Капитан-лейтенант космического флота в отставке Александр Маратов хмуро осмотрел своё отражение в зеркале, почесал щетину, достал из нагрудного кармана блистер ярко-розовых капсул и выдавил одну сразу в рот.
— Грёбанная дрянь!
Препарат был горьким, как непонятно что, а во рту оставлял непередаваемые ощущения: вязал, как хурма, и на попытку смыть водой отвечал адским жжением. Поэтому пилюлькин из санчасти базы всегда смотрел на пилота Маратова с нескрываемой жалостью, выдавая упаковки препарата.
Александр смахнул выступившие слёзы, подавил рвотный рефлекс и, наконец, смог открыть рот, чтобы показать врачу, что таблетка действительно употреблена по назначению.
— Док, такое нельзя симулировать!
— О, дружище, симулировать можно и не такое! — доктор Грей указующе вскинул руку. Его узловатый средний палец демонстративно стремился к потолку. Видимо, у доктора снова обострилась паранойя. — Думаю, лекарство уже подействовало… а значит, я могу говорить прямо: врачебно-лётная комиссия не продлит тебе лицензию на пилотирование. Ни по возрасту, ни по тестам. Долетаешь сезон и всё, вольные просторы ждут.
Александр прислушался к себе. Таблетка действительно работала со скоростью света. Новость отозвалась в душе лишь лёгким бризом над непоколебимыми волнами океана.
— Пенсия, мать её… — выдохнул он.
— Она, родная. При твоём послужном списке — работать больше не придётся! — всплеснул руками доктор.
Александр криво усмехнулся, отметив про себя, что Грей успел накатить своих медицинских запасов, а ведь ещё только утро. С другой стороны, на этой заштатной базе алкоголизм был меньшей из проблем. Браслет на левом запястье пиликнул вызовом и, не дожидаясь ответа, над маленьким проектором появилась голограмма.
— Пилот Маратов! Где вы?! У нас вылет через пятнадцать минут!
Проблемой побольше была доктор ксенобиологии Альма Кора, которая на девятом месяце беременности зачем-то припёрлась вглубь едва освоенной территории Корпоративного сектора, на планету у границы с Фронтиром.
Александр потёр лоб. Сезон полётов в этом полушарии Курорта, как звали планету местные, почти закончился. В течение недели с юга заявятся такие ураганы, что на островах, где находилась база, вымрет всё живое: небольшие растения и кустарники смоет в океан, амфибии будут мигрировать всё дальше, от архипелага к архипелагу, пока не совершат кругосветку. Только деревья, чёрные и глянцевые, по своим характеристикам напоминавшие углеродное нановолокно, останутся на мокрых камнях. Гибкие, но нерушимые.
«На поэзию потянуло», — он глубоко вздохнул.
— Ладно, док… получается, у меня это последний вылет?
— Весьма вероятно. Я слышал, что тебе предложат улететь с доктором Корой.
«Безжалостный ублюдок», — с бесконечным спокойствием отметил про себя Маратов. Пилюли сразу после приёма делали человека абсолютно непробиваемым для любых невзгод. Если бы не побочные эффекты при постоянном приёме, всех ветеранов корпорации кормили бы этими таблетками на завтрак, обед и ужин.
— Тогда бывай, Грей. Желаю тебе спиться, выйти ночью на пляж и попасть в зубы шестерядке.
— Птицу Рух тебе на воротник, летяга! — ухмыльнулся доктор и потянулся к тумбочке стола, где прятал прикосновенный запас спиртного.
Маратов вышел в просторный коридор бункера. Серый пол, бежевые стены, шум океана, пробивающийся сквозь толщу камня и звукоизоляции. Его мысли лениво текли в сторону пенсии.
Сначала списали с действительной службы после десятка военных кампаний. Почётная пенсия, медь её через дюзу. Комбриг в глаза ему предпочёл не смотреть, когда бумаги вручал. Мог бы только электронные документы сбросить на почту, вообще не удостоил чести лицезреть себя. Но с ним всё было понятно: ему сказали освободить место для “невыносимого племянника, с весьма огромным талантом”. Александр видел его личное дело, паренёк весьма достойно показал себя в ратном деле. Только вот на вопрос: “Почему за мой счёт, уроды?!” — ответа всё не находилось.
С отставки не прошло и недели, а Маратова уже с распростёртыми объятиями встречал лётный корпус Научной службы Корпоративного сектора. Яйцеголовым всегда не хватало квалифицированных и наглухо отбитых пилотов. Какой идиот согласится вести старый пехотный транспорт в жерло действующего вулкана? Только ветеран, которому нечего терять. Кого можно подрядить на непонятно кому нужный сопроводительный полёт с настоящими драконами, когда эта тварь реально может разорвать когтями броню того самого старого пехотного транспорта? Только полного отморозка, которому в медицинской карте так и написали.
А теперь, значит, он им больше не подходит. Первичный эффект таблеток прошёл, начиналась так называемая «обратная петля», когда эмоции немного шли в разнос перед основным ровным плато, и Александр испытывал некоторое раздражение от предстоящих перемен в жизни. Его ботинки грохотали по коридору, всё более зловеще с каждым шагом. В пусковой зал авиации он вышел достаточно злым, чтобы проигнорировать и мечущую яростные взгляды доктора Кору, которая пинала носовую стойку шасси их бледно-голубого транспортника, и растерянное лицо навигатора Трента, который мелькнул в открытом люке.
— Пилот! Это недопустимо! Мы уже должны проходить предполётную подготовку! У меня исключительно строгий график сегодняшнего вылета!
— Мне ещё беременная баба не указывала, чем и когда мне заниматься, — бросил Александр, аккуратно обходя по дуге научного сотрудника в положении.
Доктор Кора выдавалась вперёд очень значительно. Огромный живот растягивал служебный комбинезон минимум на близнецов. Женщина даже использовала активный экзоскелет, он помогал поддерживать спину и почти полностью снимал нагрузку на ноги.
— Что вы сказали, пилот?! — взвилась доктор.
— Что слышала. — Александр остановился и повернулся к ней лицом. — На Курорте в начале сезона ураганов явно собравшаяся рожать баба не будет указывать, что мне делать, когда и как. Я капитан воздушного судна. Это моё решение: допустить вас на борт, доктор, или нет. И если я сейчас решу, что полёт может негативно сказаться на здоровье важного сотрудника Научной службы, вы останетесь здесь.
Маратов топнул по армированному бетону взлётной площадки. У доктора Коры были выразительные серо-зелёные глаза, которые после этой короткой речи стали ещё выразительнее.
— Могла бы, как все нормальные женщины, дать детям вырасти в искусственной матке, раз уж задницу на стуле удержать не можешь. Отец волнуется, поди, не только ваши дети, доктор.
Альма вздёрнула подбородок.
— Только мои! И раньше, чем через сутки я не рожу в любом случае! — Она махнула перед его носом блистером каких-то таблеток. — Не считайте меня идиоткой! И не распространяйте на меня свои досужие мысли о деторождении. Я предпочла мужской глупости партеногенез, если вы всё ещё нуждаетесь в объяснениях, пусть я и не понимаю их необходимости. Ещё вопросы есть?
— Нет, я — отбитый дурак. У меня справка есть, а вопросов — нет. — Александр снова повернулся к транспортнику и начал обходить его против часовой стрелки, как делал всегда перед вылетом. Что такое отчёт сервисных дронов против устоявшегося годами ритуала?
И про партеногенез он знал. Размножение без оплодотворения. Доктор Кора собиралась родить свои маленькие копии. Маратов с уважением поджал губы, отмечая весьма солидную степень нарциссизма у Альмы.
— Доктор, вам нельзя волноваться! — раздался синтезированный голос медицинского андроида, который хвостиком ходил за Корой. — Ваши анализы!..
— Поговори мне ещё! Всё принёс? Грузись тогда!
Эмоции вывело на плато, и Маратов выкинул вздорную женщину из головы, благо она с дроидом скрылась за фюзеляжем. Пилот положил ладонь на гладкую броню и провёл пальцами по имени самолёта — “Парящий”. Транспортники трёхсотой серии были теми ещё рабочими лошадками: пузатое “летающее крыло” не предназначалось для посадки в зоне боевых действий, но могло долго держаться в воздухе, обладало огромным боевым радиусом полёта, а четыре поворотных реактивных двигателя, по два в носу и в хвосте, позволяли зависать в воздухе, вертикально садиться и вертикально же взлетать. Александр задумался о том, что прощается с верной птичкой.
— Покажем сегодня, кто в небе хозяин, а кто — гость? — хмыкнул пилот.
Он быстро осмотрел самолёт. Всё в порядке. Даже если что-то произойдёт на вылете, у этого будут иные причины. Александр похлопал транспортник по борту и поднялся в грузовой отсек. Автоматика задраила за ним люк. Реальность изменилась. На височный имплант полилась информация. Скорость ветра над бункером, атмосферное давление, температура. Последние погожие денёчки.
Маратов прошёл мимо доктора Коры, устроившейся в одном из нескольких комфортных кресел за массивным научным пультом, мимо её электронного болванчика, стоящего в нише рядом.
“Идиотка!” — непрошенная мысль пробилась через барьер вроде бы устаканившегося химического безразличия.
Трент уже занял правое кресло в кабине и проходил чек-лист. Маратов пробежался взглядом по приборной панели и занял левое кресло. Следующую минуту они с Трентом и диспетчером обменивались словами и фразами, понятными лишь им троим. Результатом этого стало движение платформы под транспортником.
— Дорогой и единственный пассажир с субпассажирами, говорит ваш капитан. За бортом 32 градуса, ветер 17 метров в секунду, ожидается усиление до 70 метров в секунду, и, если нам не повезёт, мы влетим в ураган, который, вероятно, разметает нашу птичку на пёрышки и филе! Жалобы на смерть не принимаются! — Александр надел на голову пилотажный шлем и опустил забрало. На него проецировалась вся лётная информация. — Трент, курс?
— Загружен!
— Тогда — ПОЕХАЛИ!
Маратов дёрнул джойстик управления на себя, поднимая машину вертикально вверх. Полётное время — лучшее время в жизни, и никакая пилюля не способна до конца подавить радость настоящего лётчика. Александр держал машину в метре над площадкой, проверяя центровку. Автоматика уже дала добро, мгновенно оценив показания датчиков, но пилот не торопился.
— Ну что ж… на четырёх костях отстояли. Теперь главное, чтобы нас по возвращению так же не поставили, — проворчал Трент, за что немедленно получил подзатыльник от Александра.
— Побольше уважения! А то в следующий раз эти четыре кости из собственной задницы доставать будешь. Техника любит ласковое обращение, а не такое хамство!
Транспортник поднимался всё выше и выше, мощные створки сомкнулись под бронированным брюхом. Скалистый остров с чёрными деревьями уменьшался, и, в конце концов, остался позади. С каждой секундой полёта настроение Александра выправлялось, а затем и двигалось вверх, словно показания высотомера отражали не только грубую и объективную физическую переменную. Даже таблетка не могла до конца подавить счастье от возвращения в небеса.
На дисплее шлема световые метки указывали оптимальный курс набора высоты, ненавязчиво предлагая пилоту автоматический режим, но Александр игнорировал вежливую электронику. Он водил трёхсотую серию столько лет, что чувствовал крылья и двигатели машины, как свои собственные.
— Пилот, как быстро вы сможете доставить меня к первой точке маршрута? — раздался в наушниках голос докторы Коры.
— Сильный встречный ветер на эшелонах выше двух тысяч, док. Накинь полчаса к графику движения, не ошибёшься.
Альма лишь раздражённо выдохнула сквозь зубы.
— Понимаю, задержка штука неприятная, но ты уже почти родила, так что расслабься, — усмехнулся Маратов и лёгким движением джойстика чуть накренил машину влево. «Парящий» плавно ушёл в манёвр, принимая курс.
Когда-то, в другой жизни, транспортник мог хищно рыскать по курсу на критических углах атаки с запредельным креном и тангажом. Но Маратов никогда не летал таким образом после прощания с Флотом. В его трудовом контракте не было пункта: «прорваться через противокосмическую оборону и сбросить десантников на неподавленные укрепления». Ну и врачи не рекомендовали, чтобы не бередить душевные шрамы. Посттравматическое стрессовое расстройство никто не отменял, хотя химия купировала его весьма эффективно.
— С базы прислали уточнённый маршрут движения, — Трент вывел на забрало новые данные. — Сенсорная сеть мигрирует против ветра.
— Так! — Александр переключился на приватный канал связи с доктором Корой. — Док, почему дирижабли плывут навстречу смертоносным погодным явлениям?!
— Ещё всякий мужлан мне не указывал, как работу делать! — немедленно вернула ему затаённую обиду женщина.
— Я вернусь на базу! Трент, маршрут домой…
Вместо ответа ему на личный коммуникатор упал электронный сертификат доктора Коры. Опытный взгляд Маратова выцепил самое главное: «ответственное лицо при выполнении авиационно-исследовательских работ».
— Поддерживаем курс движения, пилот! — с явной мстительностью в голосе сказала Альма и внезапно снизошла до объяснений. — Принято решение утилизировать действующую сенсорную сеть, чтобы собрать максимум информации из циклона. Через несколько месяцев корпорация увеличит своё присутствие на Курорте, будет развёрнута спутниковая сеть дистанционного мониторинга и новые дирижабли с более совершенными системами. Поэтому нам необходимо находиться близко, ближе, чем кажется разумным.
— Если верить прогнозам, мы в любой момент можем оказаться в самом циклоне. — Хмуро ответил Александр. — Который аномально быстро сформируется прямо у нас над головой.
— Вы же военный пилот в прошлом? Будьте добры, позаботьтесь о нашем выживании в таких условиях. От этого зависит и ваш бонус при сдаче должности. Напоминаю, что частным извозом может заниматься даже психически нестабильный пилот. В Корпоративном секторе царит равенство возможностей.
Александр пожевал губами. Под таблеткой такие вещи обдумывались куда легче. Денег ему хватило бы на жизнь. Чуть-чуть шикарную, весьма обыденную, и скорее всего — бесконечно скучную. А вот предложение откровенно отбитой яйцеголовой несло в себе рациональное зерно. Ещё бы убрать риск внезапной мучительной смерти — стало бы просто отлично. Маратов бросил взгляд на Трента. На молодом лице проявилась печать комплементарности: навигатор понимал, что лезет в смертельно опасную авантюру, но не хотел терять свою работу и хотел заработать поощрение во всех возможных формах. Это Александру светит отставка, а Тренту ещё летать и летать.
— Ну и дурак. — Вдруг сказал Александр навигатору. — И я дурак. Док, надеюсь вы умеете радовать подчинённых материально?
— Вы даже не представляете, пилот! — Самодовольно ответила Кора.
Решение далось Маратову легко. Трент — молод, доктор Кора — властна, и огромный живот не мешает ей вести себя, как большой начальник. Александр ухмыльнулся незамысловатому каламбуру и вывел на отдельный экран погодную информацию. Циклоны ещё очень далеко. Но это только пока.
— Вышли на заданный эшелон полёта. Перевожу крылья в режим ионного скольжения, — озвучил свои действия пилот, пробегая пальцами последовательность кнопок.
Эту модификацию старый транспортник получил от Научного корпуса. Из крыльев поднялись гряды ионных перьев, пусть и уступавших реактивным двигателям в мощи, но способных держать самолёт в воздухе неделями, пока есть энергия в накопителях.
— До первой точки полтора часа. Маршрут загружен в автопилот. — вторил ему Трент. — Переходим на автоматическое управление?
— Нет, — Александр качнул головой. — Пока что я посижу… порулю. Иди, пообедай. Потом уже и автопилоту доверимся.
Когда Трент вышел из кабины, Александр ещё прислушивался к его возне в хозблоке, но потом сосредоточился на полёте. Кучевых облаков становилось всё больше, ветер усиливался, гнал волны по поверхности океана внизу. Медитативная обстановка. Зачем в небе отдавать управление автоматике? Пилот шевельнул джойстик, и машина послушно поправила курс. Такой полёт бесконечно отличался от стремительных десантных бросков сквозь зоны ПВО, когда крылья машины казались своими собственными.
Через полчаса вернулся Трент. Они ещё раз проверили всю доступную информацию от сенсоров, которую пересылала диспетчерская, сверились с приборами и координатами дирижаблей. Судя по всему, уже можно было официально объявлять начало сезона ураганов в этом полушарии.
— Так, управление передано автопилоту. Контроль на тебе, — Александр хлопнул Трента по плечу. — А я пойду похомячу. Чем сегодня кормят?
— Мне досталось девятое меню. Видел в шкафчике десятое и пару тринадцатых.
— Тринадцатое оставлю доктору, — хмыкнул пилот и покинул кабину.
В тесном хозблоке едва хватало места для одного человека. Узкий столик, откидное сиденье. Александр достал из шкафчика плотный синий пакет и резким движением вскрыл. Индивидуальные упаковки с завтраком, обедом и ужином высыпались на стол.
— Завтрак съешь сам… даже если он чуть-чуть просрочен, — Маратов скептически посмотрел на срок годности на пластике. — Ну, не в первый раз…
Весьма вкусное рагу пилот смолотил очень быстро и решил посидеть немного в хозблоке, чтобы ещё поразмыслить о грядущей пенсии и намёках доктора Коры. В ряде решений, принятых в этот день, именно это оказалось очень важным. Когда живот Маратова издал агрессивную руладу, пилоту хватило времени ворваться в туалет. Через пятнадцать минут на дрожащих ногах Александр привалился к стенке хозблока и неверными пальцами попробовал вскрыть аптечку. Ему это удалось не сразу.
— Да чтоб тебя!.. — взгляд Маратова уткнулся в забитые до отказа ячейки с медикаментами.
В противоположность неудачному завтраку, препараты были новыми, даже новейшими. Серая таблетка упала в ладонь и через мгновение сомнения исчезла во рту. Александр с трудом проглотил её и всё так же привалившись к стене прикрыл глаза. На упаковке была заявлена суперактивная формула и менее минуты на удаление токсинов и ядов. Он снова вспотел. В организме словно происходила схватка не на жизнь, а на смерть. Новый рывок в туалет на негнущихся ногах.
В кабину Александр ввалился с очумевшим лицом, бутылкой электролита и полностью свободный от всякой и всяческой химии. Он упал на своё кресло, надел шлем и приложился к бутылке. Ситуация за бортом особо не менялась, пилот контролировал автоматику, даже проживая краткосрочное отравление.
— Саш, ты чего там? — неуверенно спросил Трент.
— Неудачный завтрак, — выдохнул Маратов.
А про себя он думал о том, что сорбент предназначался не для борьбы с пищевым отравлением, а для нивелирования последствий воздействия боевых ядов. Универсальное средство на нанотехнологиях, которое выводит всю лишнюю химию. Даже медикаменты. Александр уже чувствовал, как мир играет всеми красками реальности. Взгляд скользил по приборной панели трехсотки, и в памяти всплывало: «отказ основной гидравлической системы», когда в них влетел шрапнельный снаряд после сброса десанта, «повреждение цепей управления» от электромагнитной вспышки, «разгерметизация» в верхних слоях атмосферы до сброса десанта… Он сморгнул наваждение и сосредоточился.
Да, розовые пилюли в нагрудном кармане. Но график приёма нарушать нельзя. А ещё он профессионал, значит, он справится. На маршруте осталось всего четыре точки, а после можно будет рвануть в сторону базы. Главное, чтобы доктор Кора не затягивала со своими данными.
В этот момент в голове Александра замкнуло последнюю логическую цепь. Доктор Альма Кора — доктор КСЕНОБИОЛОГИИ, а не экзографии. Её погода на планетах волнует в последнюю очередь! И он уже собирался вызвать её, когда бездушный автомат женским голосом заявил:
— Контакт.
— Какой ещё контакт?! — всполошился Трент, но тут же одёрнул себя. — Цель одиночная, высотная, дозвуковая, маневрирующая. Радиомаяка не имеет. Идёт параллельным курсом.
— Не наблюдаю, — руки Александра всё ещё подрагивали, но он уверенно переключал экраны на панелях, пытаясь опознать непонятного попутчика.
Камеры на обшивке транспортника повернулись в сторону обнаруженной радаром отметки, но сквозь плотное кучевое облако ничего не смогли рассмотреть.
— Приближаемся к дирижаблю, — Трент замолчал. — Доктор подключилась, скачивает данные.
Александр переключил внимание на небольшую сигару дирижабля, маячившую впереди. Летательный аппарат тоже двигался в режиме скольжения, ионные перья вздыбились на обшивке, делая его похожим на огромный комок редкого меха или очень нахохленную птицу. Он даже чуть светился — это было признаком перегрузки двигательных систем, дальше должны были последовать огни Святого Эльма и полноценные короткие пробои электричества. Над головой раздалось шуршание и клацанье. С таким звуком на трёхсотках подавался боеприпас в турель обороны верхней полусферы. Александр посмотрел на Трента и молча кивнул. Ситуация всё сильнее напоминала прошлое.
— Контакт потерян.
— И куда ты делось? — нахмурился пилот. По показаниям радара цель исчезла в процессе прямолинейного движения, что было странным само по себе.
— Контакт.
— Цель одиночная, высотная, сверхзвуковая! Курс пересекающийся! — крикнул Трент, но Александр понял, что сейчас произойдёт, за мгновение до самого события.
Из облака вылетело что-то бледно-голубое, теряющееся на фоне неба, и врезалось в борт дирижабля.
— Да! Да! Мы их выманили! — исступлённые крики доктора Коры было слышно в кабине даже без внутренней связи. — Пилот! Ближе! Нужно всё заснять!
— Сука! — Александр с чувством произнёс это слово, вкладывая в него все доступные чувства и эмоции. — Перехожу на реактивную тягу! Приготовиться!
Маратов был военным пилотом, а не ученым, и в явлении Птицы Рух, альфа-хищника Курорта, видел только причину быстрой и нелепой смерти.
— Пилот! Нет! Нужно больше данных!
— Сейчас у тебя всё будет, идиотка! — крикнул Александр, отворачивая нос машины в сторону.
Его взгляд зацепился за огромное создание, которое можно было назвать грифом-переростком, если бы размах его крыльев не превышал тридцати метров.
«Иногда есть недостатки в развитых системах наблюдения!» — пронеслась в голове Александра непрошенная мысль, когда он смотрел на заботливо представленные компьютером линейные параметры Рух. Огромный клюв разрывал обшивку дирижабля на куски, крылья взмахами снимали стружку с защитных пластин, и перья явно отличались от перьев обычных птиц прочностью и остротой режущей кромки.
— Пилот! Вернитесь на курс! Если мы повернёмся к нему соплами, это может спровоцировать агрессию! — крикнула Альма.
И, может быть, если бы таблетка продолжала действовать, Маратов бы послушал доктора ксенобиологии. Но сейчас он был человеком, свободным от химической блокады во власти травмирующих воспоминаний. Руки опытного военного жили своей жизнью, а с губ срывалось бесконечно-тараторящее: «Сукасукасука!»
— Визуальное сопровождение цели?! Саш, нет! — крикнул Трент и попытался остановить пилота, запустившего системы обороны транспортника.
— Отвали, салага! Содействию врагу — вышка! — мощный удар кулаком отправил навигатора в беспамятство.
В этот момент Рух посмотрела в сторону трёхсотки, и Александру показалось, что в алых глазах хищной птицы он прочёл обещание. Единственным взмахом крыльев монстр поднял себя в воздух и его перья засветились очень знакомы светом ионного скольжения!
— Огонь! — рявкнул Александр, роняя машину вниз. Его преследовал громогласный клёкот.
Автоматические пушки получили команду пилота и начали отстукивать знакомый ритм. Несколько выстрелов попали в широкую грудь и не пробили перья. Глаза Александра расширились, но транспортник уже пикировал.
— Критический угол атаки! — предупредил информатор.
— Груз, держитесь!
Умная автоматика проложила курс на базу. Оставалось только добраться в зону действия противовоздушной обороны. Александр слышал какие-то крики в наушниках, но не слушал эти голоса. Сейчас он спасал машину и пассажиров от противника.
— Критический угол атаки! Угроза столкновения!
Маратов дёрнул джойстик, понимая, что столкнуться с океаном тремя километрами ниже он не может. Самолёт ушёл в резкий вираж на грани конструкционных допусков. Снова застучали пушки, снаряды с глухим лязгом двигались над головой Александра, не давая расслабиться. На экранах он видел, что пронёсшееся мимо огромное тело с трудом, но повторило манёвр, снова нагоняя добычу. Размеренные взмахи огромных крыльев, казалось, не должны были давать такую скорость и манёвренность, только Рух об этом не знала.
Пилот вернул машину на курс. До безопасной зоны оставалось немного. Оставалось лишь дотянуть. Верхняя турель замолчала, истратив боекомплект. Рух это заметила, и следующая атака пришлась ровно в колпак орудия. Александр не успел среагировать, как кинжальной остроты когти сорвали орудие. Он только и смог оценить размер лапы, оказавшейся больше ковша экскаватора.
«Не дотянем!»
Воспалённый мозг, захваченный воспоминаниями о войнах, заработал быстрее квантового компьютера. За ними охотилась быстрая, но здоровая и не очень поворотливая тварь, для которой законы физики никто персонально не отменял. Взгляд Александра зацепился за карту. Его машина неслась над протяжённым архипелагом, состоящим из каменных островов высотой несколько сотен метров. И сенсоры уже показывали одно интересное место.
Рух атаковала, Маратов снова ушёл от удара и нырнул вниз. Автоматический информатор озвучивал угрозы одну за другой, пушка на днище била длинными очередями, уже не экономя боеприпасы, а пилот гнал своё воздушное судно в пике. На корпусе снова поднялись ионные перья, ещё больше возбуждая хищника, который сложил крылья и огромным светящимся бело-голубым камнем пикировал за самолётом. Александра вдавило в кресло, он с трудом удерживал себя в сознании, но джойстик держал крепко. Когда до столкновения оставались считанные секунды он ухмыльнулся:
— Надеюсь, ты тоже умеешь менять вектора тяги!
Под скрип и хруст шпангоутов машина рванулась в сторону, заскользив по воздуху, проносясь над самыми верхушками скал. Рух же резко расправила крылья, пытаясь перейти в планирование, но масса, помноженная на ускорение, оказались безжалостны. Аудиосенсоры не зафиксировали влажный чавк, но Маратов был готов поклясться, что слышал его.
Он выровнял машину, и в этот миг раздался голос андроида:
— Принимаю командование полётом!
В шею Александра вонзилась игла, и мир померк.
В себя пилот пришёл рывком и уже на носилках медицинской службы. Где-то в транспортнике под ликующие вопли доктора Коры о прорывных данных и крики боли от схваток, под увещевания андроида, осталось ещё одно травмирующее событие. Александр нащупал в нагрудном кармане блистер с розовыми пилюлями. Он так давно их пил… и так давно не был в небе без них. Это было страшно, безумно, но так волнительно, что перешагнувший полувековой рубеж мужчина был готов снова употребить слово «счастье». И теперь он не понимал, зачем возвращаться на высоту, не имея возможности ощутить её волшебство всем сердцем. Александр поймал взгляд доктора Грея:
— Слышь, предсказатель, а вот эта фигня с моими мозгами, её же можно подлечить?
— Если ты готов к терапии и прочим… как вы, говорите, носители стальных яиц? Соплям для слабаков? То да, что-то точно можно придумать.
— Хорошо.
Капитан-лейтенант в отставке закрыл глаза. Чтобы вернуться в небо, он был готов и не на такое.
Автор: Максим Алиев
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8519-terapevticheskii-effekt.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на наш второй канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: