, что тот пытается встать.
– Василь Иваныч, погодите! – Полещук, прихрамывая, побежал к Чапаю, - я помогу. Ради Бога, подождите секунду!
– Да, Саня! Помоги встать! – прохрипел Хоменко и, стоя на коленях, протянул руки к Полещуку. Тот с неимоверным усилием помог советнику подняться, а сам в изнеможении упал на задницу, посмотрел на Хоменко и осклабился: - живы, слава Богу!
– Надо же, чуть не окочурился в этом гребаном Египте! – подполковник опустился на песок рядом с Полещуком. Его полевая форма была в пятнах пота с кровью. Кровью не его, а, как догадался Полещук, убитого водителя, каким-то образом оказавшейся на одежде советника. Лицо Чапая было странно-серого цвета с кровоточащими царапинами на лбу.
–Прошел всю войну, понимаешь, а здесь…- он посмотрел на пустыню и тягуче сплюнул, - едва концы не отдал…
– А что это было, Василий Иванович?
– Что, что! А ты не понимаешь? Ракета! Штурмовик-охотник нас поймал. «Скайхок», наверное. Они же ловят мудаков, вроде нас с тобой, на пустынных дорогах. И какого хера мы поперлись по этой дороге? Я-то, старый козел, о чем думал, когда согласился ехать? Обрадовался, что газик в кои-то веки выделили… А чего водила-то? Хоменко резко повернул голову к машине, и со стоном схватился за шею.
– А-ааа! Больно, бля! Так что с ним?
–Убит, Василь Иваныч, – ответил Полещук коротко.
– Точно, Саня? – Хоменко помассировал шею и вытер руку о грязные штаны.
– Куда уж точнее. Можете поглядеть – наповал, осколком в грудь.
–Чего делать будем, а?
–Это вы меня, переводчика, спрашиваете? – Удивился Полещук.
– А кого же еще? – Хоменко с трудом встал и посмотрел вокруг. – Ты же у меня единственная надежда. Кричи по-арабски: спасите, помогите! Я же этих ваших тарабарских язЫков не знаю…
Полещук пошел к газику. Пытаться вытащить документы из нагрудного кармана убитого водителя он не стал. Лишь взглянул на кровавое месиво, рукой отогнал мух и содрогнулся. Солдатика было жалко, а он даже не запомнил его имя.
Полещук взял из машины «Порт-Саид», две обоймы к нему и побрел к Хоменко. Тот кивнул головой, мол, все делаешь правильно. Солнце припекало. Дико хотелось пить, но воды не было ни капли: фляга водителя была пробита осколком, а ни у Хоменко, ни у Полещука никаких емкостей с водой не имелось.
Не выдавали русским хабирам ни фляг с водой, ни оружия, вроде как им это не нужно. Полещук и Хоменко сидели на обочине дороги возле машины и молча ждали, что кто-нибудь появится.
– Так куда поедем? – Прервал молчание Полещук. - Мы на полпути между… -
– Да, знаю я, Саша, – пересохшим голосом ответил Хоменко, – куда будет машина, туда и поедем. – Господи, как жарко! – Он лег на живот и скрестил над головой руки.
Прошло еще томительных полчаса. Дорога по-прежнему была безлюдной. Оба они понимали, что допущена досадная ошибка: не стоило ехать по этому пути, здесь по пустынной дороге, ведущей в Суэц через Исмаилию, вообще редко ездят. Обычно предпочитают не эту, а другую, прямиком из Каира в Суэц.
Или, если имеется время, выбирают так называемую «зеленую» дорогу на Исмаилию, а оттуда вдоль канала – на Суэц.
«…Путь-дорожка фронтовая, не страшна нам бомбежка любая, - вдруг тихо, едва слышно, запел подполковник Хоменко хрипло-осипшим голосом, - помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела…»
– Василь Иваныч, – Полещук с удивлением посмотрел на советника, - что с вами? Вам плохо? – Спросил он, с ужасом предположив, что у подполковника “поехала крыша”.
– Да, Саша, херово... Потому и пою, – Хоменко тяжело вздохнул и криво улыбнулся Полещуку. – Черт побери, Сашка, мы же советские люди, офицеры…Мы не можем…, - он тяжело дышал, - мы не должны подохнуть в этой пустыне…
Песочно-зеленоватая ящерица бесстрашно подползла к людям и застыла, приподняв змеиную головку. Хоменко и Полещук поглазели на рептилию, и обоим стало еще тяжелее: маленькая ящерка – единственное живое существо, оказавшееся рядом с ними…
На дороге показалась машина. Но радоваться спасению сил уже почти не было. Иди, Саня! – с усилием прошептал Хоменко, приподнявшись и глядя на приближавшийся грузовик.
Полещук похромал на дорогу, стал посередине и поднял обе руки вверх. Грузовик с камуфляжной расцветкой остановился. Выскочившие из кабины два египтянина, один из них – с сержантскими нашивками, все поняли с полуслова. Затащили советника в кабину, рядом сел Полещук, а сержант полез в груженый чем-то кузов.
Машина направлялась в Исмаилию, но Полещук приказал ехать в ближайший госпиталь, так как русский полковник ранен и ему срочно нужна помощь. Возражений не было. Нашлась полная фляжка воды.
Это было то самое счастье, о котором оба мечтали. Флягу мигом ополовинили, а затем Полещук, смочив носовой платок, обтер лицо Хоменко.
Свое, глянув на платок, вытирать не решился и выбросил окровавленный комок в окно...
- Радд (контузия). - Мгновенно поставил диагноз Аббас, врач-старлей палестинского госпиталя, осмотрев Хоменко и выслушав рассказ Полещука. - Господину советнику надо полежать в госпитале. Хоть контузия и легкая. Да и вам, мутарджим (переводчик), госпитализация тоже желательна.
– Нет, никакого госпиталя, –заупрямился Хоменко, выслушав перевод Полещука, - ты скажи ему, - он показал глазами на доктора, – нам срочно надо в бригаду. Срочно, понимаешь? Полещук перевел. Старший лейтенант Аббас понимающе кивнул головой:
– Надо, так надо. Пусть полежит в другом месте. Но, объясните господину советнику, - сказал доктор Полещуку, - постельный режим для него обязателен. В противном случае могут быть нежелательные последствия. Поймите, контузия – это не шутка.
– Хорошо, доктор, я все понял, –ответил Полещук, –постараюсь, чтобы хабир выполнил ваши рекомендации. – Он помог Хоменко подняться с кушетки и повернулся к палестинцу.
– Ногу мою посмотрите, пожалуйста. Болит. – Полещук снял свой модный офицерский полусапог и показал на больное место. Доктор осторожно пощупал гематому в районе голеностопа и сказал: - К счастью, ничего серьезного. Ушиб и небольшое растяжение.
– Будете жить, мутарджим (переводчик)! – засмеялся палестинец Аббас, – всемогущий Аллах вам помогает. Нужна лишь стягивающая повязка. Сейчас перевяжу.
– Спасибо, доктор, - обрадовался Полещук, - повязка после, нужен телефон. До бригады добраться.
– Нет проблем, мутарджим. Пойдемте. Нет, лучше давайте я перевяжу вашу ногу. – И старлей направился к шкафчику. – Если сильно болит, - он открыл стеклянную дверцу и повернулся к Полещуку, - могу укол сделать.
– Терпимо, на надо. Может, советнику сделаешь?
– Ему укол не поможет. Разве что для поддержания сердечной деятельности. И постель и покой. Что вы там обсуждаете? – Спросил Хоменко, услышал знакомое слово. – Про меня, небось, талдычите?
– Про вас, про вас, Василь Иваныч, - сказал Полещук, - доктор вот предлагает укол вам сделать. Обезболивающий, и для сердца.
– Да пошел он на хер со своими укольчиками. Обойдусь. Давай, Саня, решай вопрос с машиной. Ехать пора. И так уже больше полдня добираемся…
Полещук дозвонился до бригады, коротко сообщил дежурному офицеру о том, что с ними случилось, что водитель убит, и попросил прислать машину в палестинский госпиталь. Солдат-санитар, по приказу доктора, принес русским крепчайший, цвета дегтя, чай с лепешками. Примерно через час приехал газик командира пехотной бригады…
«Как сообщил египетский военный представитель, вчера в 16 часов по местному времени несколько израильских самолетов совершили налет на позиции египетской артиллерии в южной части Суэцкого канала.
Огнем египетской зенитной артиллерии был сбит один из воздушных пиратов – самолет типа «Скайхок», остальные вынуждены были покинуть воздушное пространство ОАР.
Этому налету, согласно заявлению военного представителя, предшествовала трехчасовая артиллерийская перестрелка в северной и южной частях Суэцкого канала, спровоцированная израильской стороной. Египетские артиллеристы метким огнем подавили огневые точки противника. (Каир, 24 сентября, ТАСС)»
P.S. Полностью книгу начинаем читать на страницах блога «Издательство Камрад»: https://dzen.ru/a/Z22gSJkxIgVNBjjY
