Когда мой сын родился в 2000 году в России я больше всего молилась, чтобы он был здоров. Потому что я была одинокой мамой и денег у нас совсем не было. Мне было 20 лет и я была студенткой 4 курса Вуза. Моя мать и бабушка поддержала нас первое время и мои молитвы были услышаны. Ребёнок был очень спокойным, хорошо спал и ел. Он рано научился отчетливо говорить и мог долгое время играть один, создавая фантазийные сценки со своими фигурками солдат и динозавров. Ничто не предвещало грядущих проблем.
Когда сыну исполнилось пять лет мы переехали в Швецию к моему будущему мужу. Сын пошёл в подготовительный класс шведской школы в 5,5 лет и ему все там понравилось. Шведский язык он выучил до уровня общения с другими детьми за два месяца. Быстро научился читать по шведски и по русски. Сын унаследовал мою способность к языкам и я думала, что со школой будет все в порядке.
Проблемы начались в первом классе. Один раз я вела сына в школу и он спросил меня, что надо сделать, чтобы больше никогда не ходить в школу. В подготовительном классе они в основном играли и немного учились. В первом классе уже надо было много читать и выполнять задания, работать в группе. В шведской школе не ставят оценок до шестого класса, но учитель каждые полгода рассказывает родителям, как идёт развитие ребёнка. Мне сказали, что математика и обществоведение идёт сложно. Сын не мог запоминать и применять правила, обсуждать прочитанное. Когда он не понимал или не успевал, то начинал отвлекаться, играть с ручками и разговаривать и отвлекать других детей. Мне говорили, что он не один такой в классе и дали нам домашние задания. Дома он спокойно делал всё лет до 10. Потом я заметила, что более сложные задания, например «круговорот воды в природе» он не понимает совсем. Один раз мы сидели два часа и я объясняла и просила повторить. Он не мог и только плакал и кричал. Так я поняла, что у нас есть какая-то проблема. Сын был терпеливым мальчиком и каждый день ходил в школу, но большую часть уроков просто «отсиживал» не понимая и не успевая за учителем. Хуже всего дело было с математикой. Тогда же он начал сильно люблю уставать после школы и у него сильно увеличился вес. Сын родился весом 4 кг и всегда имел отличный аппетит, но выглядел и весил в пределах нормы, всегда много двигался. В 11 лет у него началось половое созревание и вес резко пошёл вверх. Сладостей я не покупала, но традиционно готовила блины и пирожки и не ограничивала аппетит растущего ребёнка. С 7 до 12 лет сын занимался баскетболом, плаванием и карате несколько раз в неделю и мне казалось, что с физическим развитием все нормально. В школе дела становились все хуже. Школьный психолог тестировал сына и не обнаружил задержки интеллектуального развития, также психическое развитие ребёнка было в норме. Однако уроки дома было делать невозможно, сын просто приходил в бешенство, рвал тетради и ревел. Психолог запретил нам делать уроки дома и попросил обратиться в детскую психиатрию. Там нас выслушали и поставили на очередь на расследование. В это время я училась на социома и проходила курс, касательно нейропсихиатрических диагнозов. Ранее у меня было отдаленное понятие об СДВГ. Я думала, что это такой ребёнок, который много двигается и всех перебивает. Мой сын был совсем не такой. Сведений об особой форме СДВГ - СДВ без двигательной гиперактивности тогда было мало. Сейчас я знаю, что это как раз такие, слегка неповоротливые очень спокойные на вид дети, которые компенсируют внутреннюю тревожность и невозможность сфокусироваться перееданием. Если у них нет другого механизма компенсации. Ранее им ставили диагноз минимальная мозговая дисфункция. Это не лечится и имеет массу побочных эффектов, осложняющих жизнь детей и взрослых вокруг них.