— Ты думаешь, меня интересует, согласна ты или нет, учительница? Я говорил тебе, когда твой бывший муд… муж придет к тебе опять, ты сама должна будешь прийти ко мне. Но ты меня очень разочаровала, когда вместе этого, поплелась в клуб, — при упоминание клуба, щеки загорелись предательским румянцем. Я вспомнила, что именно я там делала. И стала стыдно. — Ещё я говорил, что если ты и тогда не придешь сама, условия измениться. И ты не сможешь ставить условия.
— Тогда я не вижу смысла тут базарить! — цежу сквозь зубы, начиная медленно закипать.
Не знаю, сколько мы так стояли и пытались испепелить друг друга взглядом. Но нас прервал телефонный звонок. Звонил мой телефон, и я облегченно выдохнув, развернулась и пошла к дивану. Увидев имя звонящего, сердце тревожно забилось. Я ощутила, как липкий пот струится по спине. И отчего-то бросила боязливый взгляд в сторону мужчины.
— Да, Светлана Степановна, что случилось? — отошла к окну, и от волнение начала кусать мизинец. В ушах появился звон, после услышанного. Женщина что-то говорила на повышенных тонах, и до меня с трудом доходила смысл её слов. — Подождите, Светлана Степановна! При чем тут я? Что? Но…
Перехватив холодный взгляд Александра, который бесшумно оказался рядом, молча выслушала женщину. Обещав, что найду выход из положения и обязательно поговорю кое с кем, попрощалась с ней.
Сжимая в руке телефон, с ненавистью смотрела на мужчину, который пытался усложнить мою жизнь и подчинить меня своей воле. И для этого он не гнушался использовать страхи других людей. В этот момент мне стало не страшно. Нет. Мне стало жаль этого одиноко мужчину, который не умел просить.
— Думаете, вы сообщили в школу, что забираете племянника, и этим добились своего? Я вынуждена согласиться только ради Даниила и других учеников, лишь бы вы не забрали его из нашей школы. Заодно продолжали и дальше спонсировать нашу школу! — выплюнула эти слова, трясясь всем телом. Как же мне хотелось влепить пощечину в эту наглую рожу.
— Меня не интересует, почему вы согласились, учительница, — прихватывает шею сзади, наклоняет голову. И теперь мы смотрим прямо в глаза друг друга. Ни отвести, ни сбежать не получается. Я в ловушке. — И да, меня вставляет, когда ты обращаешься ко мне официально, но в постели хотелось бы, чтобы ты кричала мое имя, Таня, — от его вкрадчивого голоса, мурашки по коже. И чувствую, как между бедер становится мокро.
***
Трудно в чем-то убеждать того, кто уже убежден в своем правоте. Особенно, когда у человека хорошо развился чувство альтер-эго. Как у Волкова, который просто на просто не признает слово «нет», и уже считает, что я работаю на него. Я бы послала его, если бы не Даниил, и Светлана Степановна с другими детьми. Чертов Волков, который спонсирует нашу школу. Если бы я лично не видела сумму, который он каждый год жертвует детям, и не знала учеников, которые побывали в лагере, спонсируемый тоже Волковым.
В детстве, когда в детском доме делали пожертвование, но мы ни разу не видели их. Может, только в нашем детском доме происходило такое? Наша директриса была та еще жадина. Мы радовались и тому, что могли носить поношенные вещи, которые получали от местных властей. Ещё ходили слухи, что наши выпускницы попадали к ним, что-то вроде сексуального рабство. До этого я особо не верила этим слухам. Но сейчас думаю, может стоило?
Как же меня всё это бесит!
Я тихо бешусь, сидя за столом, под взглядом дяди и племянника. У них не только глаза и взгляды похожи, но и позы. Даже движение у них синхронные, словно они заранее репетировали. Я даже отказаться при мальчике не могу. И согласиться тоже на его условии не хочется.
Александр уже понял, что я привязалась к его племяннику. И хочет этим воспользоваться.
— Это правда, что теперь вы работаете моей нянькой? — подает голос Даниил, своим вопросом разбавляя тишину. Перед ним стоит овсяная каша, сверху усыпанный ягодами и медом, но он даже не притронулся к ним. От его вопроса я теряюсь. Не хочу его обидеть, но и врать ему тоже не правильно.
Метнув в мужчину беспомощный взгляд, тем самым прося его помочь. Но Волков даже бровью не повел. Более того, он спокойно начал завтракать.
— Это… э… — нервно пыталась найти выход из сложившей ситуации.
— Дядя сказал, что если я буду усердно учиться, и не добавлять ему проблем, то вы будете жить у нас и учить меня. Василиса Федоровна любить ковыряться в носу и иногда засыпает, когда мы с ней занимаемся. А ещё с ней очень скучно, чем с предыдущих нянь, — быстро тараторит он. Замечаю, как мужчина пытается скрыть улыбку, когда говорит:
— Ты вечно доводишь их, Даниил.
— Я не довожу! — Тут же возразил Даня, насупив брови. Но под моим взглядом сразу тушуется. Щеки его окрашивает румянцем.
Став невольной свидетельницей их разговора, я невольно улыбнулась. Даниил в школе не был таким. Наоборот, угрюмый и молчаливый.
— Я ещё не решила, — решила не лгать ребёнку и напрасно обнадеживать. — Но я не против заниматься с тобой после уроков.
На мою реплику Даниил резко вскочил со стула, выбросил ложку на стол, отчего тот с громким звуком приземлился рядом со мной. От резкого неприятного звона, я дернулась, испуганно прижала руки ко рту.
— Ты — обманщик! Ты тоже соврал, как они! — Бросив странную реплику в лицо своей дяди, обиженный Даниил выбежал из гостиной.
Столкнувшись с таким впервые с Даниилом, я сидела и не могла вымолвить и слова. Мне извиняться перед мужчиной? Или догнать своего ученика и попытаться ему всё объяснить? Но имела ли я права это сделать?
Неожиданно мой локоть пронзил болью от крепкого захвата Александра. Повернувшись к нему, попыталась освободиться.
— Больно, — голос дрожал. Однако мужчина даже бровью не повёл.
Александр угрожающий навис надо мной. Несмотря на его непроницаемый взгляд, я понимала, Волков был в ярости. И я не знала, что ожидать от мужчины в таком состояние.
— Сегодня ты совершила большую ошибку, учительница. А теперь проваливайся вон из моего дома! — сквозь зубы зло процедил и разжал пальцы.
Я смотрела вслед мужчины и готова была разреветься. Я не понимала, почему Волков так разговаривает со мной, и главное, почему я позволяю ему так со мной обращаться.
Чувствую вину перед ни в чем не повинном мальчике, который вероятно, обиделся не только своему дяде, но и мне. Я и забыла, какими бывает дети. Особенно, те у кого проблемы с родителями или сироты.
Настроившись и убедив себя, что это я делаю только из-за Даниила, которого обидела, а не вовсе из-за угроз его дяди, пошла искать его. Комната Дани находился через той комнаты, в котором я проснулась утром. Однако дверь была заперта изнутри, и мне оставалось ждать, когда меня впустить внутрь.
— Даниил, мы можем поговорить? Открой, пожалуйста, дверь. Даня? — Когда он не открыл дверь, я отчаялась. — Даниил, мне жаль, что из-за меня твоему дяде пришлось врать. Но поверь, мы не хотели тебе обидеть.
Через пять минут я готова была соскребать эту чертову дверь. До этого момента я была убеждена, что могу заговорить любого ребёнка. Но с появлением этого мальчика, я начинаю сомневаться в себе.
Но вдруг щелкнул замок, и дверь немного приоткрыли. Схватив за ручку, будто он вот-вот обратно закроется, распахнула дверь.
Даниил сидел на кровати и выглядел расстроенным. Красные глаза и затравленное выражение лицо. Мое сердце сжалось от боли от его вида.
Когда я подойдя к нему, села рядом, Даниил не поднял голову. В мою сторону не посмотрел. Но не пытался отсесть, что посчитала хорошим сигналом. Я смотрели на свои руки, и не знала с чего начать. Боялась его спугнуть лишний раз.
— Я… — прочистил горло, подбирая правильные слова. — Я не хотела обидеть тебе, Даниил. Я не отказываюсь заниматься с тобой, — в голове крутились разные мысли, но соединит их воедино и объяснить маленькому ребёнку, почему ты не сможешь жить с ним и воспитывать его, оказалось, сложным. Мне легче дается новую тему детям объяснить, чем отношение у взрослых.Не будь мы с Александром знакомы в тех ситуациях, может я бросила бы работу в школе и согласилась бы на его предложение. Но не сейчас. Внутренний голос нашептывает, чтобы согласилась и не парилась. Что в этом такого сложного? Но воспитание и мое мировоззрение противиться.
— Ты не любишь меня, поэтому отказываешь? — тихий, жалобный голос Дани заставляет меня замолчать. Каждую его слова через себя пропустила, ощутив его боль. — Мама и папа тоже не любили, поэтому они бросили меня, — шмыгнув носом.
— Кто тебе такое говорил? — не сдержалась, поднялась и опустилась на корточки перед ним, чтобы заглянуть в его глаза. И столько боли в них. Столько пришлось пережить этому маленькому мальчику. — Конечно, это не правда, Дань! Твои родители, уверена, любили тебе. Но они были очень хорошими людьми. И Богу тоже нужны хорошие, любящие родители. Поэтому он забрал их к себе, а не потому что!.. — С трудом сдержала резкие слова. Кто такие слова маленькому ребёнку говорит?
— Это Лиза, она девушка дяди. Она сказала, что я противный, гадкий ребёнок, и что родители не любили меня. Поэтому они и бросили меня, — плача. Вместе с ним плачу и я. Слезы текут градом.
Поднимаю его за руку, сама сажусь на его месте, а Даниила к себе на колени усадила. Сдерживая злость на эту некую Лизу, которая наговаривала столько гадостей ребёнку, стала стирать слёзы с лица.
— Ты тоже бросишь, как они, — продолжил он излагать свой страх. — И дядя бросит, если я не буду его слушаться.
— Кто тебе такое сказал? Лиза? — хмурюсь, вглядываясь его заплаканные глаза. — Она все врет. Твой дядя не бросит тебя. И я не брошу, — внутренний голос кричал, чтобы я заткнулась. Но я больше не хотела сомневаться в правильности своего решения. Может я и пожалею об этом, но сейчас я готова была на всё, лишь бы Даниил прекратил плакать. — Хочешь, я буду с тобой заниматься?
— Хочу, — прекратив плакать, шмыгнул носом. Губы дрогнули в слабой улыбке. — Ты ведь не врешь? — но сразу посерьёзнел. В который раз я убедилась, что Даниил умен не по годам. И смотрит на тебя так, словно в душу тебе заглядывает.
Отрицательно покачала головой. Говорить не могла. Не уверена, что голос не подведет меня.
— Не вру. Обещаю. Закрепим наше обещание на пальцах? — и с самым серьёзным выражением лица выставила мизинец. Даниил долго не мешкая, повторил за мной, и мы вскоре сцепили мизинцами, таким образом закрепив наш договор.
***
Татьяна
С момента моего обещание маленькому человеку, мой мир меняется. Моя жизнь уже не принадлежит мне. Мне кажется, этот день никогда не закончиться. После разговора с Даниилом, я нашла Александра. Хотя искать его мне не пришлось. Он поджидал меня у двери своего племянника. Его взгляд непроницаемый, поза расслабленная, но я знала, мужчина именно этот результат ждал, когда делал мне предложение. То есть, предложил работу.
— Пройдем в мой кабинет, — просто сказал он. Я сделала вывод, мужчина подслушивал наш разговор. Мы оба молча спустились вниз, в его кабинет. Я не стала осматривать комнату. Внутри все еще клокотал злость. Боялась первой начать говорить. Потому что тогда я могу не сдержаться.
Плюхнулась на стул, а Александр обошел рабочий стол, сел и достав какие-то бумаги, положил их передо мной. И все это он делал с невозмутимым видом. Держался отстранённо и холодно.
— Прочитай и поставь свою подпись, — сказал он, когда я посмотрела на него, молча требуя объяснить.
С трудом обуздав свое упрямства, наклонилась и взяла в руки злосчастные бумаги. Пробежала глазами первые строки, и не удержавшись, смяла края, сжав пальцы. Напомнила себя, что всё это я делаю ради Даниила. Он ни в чем не виноват. Если я не могу иметь своего ребёнка, почему мне не подарит счастливое детство, — пусть пока неизвестно, сколько продлиться наш контракт с этим человеком, — но это единственное, что я могу сделать для Даниила.
— Договор?
— Да, это гарантия того, что ты никуда не сбежишь, Таня.
— Это скорее похожа на покупку человека, — постаралась скрыть злость и обиду из своего голоса. — Это лишнее, я сдержу свое обещание перед Даниилом, — отодвинула бумаги от себя. Прочитать до конца все условия контракта, не хватила сил.
— В первую очередь я бизнесмен, поэтому, — Александр встал со своего места и шагнул ко мне. Я смотрела на него, и когда он оказался рядом, встав за спину, осталась сидеть на месте. Но видит Бог, как я хотела сбежать отсюда. Подальше от этого человека. — Я не верю пустым обещанием, учительница, — теплое дыхание опалило мою шею. Резко повернувшись, столкнулись с Волковым носами. Сработала рефлексия, я хотела отодвинуться, слишком близко мы стояли, но Александр легко удержал меня. Сзади обхватил за шею, не позволяя двинуться с места. Сам немного отодвинулся, в глаза прямо смотрел.
— Я умею сдерживать свои обещания, — громким шепотом, так же не разрывая зрительного контакта.
Очень хотела, чтобы он не держал меня, не стоял так близко ко мне, не дышал со мной в унисон, забирая мое дыхание. Правда. Но это было выше моих сил. Потребовать его, чтобы отодвинулся. Не трогал меня.
Но я должна была. Вынуждена, если можно. Потому что я понимала, мужчина, пусть и предлагает мне товарно-денежные отношение, в конце страдать буду я. Потому что по-другому я не умею. И не хочу уметь. Кем после этого я буду? Как я буду уважать себя, смотреть на свое отражение в зеркале, и понимать, что меня просто поимели, как дорогую шлюху?
— Я не могу, — просипела, с трудом сдерживая слезы. Не знаю, отчего мне стало так больно. Может, потому что я уже подумала, что мужчина не будет так себя со мной вести? — Я не буду это подписывать.
Хватка на моей шее усилилась. Александр поджал губы, карие глаза смотрели на меня с прищуром.
— Татьяна, не заст…
— Вы издеваетесь надо мной? — перебила его. — Это же просто сексуальное рабство! — воскликнула, а потом поняв, что сказала, отвела глаза. Господи, я сказала это слово вслух! — То есть, эти условия…
— Они твои гарантии! — жестко сказал он, чуть надавив на шею, заставив меня наклонить голову.
— Но я держу свои обещания!
— Мы вроде это уже прошли, — выгибает бровь. — Если это тебе успокоит, контракт этот не имеет юридическую силу, — ошарашивает меня.
— Что?
— Поэтому если вдруг ты откажешься от некоторых условиях, судиться не буду, — и улыбается. То есть, пытается, потому что я вижу просто оскал.
Возможно, жизнь меня ничему не учить. Или я просто дура, но после его откровений, поверила. Поверила этому опасному мужчине, который шантажом вынудил меня на все это. Вздыхаю, хватаю ручку и подтянув к себе бумаги, быстро, пока не струсила и не передумала, ставлю свою подпись. Все это время Александр стоит у меня за спиной, и как только подпись оказывается в нужных местах, забирает их.
— Держи, это копия, пусть останется у тебя. Возможно, потом захочешь до конца познакомиться с условиями, — хмыкает и долго смотрит на меня. На мои губы. Я вижу в его глазах мужской интерес. И жду, когда он прикоснется ко мне.
Неожиданно тишину между нами нарушает звонок мобильного. Александр отходит от меня, отвечает на звонок.
— Что? Где это случилось? — атмосфера в комнате быстро меняется. Волков подходит к своему стулу, хватает ручку и стучит по столу, пока его собеседник что-то говорит. Не знаю, какие у него проблемы возникли, но судя по тому, как эмоции на лице мужчины меняется, тому, кто создал эти самые проблемы, несдобровать.
Я не замечаю, как поднялась и с тревогой смотрю на мужчину. Жду, когда он поделиться тем, что случилось. Глупая, думаю про себя, пристыженная.
— А пострадавшие есть? Хорошо, я выезжаю. Держите меня в курсе событий.
Закончив разговор, мужчина с минуту смотрит перед собой. И в этот момент я вижу перед собой уставшего, одинокого мужчину, который пытается купить обычную учительницу. И он отнюдь не похож на того бизнесмена, которым предстоял передо мной час назад.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Набихан Дилноза