Почему я в последние годы всё меньше читаю современных авторов?
В том числе потому, что не могу найти у них такого искреннего и вкусного, как, например, воспоминания родовитой московской старушки насчёт своего детства в 1760-е годы:
На запятках были только лакей да арап, и ездили не в шесть лошадей, а только в четыре, но тоже в шорах, и это значило ехать запросто.
Лошадей в то время держали помногу. У батюшки было три цуга: один для него, один для матушки да запасный и, кроме того, несколько лошадей рассыльных для людей, водовозок, так что на конюшнях набиралось лошадей около тридцати, а у кого и больше. Стало быть, и кучеров, и конюхов человек по десяти.
У Александра Даниловича, сказывала мне его дочь, было три цуга: вороной крупный, вороной английский кургузый, гнедой; четверня серая; четыре лошади кургузые верховые да разных ещё лошадей с четыре. И это не казалось в ту пору, что много.
Людей в домах держали тогда премножество, потому что кроме выездных лакеев и официантов были ещё дворецкий и буфетчик, а то и два; камердинер и помощник, парикмахер, кондитер, два или три повара и столько же поварят; ключник, два дворника, скороходы, кучера, форейторы и конюхи, а ежели где при доме сад, так и садовники. Кроме этого, у людей достаточных и не то что особенно богатых бывали свои музыканты и песенники, ну, хоть понемногу, а всё-таки человек по десяти.
Это только в городе, а в деревне — там ещё всякие мастеровые, и у многих псари и егеря, которые стреляли дичь для стола; а там скотники, скотницы, — право, я думаю, как всех сосчитать городских и деревенских мужчин и женщин, так едва ли в больших домах бывало не по двести человек прислуги, ежели не более. Теперь и самой-то не верится, куда такое множество народа держать, а тогда так было принято, и ведь казалось же, что иначе и быть не могло. <...>
Недавно обиделись на меня эти, которые о Пушкине говорят исключительно с придыханием. Я посмел обмолвиться, что в 1830-х из пяти тысяч рублей годового жалованья половину он тратил на аренду двенадцатикомнатной квартиры с каретным сараем, дровяным складом и служебными помещениями для всевозможных нужд и двадцати слуг. Фи, какой дурной моветон! Какие дрова и слуги, когда здесь — ПУШКИНЪ?!
Правда, эти придыхающие и по другим поводам активно негодуютЪ. А о том, что мне приходится слышать в ответ на упоминание плохого русского языка Льва Толстого, даже вспоминать не хочется.
Зато не скушно.
"У людей не то что особенно богатых бывали свои музыканты... хоть понемногу, а всё-таки человек до десяти".
Чистый восторг.
Читать авторские книги, комментировать эксклюзивные публикации, порой вступать в переписку с автором — эти и другие приятные возможности с начала 2025 года получают подписчики аккаунта "Премиум". Стартовый минимум — цена пачки дешёвых сигарет.
Подписывайтесь, потолкуем.
★ "Петербургский Дюма" — название авторской серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.