— И что дальше? — Герман остановился на пороге спальни, сжимая в руке пакет с деньгами. Его голос сорвался на полуслове, словно он до последнего не верил, что жена осмелится ему перечить.
— А дальше… ничего, — выдохнула Зина, безуспешно пытаясь унять дрожь в руках. — Я так решила. Мы не имеем права брать чужое.
— Чужое?! — он коротко рассмеялся, почти дико. — Зина, ты с ума сошла! Деньги просто лежали в коляске. Значит, они наши. Или ты уже бог знает что себе надумала?
— Да хоть миллион там лежит, — тихо, но упрямо произнесла она. — Мы должны вернуть. Я не хочу жить с мыслью, что мы украли.
— Украли?! — Герман швырнул пакет на кровать. Содержимое громко ударилось о поверхность, и в воздух поднялась мелкая пыль с покрывала. — Ты сама-то себя слышишь? Кто-то их подбросил. Неизвестно кто. Может, их вообще никто не ищет.
Зина невольно отступила на шаг. За её спиной на стуле лежала детская одежда — ползунки, кофточки — она только что погладила их для сына. Ей казалось, что даже эти крошечные вещицы смотрят с немым укором: «Как вы можете так спорить из-за денег?»
— Герман… — тихо сказала она, заглушая бешеный стук сердца. — Нам не нужны проблемы.
— Проблемы?.. — в глазах мужа вспыхнула злость. — Да ты только о себе и думаешь. Или хочешь упрятать меня за решётку, как мальчишку? Думаешь, я преступник?
— Нет, но… — Зина на мгновение закрыла глаза. — Я просто не хочу, чтобы наш сын рос в доме, где всё держится на обмане.
— Обмане? — он прищурился. — Вот что я тебе скажу: если ты не перестанешь вести себя как святая, я сам возьму эти деньги. И лучше было бы закрыть эту тему.
Секунду они смотрели друг на друга, словно два воина на дуэли. За стеной послышался тихий голос их трёхлетнего сына: «Ма-а…» — ребёнок звал мать. Зина обернулась, машинально шагнула к двери, а Герман лишь махнул рукой:
— Иди, иди… Я всё равно доведу дело до конца.
Две недели назад Зина вернулась из магазина, выкатила коляску в прихожую и машинально проверила, не оставила ли там покупки. Под светлой тканью пледа, которым она укрывала малыша от ветра, обнаружился пакет. Белый полиэтилен, завязанный узлом.
Она развязала его и ахнула: стопки купюр, сложенные ровными «кирпичиками». В первый миг Зине показалось, что это розыгрыш или реквизит для кино. Но когда Герман пересчитал пару пачек, оказалось, что купюры самые настоящие, без шуток.
– Это… Как? Откуда? – заикаясь, вымолвила Зина.
– Понятия не имею, – Герман выглядел ошеломлённым. В его глазах горел странный огонёк, смесь радости и невероятного возбуждения. – Может, кто-то по ошибке бросил его в нашу коляску. Или специально оставил?
– Но кто?
Ответа, естественно, не последовало. Они обзвонили нескольких соседей, но никто не заявлял о пропавших деньгах. Выходило, что «клад» буквально свалился им на голову.
Первую неделю они как будто жили в бреду. Герман то и дело пересчитывал деньги, прикидывал, сколько уйдёт на новый линолеум, ремонт кухни, выплату их долгов. Зина же думала, не вернуть ли всё в полицию. Но муж убеждал: «Ты веришь, что полицейские честно найдут владельца? Скорее, распихают по своим карманам. И никаких гарантий, что нам не зададут миллион лишних вопросов».
Зина колебалась, но чувствовала: что-то с этими деньгами не так. И чем больше муж ликовал, тем сильнее рос её внутренний протест.
Каждый вечер разговоры сводились к одному:
– Зина, ну пойми, это подарок судьбы. Мы столько лет едва сводили концы с концами. Почему бы не взять то, что само пришло?
– Потому что это не наше, – повторяла она. – Мы не знаем, кому принадлежат эти деньги.
– Хватит морализировать, – скрипнул зубами Герман. – Ты что, не рада выбраться из долговой ямы?
На этом фоне активизировалась свекровь — Ольга Максимовна. Она звонила чуть ли не каждый день:
– Дочка, брось ты эти церемонии. Конец нищете, делайте ремонт, радуйтесь. Считай будто в лотерею выиграли, а вы в панике.
– Но, Ольга Максимовна… – начала Зина.
– Да что тут говорить! Твой муж прав. Будете упорствовать – упустите шанс.
Зина чувствовала себя одинокой. Мать она давно похоронила, отец жил в другой области и тяжело болел; звать его на помощь было бессмысленно. Подруги в школе крутили пальцем у виска: «Сама не рада деньгам? Вот это да!» Никто не понимал её страхов и сомнений.
После той самой ссоры на пороге спальни Зина глубоко осознала: либо она сдастся и будет жить с грехом на душе, либо сделает то, что велит ей совесть. И тогда будет всё хорошо.
В субботу утром Герман уехал помогать другу копать яму под бассейн — так он сказал. Зина понимала, что муж может в любой момент начать тратить деньги или положить их в банк на свое имя. Она решила действовать немедленно.
Собравшись с духом, она взяла пакет, в последний раз пересчитала деньги — сердце ухало, словно сбиваясь с ритма. Потом она положила их обратно, наспех завернула и вышла из дома. На улице дул пронизывающий ветер, коляска сына стояла в коридоре, но сейчас Зина пошла без неё, оставив малыша с соседкой (доброй бабушкой, которая согласилась присмотреть за ребёнком).
Торговый центр был переполнен людьми. Зина поднялась на второй этаж и нашла стойку охраны. Там, за стеклом, сидел мужчина средних лет, сосредоточенно смотревший в монитор.
– Извините, – проговорила Зина. – Я… Тут такое дело… Недавно в коляске я нашла пакет с деньгами, возможно, кто-то его обронил или оставил случайно. Можно ли сдать это куда-нибудь официально?
Охранник буквально остолбенел. Но выдержка позволила ему вызвать администратора и ещё одного охранника. Пришлось описать ситуацию: когда нашла, как именно. Они долго перешёптывались, но в конце концов согласились принять пакет, оформив акт о сдаче находки.
– Если хозяин объявится, – сказал администратор, – он свяжется с нами, и мы передадим ему. А вообще, правильно, что не утаили. Уважьте нас, девушка!
Уходя, Зина почувствовала, как наливаются тяжестью её ноги, но внутри неё было сладкое чувство облегчения. «Теперь я всё сделала правильно», – сказала она себе, спускаясь по эскалатору. Да, впереди её ждёт буря. Но другого выбора нет.
Вечером муж вернулся в приподнятом настроении — видимо, уже мысленно «освоил» часть денег. Зина решила не тянуть:
– Герман, – сказала она, когда он вошёл на кухню. – Я отнесла деньги. Вернула их в торговый центр.
– Что?! – он мгновенно побагровел. – Ты… шутишь?
– Нет, я больше не могла, – Зина кивнула, у неё подкосились ноги, но она старалась не показывать слабость. – Я всё официально оформила.
Секундная пауза, во время которой воздух словно сгустился. Затем Герман бросился к ней:
– Ты предательница! Мы столько ждали, строили планы! А ты… Да кто дал тебе право решать за меня?!
Он кричал так, что Зина боялась, как бы ребёнок не проснулся. К счастью, мальчик мирно дремал в своей комнате.
– Это… было единственным правильным решением, – прошептала она, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить сына.
– Да я… – он схватил чашку со стола и швырнул её в стену. Осколки разлетелись, часть упала на пол, часть поцарапала деревянный фасад кухни. – Всё, хватит. Не понимаешь по-хорошему – будет по-плохому.
Зина застыла, понимая, что сейчас он может наброситься на неё. Но он вдруг развернулся и вышел, хлопнув дверью. Прошло минут двадцать полной тишины, потом Зина услышала, как он разговаривает по телефону с матерью:
– Мам, всё… Она мне больше не жена. Да, вернула деньги. Совсем с ума сошла.
Внутри Зины всё сжалось, но она не отступала от своего решения.
На следующий день она ушла на работу. Вечером, вернувшись, она обнаружила, что ключ в дверном замке не проворачивается. Герман сменил замок. Ребёнка в квартире тоже не было слышно.
– Что за… – Зина в панике нажала на кнопку звонка. Тишина.
Вдруг дверь приоткрылась, показалось разъярённое лицо Германа:
– Не шуми. Я предупредил – так со мной нельзя поступать. Ребёнок у моей матери. Квартиру оплачивали мы, а ты теперь никто. Так что иди куда хочешь. И не смей стучать в дверь, соседи вызовут полицию, а я скажу, что ты лезешь в чужое жильё.
Дверь снова захлопнулась. Зина стояла в оцепенении . Ноги подкашивались, в горле стоял ком.
«Что делать? – металось у неё в голове. – Как жить без сына? Разве так можно?»
Зина работала сама в школе учительницей. Подруга-коллега приютила её на ночь. Те несколько часов сна прошли как в тумане: Зина плакала, вспоминала мальчика, думала, не пойти ли ей в полицию. Но боялась, что всё затянется и Герман начнёт плести интриги.
Утром, встретившись с лучшей подругой, Зина рассказала обо всём ей. Та подсказала:
– Ты обязана бороться за ребёнка, закон на твоей стороне. Но тебе нужно обратиться к юристу.
– У меня нет лишних денег, – обречённо сказала Зина.
Тут появилась их общая знакомая и сказала, что «есть один состоятельный человек, Сергей Викторович, папа или дедушка бывшего выпускника. Он иногда помогает учителям». Звучало бредово, но Зина отчаянно хваталась за любую соломинку.
Весь день она провела в полубреду, механически проверяя тетради, читая детям вслух сказки, но в голове у неё крутилось одно: «Как вернуть сына?»
В конце недели в школьном коридоре Зину позвали:
– Пойдём, тебе нужно познакомиться с Сергеем Викторовичем.
Она вошла в небольшую учительскую: у стола стоял седовласый мужчина в строгом костюме, рядом с ним была его внучка — девочка лет десяти. Мужчина говорил негромко, но уверенно:
– Здравствуйте, Зина. Я слышал от вашей коллеги, что вы в тяжёлой жизненной ситуации. Простите, если я вмешиваюсь в вашу личную жизнь, но у меня есть возможность помочь. Я как раз ищу человека, который будет заниматься образованием моей внучки. Нужен грамотный, порядочный педагог. Могу предложить вам переехать ко мне, жить в загородном доме, работать репетитором с достойной оплатой. И, что важно, помочь вам юридически в вашем конфликте.
– Я… не знаю, что сказать, – прошептала Зина, чувствуя, как колотится её сердце.
– Понимаю, предложение кажется неожиданным. Но поверьте, мы порядочные люди. Я уважаю учителей, моя жена была школьным учителем. Её уже нет, но я чту память, и внучка досталась нам после потери родителей. Я бы хотел, чтобы она училась у честного человека, которому не чужды принципы. А что касается вашей истории с деньгами – я восхищён вашей честностью. А что с вашим сыном? – надрывно спросил он.
– Муж не даёт мне его видеть,—ответила Зина.
– У меня есть знакомый адвокат, – уверенно сказал Сергей Викторович. – Мы сразу подадим документы на развод и одновременно на определение места жительства ребёнка. Вы сможете жить в моём доме, пока ситуация не прояснится.
Он говорил так спокойно и уверенно, что Зине стало чуть легче дышать. Возможно, это тот самый луч надежды, о котором она и мечтать не смела.
– Хорошо, – почти не раздумывая, кивнула она. – Спасибо вам.
Процесс занял около месяца. Адвокат, которого предоставил Сергей Викторович, помог всё грамотно оформить. Герман, осознав, что самовольно менять замки и забирать ребёнка незаконно, разозлился, но отстаивать свою позицию в суде ему было сложно. А поведение Германа и его матери не вызывало у судьи сочувствия.
– Вы выгнали супругу? – уточнил судья, листая бумаги.
– Ну… она сама… – Герман пробормотал что-то невнятное.
– А ребёнок остался с вами без согласия матери? – Судья нахмурился.
В итоге судья постановил: обязать Германа выплачивать алименты. Муж пытался спорить, но юрист Зины привёл убедительные доводы. Ольга Максимовна причитала в коридоре, называла Зину «проходимкой», «предательницей», хотя в глубине души уже понимала, что всё кончено.
Зина смотрела на Германа в суде и ловила себя на мысли: «Как быстро мы скатились до ненависти. Неужели дело только в деньгах? Или он всегда был таким, а я просто не замечала?»
Когда решение вступило в силу, Зина перевезла в дом Сергея Викторовича свои скромные пожитки, забрала сына и вздохнула с облегчением. Да, жизнь станет другой, но лучше так, чем жить в страхе и унижении.
Через неделю Герман позвонил. Голос у него был чуть дрожащим:
– Зина, может, хватит воевать? Возвращайся. Мама поняла, что была резка. Да и я понял, что перегнул палку.
– С чего бы это ты вдруг понял? – спросила она, с трудом сохраняя спокойствие. Ребёнок играл рядом с внучкой Сергея Викторовича, свет в комнате мягко освещал уютные деревянные стены.
– Да я… У меня была горячка, понимаешь?.. – Герман замялся. – Ты же моя жена. И сыну нужен отец.
– Разве отец не тот, кто защищает своего ребёнка и мать, а не выставляет их за дверь? – сухо ответила Зина. – Мне всё ясно, Герман. Пути назад нет. Прощай.
Она отключилась, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. Нет, у неё не будет счастливой семейной жизни с этим человеком. Он уже показал своё истинное лицо.
С тех пор свекровь тоже пару раз пыталась позвонить, но Зина не захотела разговаривать. Стоп. Всё позади.
На следующее утро после разговора с Германом Зина вышла на деревянную террасу. Сентябрьское солнце грело чуть робко, за деревьями стелился туман. Её сын тянул ручки к воробьям, которые чирикали на подоконнике.
Сергей Викторович вышел со двора, улыбнувшись:
– Как спалось?
– Спасибо, хорошо, – ответила она. – Я словно отдохнула впервые за долгое время.
– Рад это слышать. Ну что, когда приступим к занятиям? Внучка уже спрашивает, когда вы с ней сядете за уроки.
– Хоть сегодня, – улыбнулась Зина, собирая волосы в небрежный пучок. – Только сначала завтрак и… давайте попробуем на практике то, о чём мы говорили: небольшой тест по литературе.
Мужчина одобрительно кивнул и, отходя к машине, добавил:
– Я всегда считал, что если человек честен в чём-то одном, то он честен во всём. Ваша история только укрепила меня в этом мнении.
Зина слегка покраснела. «История», о которой он говорит, — деньги в коляске, ссора, суд… Всё это ещё болью отзывалось в сердце, но она не сомневалась: она поступила правильно. Иначе она никогда не обрела бы такого спокойствия и не увидела бы истинную сущность людей, которых считала своей семьёй.
Сын подбежал к ней, обхватил за ногу. Зина наклонилась, прижала малыша к себе. Ей было грустно из-за того, что брак распался, но в то же время она чувствовала лёгкость и какую-то новую уверенность.
«Мы справимся, – подумала она, глядя на яблони в саду. – Главное – оставаться верной своим принципам. Остальное приложится».
ПРИСОЕДИНЯЙСЯ НА НАШ ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.