Выбор леди Мэри - 2. Продолжение истории из жизни сэра Гая Криспина Гизборна (окончание)

начало https://dzen.ru/a/Z32ISWDPwEvKqBVS

Глава 8

Удивительно, как в минуты стресса работает человеческий мозг. На кого-то нападает ступор, кто-то пытается подумать об этом завтра, а некоторые начинают соображать гораздо быстрее. Мэри… Мэри выключилась. После слов Алана — словно что-то щелкнуло в голове, и она видела со стороны, как хладнокровно леди Гизборн отдаёт приказы. Негромко, уверено и без малейших колебаний.

— Алан? Что произошло?

— Да не видел я! — чуть не плача, нервно дернулся тот. — Я ж остался снаружи, ну, с приятелями из стражи парой слов перекинулся. А Гай к шерифу зашёл. Ну не знаю я, чего он там делал! Тихо сперва было, а потом Вейзи каааак заверещит! Грохот какой-то, вопли, шериф визжит, Гай орёт, ну стража туда… Я только нос сунул — а Гизборна-то скрутили… Вейзи вопит — сгною, мерзавец неблагодарный! А Гая трое держат, оружие отобрали… Ну, в общем, его поволокли в темницу, а я вот…

Он неловко развел руками, с тревогой оглянулся.

— Мэри, чего ж теперь-то, а?

— Миледи… — прошептала Гвен, пытаясь приподняться, но Мэри решительно пресекла это безобразие.

— Не вздумай, — она решительно уложила служанку обратно, сурово приказала перепуганой Элис:

— Не высовывайтесь. Ничего не слышали, ничего не знаете. Если кто спросит — миледи собрала вещи и уехала. Куда — не сказала. В общем, чистую правду и ничего, кроме правды.

Развернувшись к Алану, она размашисто прошагала к двери, по пути зацепив его за руку, и потащила за собой.

— Ну, вот и все, друг любезный, — ровно поведала она. — Лучшего времени и придумать нельзя. Так, если успел нажить имущество — быстро все сгребай и жди меня на конюшне.

— А…

— Потом, ладно? У нас очень мало времени.

— Э…

— И не мычи! Надо было хотя бы попробовать помочь ему, а не бегать зайцем! Все. Жди.

***

Проныра Э’Дейл умудрился завести приятелей и…кхм…приятельниц не только среди ноттингемской стражи. Мэри рвалась в Ноттингем, но он не пустил. Вернее, посоветовал не пороть горячку и не лезть в глаза народу. В результате в город вошли замурзанная крестьянка в залатанном домотканом платье, согнувшаяся под тяжестью здоровенной вязанки хвороста, и ее муж, хромой на обе ноги, с перевязанным грязной тряпкой лицом, непрестанно брюзжащий что-то покорно молчащей спутнице. Пройдя по площади, парочка свернула на боковую улочку, кривую и узкую, потом на ещё одну, ещё более кривую, потом протиснулась между двумя кривобокими лачугами, оказавшись в крошечном тупике. Крестьянка выпрямилась, с ненавистью швырнув на землю хворост, её «муж» немедленно чудесным образом исцелился и от хромоты, и от косоглазия. Приложив палец к губам, Алан настороженно огляделся по сторонам и жестом поманил за собой Мэри.

— Я сейчас кой с кем парой слов перекинусь, — на ходу пояснил он, — если выгорит — проберешься в тюрьму, сейчас аккурат кормить должны. Поменяешься с… Ну, общем, с девицей тут одной. Тока быстро, а то стража проверяет. И я тебя умоляю, не пытайся его освободить!

Мэри скрипнула зубами.

— Я похожа на дуру?

— Хвала небесам — нет, — огрызнулся Алан и внезапно остановился.

— Так, жди здесь и не высовывайся. Смотри на меня. Если я махну — подойдешь.

— Конспиратор хренов, — фыркнула леди, но послушалась.

Стража и вправду не обратила никакого внимания на зашуганную девицу со здоровенной бадейкой, в которой были вперемешку свалены ковриги хлеба, куски сыра и мелкие яблоки. Не, а неплохо питаются узники, нервно усмехнулась про себя Мэри, сыром бри их кормят, ага. Фу.

Она остановилась на пороге, поморгала, привыкая к к полумраку темницы после залитой солнцем улицы, и огляделась по сторонам. Бадейка оттягивала руки, Мэри неловко перехватила веревочную ручку — и аж задохнулась, найдя взглядом того, кого, собственно, и искала.

Сэр Гай Гизборн, гроза всея Ноттингема и окрестностей, правая (а так же левая) рука шерифа Вейзи, узурпатор и феодал, сложив руки за спиной, мерял шагами камеру. Разорваный колет валялся на лежанке, мрачную физиономию сэра украшали свежие ссадины, время от времени он морщился, потирая левое плечо.

Бадейка с грохотом покатилась по ступенькам, а Мэри стремглав кинулась к решетке. Вцепилась так, что побелели костяшки и то ли выдохнула, то ли всхлипнула:

— Гаааааай…

Сначала он не понял, оторопело глянул на чумазую девицу, всем телом прижавшуюся к решетке. Потом глаза его расширились, а дар речи, похоже, временно пропал. Пока сэр ошалело хлопал глазами, Мэри торопливо зашептала:

— Что произошло? Гай, ради всего святого…

Он метнулся к решетке, схватил жену за плечи и чувствительно встряхнул, да так, что она прикусила язык. Обиженно заморгала, но Гай не обратил внимания.

— Сумасшедшая! Немедленно убирайся! Уезжай к отцу, пусть он отправит тебя к родне, подальше на Север, где шериф тебя не достанет…

— Что?! — шепотом перебила его Мэри. — Что ты ему сделал?!

— Неважно, — Гай недовольно передернул плечами. — Ну… Не выдержал. Этот… он даже не отрицал, что обменял тебя на подпись под договором!

— Каким договором? — тут же встряла Мэри. Гай скривился и отвел взгляд. Ну же! — мысленно взмолилась леди. Скажи, ну скажи! Иначе откуда я еще узнаю про этот чертов договор, тридцать три раза его через Кольцо и Эребором сверху!

— Принц Джон собирает сторонников, — очень тихо выговорил Гай. — Лорды подписывают договор, в котором клянутся поддерживать его. А Уинчестер потребовал за свою преданность тебя.

Она открыла было рот, но Гай не дал ей сказать ни слова.

— Уходи, — мрачно потребовал он, отпустил ее и сделал шаг назад. — Со мной ничего не случится. Вейзи успокоится и выпустит меня. Тогда вернешься.

Мэри прикусила губу, недоуменно глядя на мужа.

— То есть ты хочешь, чтобы я бросила тебя и убежала?

— Именно так.

Она глубоко вздохнула, сдерживая слезы и сжав кулаки, и прошипела:

— Даже не думай, Гай Гизборн.

Бадейка осталась валяться где-то в полумраке тюрьмы, а Мэри, всхлипывая и размазывая слезы по грязным щекам, бежала прочь, не замечая, как врезается в прохожих, не слыша, как ее окликает Алан… Собственно, он смог поймать ее только у ворот. Схватил за талию и утащил в переулок, пока стража не обратила внимание. А потом молча стоял, неловко поглаживая ее трясущиеся плечи, пока высокородная леди заливала слезами его замурзанную рубаху.

Глава 9

Слёзы сменились мрачным равнодушием. Ни слова не сказав другу за все время пути, леди Гизборн и Алан Э’Дейл скоренько добрались до хибары очередного Аланова приятеля, то ли егеря, то ли браконьера, Мэри не вникала. По дороге из Локсли именно там они оставили лошадей, двух верховых и одну вьючную. Алан подотстал, о чем-то таинственно шушукаясь с хозяином дома. Мэри уткнулась лбом в теплую шею своей белоснежной кобылки и замерла, тупо разглядывая виднеющиеся из-под подола старенького платья носы растоптанных башмаков. Пришлось обнести собственных служанок, мда… В голову почему-то не приходило ни одной мысли. Хотелось так и стоять, не шевелясь, не думать ни о чем… Не дали.

— Миледи? — негромкий голос за спиной заставил её нехотя выпрямиться и обернуться.

— Том? — апатия сменилась изумлением… да и паранойя немедленно встрепенулась. Что за дела? Мэри подозрительно прищурилась. — Ты что здесь делаешь? Следил?

Сержант Гизборна, непривычный и практически неузнаваемый без полосатой униформы, серьёзно кивнул.

— А как же. Гай приказал вас охранять. Вот, охраняем. Вы ведь к нему ходили? Как он?

Паранойя не умолкала.

— Вообще-то я не докладывала о своих планах.

Том тяжело вздохнул, опустил взгляд, потом решительно махнул рукой.

— Миледи, если нужна помощь вы только скажите. Если надо его из тюрьмы вытащить.

Мэри сделала осторожный шажок назад, прижавшись спиной к тёплому лошадиному боку.

— Гай сказал, что Вейзи остынет и выпустит его.

— Серьёзно? Так и сказал? — скептически хмыкнул Том. — Ну, когда ужасный Гай Гизборн в силе, ни одна шавка не пикнет, это ясно. А сейчас, когда он в опале… Уж наверняка найдутся добрые люди, напомнят вашему шерифу, что вообще-то его помощник здесь родился и вырос. И знает Шервуд с Ноттингемом всяко не хуже этого вашего лесного героя.

Леди обалдело моргнула раз, другой… И практически взвыла, схватившись за голову.

— Дууурааа! Какая же я идиотка! Алан!!!

Собеседник шарахнулся от голосящей, словно перепуганная баньши, леди.

— Миледи, да ладно вам!

— Мэри, ты чего? — оторопело поинтересовался возникший рядом Э’Дейл.

— Того! — рявкнула на него Мэри. — Гая надо немедленно вытаскивать! Иначе я рискую остаться вдовой во цвете лет!.

— Ээээ…

— А ты закончишь дни на виселице или в канаве!

— Но…

— Миледи, так я про то ж и говорю, — немедленно вклинился Том. — Мы сможем! Только… Нам бы в помощь кого. Кто знает тут все.

— Гуд, — тут же отреагировала леди, решительно хватаясь за уздечку. — Алан, покажешь дорогу!

— Ты как себе это представляешь? — возмутился тот в ответ. — Здрасьте, Робин, я тебе тут Гизборновского подручного привёл?!

— Переживёт, — безапелляционно заявила Мэри. — Он Гаю по гроб жизни обязан! Так что пусть только попробует вякнуть.

***

Вякнуть, конечно, шервудская легенда попробовала. Вот как только увидел целеустремленно продиравшуюся сквозь орешник процессию, так и попробовал. В своей манере, конечно, пустил стрелу перед носом флегматичного меринка, на котором недовольно нахохлился Алан. Том спокойно придержал своего коня, а вот Мэри, и без того взвинченная, зашипела не хуже королевской кобры:

— Не может без представлений, клоун!

Судя по хмурой физиономии, настроение у героя было не ахти. Раздраженно уставившись на Алана, он возмущённо поинтересовался:

— Ещё кого притащишь? Может, самого Вейзи? Или, чего уж мелочиться, принца Джона?

— А я говорил… — начал было Мач, но Мэри не стала ждать, пока он выразит своё драгоценное мнение.

— Мне некогда, — в лучших традициях своего супруга грозно рявкнула она. — Пришло время отдать долг, милорд граф.

Рекомый граф, он же знаменитый разбойник, не сразу понял, о чем речь. И выражение искреннего недоумения на его лице привело Мэри в ярость. Резво соскочив с кобылки (Алан дернулся к ней, воскликнул «Осторожнее!», но никто не обратил на него внимания), она ткнула пальцем в грудь Гуда, заставив того отступить.

— Ты сам признал, что должен мне! Я помогла твоим людям тебя спасти? Помогла. А теперь ты поможешь Тому вытащить из темницы моего мужа!

— Не понял… Какая темница? Кто его туда?.. — ещё больше растерялся Робин.

— Вейзи, — подал голос сержант. — Гай ему по морде дал.

— За что? — обалдело пискнула Джак.

— За миледи, — охотно пояснил ей Том. — За то, что вчера было. Ну, шериф почему-то обиделся. Вобщем, милорд граф, нижайше прошу подмоги. Нас пятеро, одного я в ноттингемскую стражу пристроил, вчетвером вот у Гая служим. Мы справимся, вот только я не успел как следует Ноттингем изучить. А если придется с кем столкнуться, так надо чтобы кто-нибудь хорошо все ходы-выходы знал.

Брови Гуда поднимались все выше и выше.

— Вы это серьёзно что-ли?

— Только попробуй отказаться! — немедленно взвилась Мэри. — Ты мне должен!

— Тебе, а не ему! — возмутился Гуд.

— Да что ты говоришь! — делано удивлённо всплеснула руками леди. — Да если бы не Гай, твоя тушка давно бы болталась на Ноттингемской виселице! Ему достаточно было прижать Алана. Да и что ему Алан! Ты не один тропинки в Шервуде протаптывал!

Упрямо вскинув подбородок, Робин нетерпеливым жестом оборвал возмущенную речь.

— Хорошо! Хорошо. Я вам помогу. Только пробраться в город надо до того, как закроют ворота… И все! Потом я тебе ничего не должен!

Глядя в спину удаляющегося Гуда, Мэри прищурилась и неслышно шевельнула губами:

— Потом, милорд граф, ты мне ещё больше будешь должен.

***

Тому они не доверяли. Ну, на месте Гуда она б тоже не доверяла, потому ладно. Вот подозрительный предводитель шервудских партизан и прихватил с собой Малыша Джона с Уиллом. А Алана не взял. Хоть тот и рвался. На недовольное ворчание Робина прямо сказал: — мол, кто ж я буду, если брошу господина в беде? В ответ Гуд толкнул возмущенную речь в стиле энциклопедистов, чем опять довел леди Мэри до истерики. Её безудержные слёзы и невнятные обвинения привели его в окончательное недоумение и бравый разбойник, прихватив народ, быстренько сбежал. А Мэри, кое-как уняв всхлипы, но так и не успокоившись, нервно обхватив себя руками, расхаживала взад-вперед по новому убежищу разбойников. Джак тихонько хлопотала у костра, поглядывая на леди и мучительно раздумывая, стоит ли предложить ей успокоительного и не полетит ли этот пузырек ей же в голову потом. Мач уныло вздыхал, не зная, что и думать. Алан, чтоб хоть чем-то заняться, приволок охапку хвороста, помог сарацинке разделать тушку кролика, а потом все же не выдержал, сунулся к леди.

— Да не убивайся ты. Ну если Робин взялся, то сделает. Все будет хорошо… А потом придумаем что-нибудь.

— Я уже придумала, — буркнула Мэри, остановившись и глядя куда-то мимо Алана. — Главное теперь эти задумки осуществить.

— Придёт время — все сделаем, — уверенно закивал тот в ответ. Замялся было, быстро огляделся и, понизив голос, серьёзно посоветовал:

— А ты б это… Поспокойнее, ладно? Не, я все понимаю, просто тебе сейчас надо бы ну… в общем, ты не думай о плохом, хорошо?

— Хорошо, — машинально отозвалась Мэри — и тут же встрепенулась, недоуменно нахмурилась. — Ты о чем вообще?

Алан пожал плечами и обернулся к окликнувшей его Джак. А леди, тут же забыв о нем, вновь принялась мерить шагами не столь уж обширное укрытие. И ругать себя последними словами. Надо было настоять, заставить их взять её с собой! Но… С другой стороны, а какой с неё толк? Махать ногами, раскидывая толпы стражников, она уж точно не собирается, благодарим покорно. На стреме стоять? И без неё найдется кому. Разве что побыстрее увидеть Гая… Она протяжно тоскливо вздохнула, почувствовала, как опять защипало в глазах и торопливо запрокинула голову, стараясь, как и советовал друг, думать о хорошем. Например, о том, как красиво смотрелся бы гад Вейзи в цепях. А ещё лучше на плахе. Нет, плаху ещё заслужить надо! Виселица, и точка. Хотя… Можно бы и до виселицы сначала с ним что-нибудь болезненно-нехорошее сотворить…

Уже стемнело, устав наматывать мили, Мэри все же вняла просьбам народа и присела на лежанку, кутаясь в шаль и печально обводя пальчиком узоры на спиле рядом стоящего чурбака. Сначала её пытались уговорить поесть, потом отстали. После давешней бурной деятельности пришла апатия и усталость, и она с трудом держала себя в руках. А время шло… Луна поднялась высоко и леди уже на полном серьезе задумалась: повыть, что ли? Все разнообразие…

В просвет между ветками, что закрывали вход, сунулась физиономия Мача с округлившимися глазами.

— Идут!

«Ееееедуууут!» — немедленно вспомнила Мэри горластую Фимку. И тут же забыла. Выскочила, едва не навернулась через чурбак — спасибо, Алан удержал, отмахнулась от его возмущённого «Одичала совсем!» и ломанулась через ветки, нимало не заботясь об их сохранности.

Народу прибавилось. Тех троих, о которых говорил Том, она знала, они и вправду появились у Гая все одновременно. И не так давно. И почему-то только они озаботились спасением жизни и здоровья господина. Ладно, мысленно отмахнулась Мэри, подумаю об этом потом. А Гай? Да где же?.. Хвала небесам, он здесь!

Не обращая внимания на пытающегося что-то сказать Робина, она промчалась мимо.

— Гаааай!

Обхватила его за шею, одновременно плача и смеясь, с восторгом чувствуя его ответные объятия.

— Ну что ты, глупенькая моя. Все хорошо… — в голосе его сквозь улыбку чувствовалась усталость и какое-то напряжение. — Я с тобой.

Уткнулась носом в порванный колет, стараясь не сильно уж хлюпать. Да что ж такое! Совсем расклеилась! Аж ноги подгибаются, ещё не хватало в обморок упасть! И тут леди Мэри поняла, что её ладонь испачкалась в чем-то влажном и липком. Судорожно втянув в себя воздух, она чуть отстранилась и с ужасом уставилась на испачканную в крови руку.

— Ч-что это? — внезапно севшим голосом выдохнула она.

— Гай! Я же говорил, что тебя ранили! — рявкнул Том, подлетев к господину. — Миледи, вы бы отошли. Снимай колет и рубаху, быстро!

— Да ничего страшного! Что ты кудахчешь, как наседка! — Гай нетерпеливо отмахнулся, но тут его повело и он едва устоял на ногах, невольно схватив Мэри за плечо. Она моментом стряхнула с себя оцепенение, немедленно подставилась под его руку и безапелляционно скомандовала:

— В постель! Ещё не хватало горячку подхватить. Мач! Воду на огонь, быстро! Джак, что хочешь делай, но чтоб заражения не было.

Сарацинка понятливо кивнула и бросилась к своей котомке.

— Том, помоги, — продолжала между тем распоряжаться Мэри. — Супруг мой любимый, ты, конечно, большой и сильный, а я маленькая и глупая, но в данный момент главное — твоя жизнь.

Гай скрипнул зубами — больно, черт бы все побрал! И правда, едва вытерпел до Шервуда… Какая скотина послала в него стрелу, хотелось бы знать. Обрадовались, дармоеды! Потом, все потом… В глазах мутится… Ноги передвигаются, а голос Мэриан уплывает… Сказать бы ей, чтобы не переживала, да язык не слушается… Темно. Тихо. Хорошо…

Глава 10

… - Так он ещё и идти не хотел. Меня, говорит, завтра уже выпустят.

— Вы его силой волокли, что ли?

— Да не, ему как милорд граф сказал, что вы здесь живёте, так Гай вперёд нас побежал. Ругался так, что аж стены покраснели.

— Ещё бы… Том, я рагу тушиться поставила, разбуди Гая, хорошо?

— Так он и не спит.

Сержант, сосредоточенно вырезавший замысловатый узор на деревянной пластинке, развернулся к ложу раненого и хохотнул:

— Хватит притворяться, Гизборн. И учти, ты мне уже дважды должен.

— Да ну? — сэр рыцарь неохотно приоткрыл глаза, поморщился и перевёл взгляд на хлопочущую у костра Мэри. — Меняю на два раза в Акре.

— Тьфу, — притворно огорчился сержант. — Вот ты жадный, а!

Мэри водрузила на здоровенный котел крышку, удовлетворенно кивнула и отвернулась от тлеющего костра.

— Гай, — просияла тут же, торопливо подошла, присела на край лежанки, где ночью устроили бессознательного сэра, и осторожно провела ладонью по его лбу.

— Жара нет. Хорошо…

— Пустяки, царапина, — хрипло пробормотал Гай, перехватил её руку и прижал к губам.

— Том сказал, что это не стрела была, а нож, — Мэри старалась говорить серьёзно, но по губам сама собой расплывалась счастливая улыбка. — Ты в запале не заметил, что кровь хлестала.

Он невнятно буркнул что-то, не отпуская её руку и прикрыв глаза.

— Имей совесть, норманн, — встрял Том, отложив деревяшку окончательно. — Она всю ночь почитай не спала, все тебя проверяла. Давай-ка, теперь я тобой займусь. А вы, миледи, отдохните. Все равно здесь никого нет, за котлом я присмотрю.

Тогда только Гай отпустил её пальцы и приподнялся.

— Где все?

— Кто где. Кто на охоте, кто в Ноттингеме.

— Что же ты творишь, душа моя…

— Не ругайся, пожалуйста, — Мэри немедленно состряпала жалобную мордашку. — Тебе говорить тяжело!

— Да что ему будет, и не такое бывало, — хмыкнул Том и решительно отодвинул уставшую даму. — Миледи, спать. Мы сами тут разберёмся.

***

Проснулась она ближе к полудню. Не то чтобы её разбудили, но толпа народу окрест как-то не способствует крепкому сну. Народ голодными глазами зыркал на котел, из которого разносились умопомрачительные запахи, сэр рыцарь сидел за столом, неловко скособочившись и мрачно глядя куда-то в сторону, а недалеко от костра ругались Робин Гуд и Томас Флетчер. Ругались крайне эмоционально, гневно сверкая глазами и хватая друг друга за грудки. Причем ухитрялись не повышать голос. Можно сказать, орали шепотом. Некоторое время Мэри изумленно любовалась на сию картину, потом тихонько окликнула:

— Алан, чего это они?

— Да вот, — Э’Дейл смущённо развел руками. — Робин спросил у ребят, где они с Гизборном познакомились. Том сказал, что в Палестине. Ну Робин и завелся опять…

— Про недоубиенного короля? — хмыкнула леди.

— Ага. А Том аж слова растерял, стоит, моргает. А потом как заорёт… Ну, то есть… Ну, ты поняла. Сказал, что если б не Гай, Ричарда точно бы прибили, и что они за… Кхе… Ну, вобщем, еле дождались, пока его телохранители изволили зенки продрать, с вечера вином залитые. И если б Гай на самом деле хотел его прикончить, то никто б ничего и не услышал. Вот.

Мэри прикусила губу, чтобы сдержать ехидный смешок. Все ровно так, как она и предполагала. Туше, господа!

— Есть хочешь? — озаботился тем временем Алан.

— Как волк весной, — решительно подтвердила леди. И, повысив голос, окликнула:

— Господа, не пора ли за стол?

За оным столом встрепенулся Гай, но его придержал один из его солдат. Спорщики немедленно заткнулись, пободались неприязненными взглядами и демонстративно отвернулись друг от друга.

Рагу не только пахло умопомрачительно, но и вкусовые рецепторы радовало до невозможности. Вольно или невольно вся честная компания разделилась на две части: на одной стороне стола Гуд сотоварищи, на другой — Гизборн, его жена и его люди. Правда, на аппетит присутствующих сие не повлияло никак и котел не просто опустошили, но ещё и выскребли. Мач громогласно радовался, что его теперь точно избавят от готовки, Алан молча изображал жест рука-лицо, Гай, уставившись тяжелым взглядом в столешницу, нехотя жевал, Джон фыркал и порывался высказать своё очень важное мнение по поводу происходящего, правда, его все время затыкал собственный атаман. Остальные угрюмо молчали, стараясь вообще не смотреть по сторонам. И первым не выдержал Гуд.

— Гизборн, может, хоть сейчас объяснишь, за каким чертом это все?

— Хантингтон, может, отстанешь от раненого человека? — немедленно зашипела леди.

— Мэриан, — негромко бросил Гай и она тут же смолкла, увлеченно разглядывая содержимое тарелки.

— Надо же, как он тебя выдрессировал, — мрачно протянул Гуд.

Мэри промолчала, но весьма красноречиво прищурилась, многозначительно выложив на стол перед собой любимый кривой ножичек.

— Что ты хочешь узнать? — тихо спросил Гай, не поднимая взгляда; его жена придвинулась ближе и молча взяла его за руку. «Сволочь ты, а не Гуд, — явственно выражал её взгляд. — Человек еле сидит, на честном слове и одном упрямстве, а тебе вишь ты, поболтать вздумалось!»

На шервудского партизана сей взгляд не подействовал. Он немедленно уточнил:

— Ты теперь против хозяина?

— Нет, — коротко мотнул головой сэр. — Я теперь за себя.

— А я говорю, нет ему веры! — тут же громогласно встрял Джон. — И этот, прихвостень его, сам сказал!

Рекомый прихвостень аж подпрыгнул, но только открыл было рот, как Гай хлопнул ладонью по столу. Теперь на его стороне была тишина, на противоположной возмущались разбойники. Видимо, Гуду это тоже надоело, потому что он прикрикнул на свою гоп-компанию и тут же снова обратился к Гизборну.

— Так за что Вейзи на тебя озлился? Неужто за смерть Уинчестера?

— Почему ты полагаешь, что я должен перед тобой отчитываться?

Мэри прикусила губу, сильнее сжав его пальцы. У неё просто сердце кровью обливалось, она понимала, что он старается говорить негромко и безэмоционально именно затем, чтобы не выдать себя. Не показать, что ему больно и плохо. Сплошное упрямство и гордыня! И она любила его таким.

— Хотя бы потому, — недовольно пояснил тем временем Гуд, — что я тебя спас.

— Помог моим людям меня вытащить, — педантично поправил сэр рыцарь. Разбойник нетерпеливо отмахнулся:

— Да хоть так. Однако сейчас ты на моей территории и я имею полное право знать, за каким чертом я рисковал собой и своими людьми.

— Ну что ж… Хорошо. За Уинчестера меня поблагодарили. Однако мне очень не нравится, когда моей женой пытаются заплатить за чьи-то услуги.

— Вот скотина! — не выдержала Джак. — А ещё притворялся, что тоже против шерифа!

— И что дальше? Что собираешься делать? Бросишься к Вейзи умолять о прощении?

Гай вздохнул чуть глубже и ответил ещё тише:

— Не думаю, что тебе есть до этого дело.

— Ещё как есть! Мы вообще-то враги, если ты не забыл. Ты ведь тут же нас выдашь шерифу!

И тут уже не выдержала Мэри. Изобразив вслед за Аланом фейспалм, она простонала:

— Господи, какой идиот!

Муж бросил на неё быстрый взгляд и медленно улыбнулся.

— Как интересно…

— Да что интересного, Гай! — чуть ли не подпрыгнула леди. — Ну можно хоть чуть-чуть мозгами пошевелить! Вы же выросли вместе, везде вместе шлялись! И пока он разгуливал по Палестинам, ты здесь уж точно даром времени не терял.

Судя по округлившимся глазам Гуда, столь сложная мысль в его голову точно никогда даже не заглядывала. А сэр рыцарь тем временем обречённо покачал головой и мрачно пробурчал что-то насчет слишком умных женщин. Мэри скромно опустила глазки, сделав вид, что раскаивается.

— Все так, Гуд, — Гай даже не стремился повышать голос, напротив, почти шептал. — Вот же интересно, почему девочка, не знающая жизни и никогда не покидавшая пределов графства, умеет думать и делать выводы, а ты этого качества лишен напрочь.

Опомнившийся разбойник с размаху жахнул кулаком по столу:

— К твоему несчастью — нет! Ты ещё не ответил за предательство! За то, что пытался убить короля!

— Убейте меня кто-нибудь, — жалобно простонала леди, уронив голову на скрещенные руки.

— Дятел вы, милорд граф! — рявкнул Том, не выдержав сей тирады. — Вот ей же ей!

Разбойники, что показательно, помалкивали, с интересом внимая перепалке. Молчали и сэровы солдаты, но молчали очень доходчиво, как бы ненароком рассредоточившись по периметру. Гай поморщился, опустив голову и явно больше не собирался ничего говорить. Мэри оторвалась от столешницы и жалобно попросила:

— Милый, можно я сама ему объясню?

В ответ он невнятно мотнул головой, вроде как позволил.

— Попробуй представить, — таинственным тоном начала Мэри, пристально глядя на Гуда, — что ты — очень влиятельная личность. И между тобой и безусловной властью стоит только один человек. Один-единственный. Власть — вот, что ты жаждешь со страшной силой, наплевав на совесть, родственные связи, собственные клятвы, в конце концов. Ты знаешь, что тебе достаточно устранить этого человека и тебя уже никто не остановит. И вот ты задумываешь убийство. Ты тщательно готовишь операцию, просчитываешь ходы, продумываешь, кому ты можешь доверять… Ты ведь не выйдешь в коридор и не бросишь клич — эй, кто там, кто хочет смотаться в Палестину, Ричарда прикончить? Нееееет… Ты найдёшь одного, того, кто уже не раз и не два такое проворачивал, и, судя по тому, что он до сих пор жив, здоров и благополучен, ни разу не попался. Ты соберешь на этого человека все возможные рекомендации и убедишься, что действительно можешь ему доверить столь важное дело. Ты подготовишься к этой важнейшей в своей жизни задаче. И только когда убедишься, что сделал все возможное, дашь команду исполнителю. Я права, милорд граф?

— Возможно, — угрюмо буркнул оный. — Я не принц Джон и понятия не имею, как бы он действовал.

— Так действовал бы любой умный человек, — отрезала Мэри. — И вот, после всей этой подготовки дело срывается! Исполнителя едва не убивают, король вполне себе бодр и в седле… Так все было, милый?

— Тебе бы у Джона советником служить, — с кривой усмешкой констатировал Гай. Вздохнул поглубже и исподлобья глянул на Гуда. — После таких дел исполнителя убирают. А я, знаешь ли, жить хотел. И завалил все, что только можно. Чтоб меня просто оставили в покое. Мне хватало быть чёрным рыцарем.

— Врёшь, — Гуд вскочил, с ненавистью сверкая глазами. — Если бы не телохранители!..

— Да вы спали как сурки! — не выдержал все же Том. — Мы уж и так, и сяк, и драку затеяли, король уж сам за меч схватился, а вы знай себе храпите! Тоже мне, охрана.

— Знаешь что!.. — заорал было Гуд, но тут решительно вмешался Уилл.

— Все это дело прошлое и бог бы с ним. Гораздо важнее сейчас, что делать дальше.

— Убирать Вейзи, — подал голос Алан. — Выхода просто нет. Иначе нам всем крышка. Что вы на меня смотрите? Гая там теперь нет, прикрывать некому. А найти таких же знатоков Шервуда — да раз плюнуть.

— Его нельзя убить, вы это прекрасно знаете, — Гуд медленно опустился на место.

— А зачем убивать? Достаточно предоставить Джону доказательства, что шериф его предает, и все, — пожала плечами Мэри. — Принц подозрителен до паранойи, он сам Вейзи придушит.

— Конечно, вот так он и поверит, — фыркнул Гуд. — Где эти доказательства достать?!

— Понятия не имею, — очаровательно улыбнулась леди Гизборн. — Вы же мужчины, вот и займитесь.

Глава 11

Молчаливых подчиненных Флетчера звали Хвост, Бродяга и Волк. Услышав впервые, как их называет Том, леди Мэри хохотала до слёз, правда, так и не призналась, над чем именно. Лишь простонала, бессильно отмахиваясь от встревоженного супруга: «Только не говори, что четвертый Сохатый».

Четвёртый, тот, что шпионил в Ноттингеме, оказался Выдрой. На это Мэри задумчиво сказала: " Могло быть и хуже».

Как-то незаметно и решительно за те несколько дней, что затягивалась рана Гая, его жена взяла жизнь в лагере в свои нежные цепкие ручки. Повязки меняла сама, стиснув зубы и про себя посылая Вейзи во все известные и неизвестные науке места. Ни тени жалости не допускала ни взглядом, ни жестом, как бы между прочим бросив, что верит мужу безоговорочно. Сказал, что все быстро заживет, значит, так и будет. Даже не пыталась возражать, когда он, шипя и кривясь от боли, взялся за меч и потащил Тома поразмяться. Только сильно прикусила губу, чуть ниже склонив голову над порванным колетом, что как раз зашивала. На деликатную попытку Джак поговорить за жизнь сделала непонимающий вид, прищурилась, и заявила, что жизнь бьёт ключом. Гуд быстро просек, что первым кандидатом на воспитание будет именно он, посему, либо с Мачем, либо в одиночестве, старался улизнуть в неизвестном направлении с утра пораньше. Однако в распоряжении леди оставалось еще достаточно народа.

— Уилл, Хвост — за вами мясо! София, в траве разбираешься? Не в травке, а в траве! Ага, берёшь Волка и рыщешь по лесу. Тащи всю съедобную зелень. Джон, Бродяга, хворост и дрова. А я говорю — дрова! Не надорвётесь. Алан, я тебя когда ещё просила обеспечить мне кусок мела и попросить у Матильды ромашки с шалфеем? У меня порошок зубной кончается, вот чего. Еще заверни в Локсли, возьми у Гвен мою шкатулку с нитками, я у неё оставила. Да, и ко всем относится! Когда вернетесь, собирайте шмотки, берите золу из бочонка и шагом марш на речку стираться. Нет, сегодня! Да, срочно! Я не собираюсь жить в этаком свинарнике и дышать миазмами! Вот молодцы какие, просто сердце радуется…

Из-за кустов доносились глухие удары, звон оружия, деловитые короткие команды Тома, и, время, от времени, раздраженный рык сэра Гая. Мэри не раз и не два буквально за шкирку разворачивала себя обратно в лагерь, усиленно напоминая самой себе, что Гизборн давно не ребёнок и сам прекрасно знает, что делает. Но ей все равно казалось, что слишком рано взялся за оружие, слишком медленно выздоравливает, слишком бледный и слабый… Только ночью, прижимаясь к нему так тесно, что становилось трудно дышать, осторожно и нерешительно проводила кончиками пальцев по повязке, а он перехватывал её руку, целовал ладошку и едва слышно шептал — все будет хорошо…

Громыхание смертоубийственного железа за кустами смолкло, Мэри тут же отложила заштопанный колет и вышла из-под навеса с бадейкой воды в руках. Гай усмехнулся, осторожно стягивая мокрую от пота рубашку:

— Я сегодня ещё не говорил, что мне повезло с женой?

— Говорил, — царственно склонила голову она, — но я не откажусь выслушать ещё раз.

С другой стороны лагеря послышался голос Гуда и Гизборн недовольно скривился. Наскоро умывшись, он тряхнул влажными отросшими волосами, и мрачно буркнул:

— Не нужно этого было. Зачем ты только к нему обратилась, Мэри? О чем думала? Рано или поздно Вейзи остыл бы и вернул меня на место. И мне было бы легче его свалить.

— Возможно, вернул бы, — не стала спорить леди. — Но ты уверен, что тебя устроили бы его условия? И уж точно он не стал бы доверять тебе, как раньше.

Мимо с деловитым видом и охапкой какой-то зелени в руках прошла Джак, машинально глянув на тихо переговаривающуюся парочку, зацепилась взглядом за практически ничем, кроме повязки, не прикрытый торс сэра и невольно замедлила шаг. Однако многозначительное «кхм» от Мэри заставило её встрепенуться и сделать вид, что её здесь нет, совсем и давно. А Гай между тем, упрямо нахмурившись, упёрся ладонью в ствол дерева над головой жены.

— Но то, что с нами происходит сейчас… Разве чем-то лучше? Мэри, одна только мысль о том, что я чем-то обязан этому… Ты не понимаешь, насколько это для меня тяжело.

— Понимаю, — она шагнула ближе, осторожно провела ладошками по его груди. — Да мне самой век бы его не видеть! Да вот только Том честно признался, что сам не справится, а Гуд… Как бы то ни было, одного у него не отнять. Он просто обожает спасать. Кого угодно, лишь бы его похвалили.

Хмурое чело обожаемого супруга чуть посветлело и Мэри, опустив голову, едва слышно добавила:

— И я подумала… Надежды на здравый смысл шерифа так мало… А растить ребёнка лучше с отцом, чем одной.

Мышцы под её руками окаменели. Кажется, даже дышать перестал. Зато у Мэри сердце чуть не выскакивало. И взгляд поднять не решалась, сама не зная, почему…

— Что? — хрипло выдохнул отмерший сэр, с силой сжал её плечи, притиснул к дереву и Мэри невольно охнула, но храбро задрала голову. Изумленно-растерянное выражение на лице Гая было таким непривычным, что она нервно хихикнула.

— А что? Дело-то житейское, нет, ну пятнадцать нам точно не надо, но троих-четверых…

Наличествующий в лагере народ и так-то не сильно жаловал сэра Гая Гизборна, ну, за исключением Томаса и его солдат, а в тот день точно решил, что вышеупомянутый сэр на почве нервных потрясений не иначе как рехнулся. Потому как оный сэр, тихо-спокойно о чем-то перешептывающийся с женой, внезапно издал боевой клич шотландских горцев (с его луженой глоткой это звучало особенно впечатляюще), схватил взвизгнувшую Мэри на руки, напрочь позабыв про рану (за что немедленно поплатился, едва не рухнув наземь вместе с возмущенно верещащей дамой, хорошо хоть успел к тому же дереву прислониться), и, легко удерживая распластавшуюся на нем леди, поцеловал ее так, что покраснел даже бесстыжий Алан.

****

— Гуд, ты слышал про Ноттингемский договор?

Гул голосов за столом стих, народ, кто с интересом, кто с подозрением уставился на спокойного, как удав, Гизборна. Тот, в свою очередь, оторвавшись от вдумчивого поглощения ужина, терпеливо ожидал ответа.

— Уинчестер упоминал что-то, — настороженно ответил Робин. — К чему это ты?

— Я знаю, как устроить шерифу эшафот. Он этот договор подписал.

— И что там говорится? — напряженно поинтересовался Гуд.

Прикрыв глаза, Гай медленно заговорил, вспоминая текст:

— Великий ноттингемский договор… Мы, нижеподписавшиеся и скрепившие свои подписи печатями, сим удостоверяем, что мы обязуемся свергнуть короля Ричарда с престола. Он в течение долгого времени пренебрегал своими подданными. Далее мы обязуемся возвести на престол брата короля Ричарда, принца Джона.

Оторопело помолчав, Гуд зло шарахнул кулаком по столу.

— И после такого я должен верить, что ты искренне раскаиваешься и…

— Мне не в чем раскаиваться, — рявкнул в ответ Гай. — Я делал то, что считал нужным, и не тебе меня судить! Я говорил и буду говорить, что любой другой король будет лучшим для Англии, чем нынешний. Молчать!

Громогласный рык был адресован вообще-то Джону, который было открыл рот, но тишина воцарилась на всей территории лагеря. Даже Джак замерла с горбушкой хлеба в зубах, забыв жевать и глядя на Гая округлившимися глазами.

— Где благодарность от короля за спасение его жизни? Где его якобы забота о стонущих от тирании Джона подданных? Где, наконец, мир с сарацинами?

— Да это из-за таких, как ты и Вейзи до сих пор льётся кровь в песках Палестины! Ричард хочет мира, но нет! Вам, сторонникам принца, это невыгодно! Иначе он вернётся и полетят головы!

Негромкий голос леди Мэри ушатом холодной воды вклинился в экспрессивный диалог.

— Милорд граф, вы ведь лично знакомы с его величеством, не так ли? Достаточно близко знакомы?

Гуд запнулся, подозрительно нахмурился но ответил:

— Ты отлично знаешь, что это так.

— Замечательно, — ангельски улыбнулась леди. — На каком языке вы с ним обычно разговаривали?

Он ответил не сразу.

— Какое отношение это имеет…

— Прямое, — Гизборн изобразил фирменную гнусную ухмылочку. — Вы, саксы, до сих пор ненавидите Уилла ублюдка и его ватагу. И нас, их потомков. Но я хотя бы говорю с тобой на твоём языке. А твой король родным считает провансальский. Да чхать ему на Богом забытый остров где-то на краю его огромной империи!

Малыш Джон перехватил предводителя шервудских партизан практически в полёте.

— Вот так всегда, — огорченно вздохнула Мэри. — Когда у него кончаются аргументы, лезет в драку.

— Надоело, — мрачно сообщил ей драгоценный супруг, взирая на громогласные дебаты по ту сторону стола с выражением брезгливого недоумения. — И ты предлагаешь всерьез с ними сотрудничать?

Вместо ответа Мэри состроила умоляющие глазки. Противостоять Гай был не в силах.

— Договор надо выкрасть, — грубо, но действенно вклинился Гай в разборки разбойников. — Если предоставить его королю, Джон, конечно, выкрутится, но всем остальным плаха без вариантов.

— Ты тоже подписал? — с явной надеждой поинтересовался Гуд.

— Не успел, — ехидно обломал его мечты Гизборн.

— Принц отомстит, — негромко сказал Уилл. — Обязательно отомстит. Пусть Вейзи уже не будет, но нам от этого легче не станет. Вот если бы шериф предал их обоих…

Мэри всегда подозревала, что единственным человеком в этом гадючнике, у которого голова была не только для того, чтоб в неё есть, был как раз Уилл. Не считая, конечно, Алана, но это уже совсем другое дело. Кстати…

— Алан, помнится, ты говорил, что одно время был послушником в монастыре?

— Ой, Мэр, где я только не был, — стыдливо опустил глазки пройдоха.

— И, если мне не изменяет память, ты упомянул, что в этом самом монастыре был переписчиком? — продолжала гнуть своё Мэри.

— А почему нам не говорил? — совершенно искренне удивился Гуд.

— Так никто не спрашивал, — невинно пожал плечами Э’Дейл.

— Гениально, — потрясенно протянул Гуд.

— Буквально каких-то два слова, — задумчиво подхватил Гай, — и Вейзи не просто один из сторонников Джона…

— …а злоумышляет против всей королевской семьи! — восторженно завопил Робин. — Сегодня же договор будет здесь! Гизборн, идёшь с нами, покажешь, где шериф его хранит. А… Хотя, да, какой из тебя… Ну расскажи хотя бы, где его искать!

Мэри тихонько выбралась из-за стола, что осталось незамеченным погрузившимися в стратегическое планирование мужчинами, с умилением вздохнула… и пошла спать. Вот теперь можно расслабиться. Все, что можно было, она сделала. Остальное теперь зависит исключительно от мастерства Алана и паранойи принца. А у неё есть дела поважнее.

Глава 12

В лагере стало пусто и тихо. Гай забрал с собой Тома и Бродягу, угрюмого молчаливого ирландца, а Гуд, подозрительно щурясь, заявил, что доверия к Черному рыцарю у него никакого, так что пусть и не мечтает отправиться в Лондон без надзора. Ну и для равновесия, видимо, потащил за собой Мача и Уилла. Мач был активно за, Уилл явно никуда ехать не хотел, но кто ж его спрашивал. И так как-то быстро все закрутилось, что Мэри не успела ничего понять. Той же ночью, вернее, уже под утро, Гуд приволок договор. Вид при этом имел потрепанный и побитый, честно признался, что ежели б не помощь Гизборновского шпиона, то вряд ли удалось унести ноги, и немедленно засадил Алана за работу. Тот фыркнул — подумаешь, той работы, три слова переправить. Мэри невольно заинтересовалась процессом и Э`Дейл охотно поведал, что пергаменту монастырям выделяют не так чтоб шибко много, а под расчет, и ежели переписчик сделал ошибку, то обязан ее исправить, да так, чтоб ни одна собака не унюхала. И обучали отроков сему искусству весьма незатейливо, пинками, подзатыльниками да словом Божьим. Обучение пронырливому послушнику явно пошло впрок, констатировала грамотная часть жителей лагеря через пару часов. Гай сей документ изучил внимательно, чуть ли не на зуб попробовал, после чего с явным изумлением развел руками:

— Глазам не верю. Если бы я лично его не читал перед тем собранием… Принц тем более не поймет. Это верный приговор Вейзи!

А на рассвете следующего дня небольшой, но прилично вооруженный отряд выдвинулся в сторону Ньюарка-на-Тренте. Скрипя зубами, Гай все же оставил своего араба, оседлав неказистого выносливого гнедого. Потрепанные колеты без знаков различия, там-сям помятые норманнские шлемы, потертые ножны — обычные наемники, каких масса бродит на дорогах пока еще не Великой Британии. Прикинув расстояние до Лондона, Мэри приуныла. Это ж только в одну сторону дней десять в лучшем случае… Да выбить аудиенцию у его высочества… Да потом обратно. Не меньше месяца! И не выдержала, разревелась, когда уже стих перестук копыт по утоптанной дороге… В путь-то отправляла любимого с улыбкой и твердой верой, что все у него получится.

- Твоя вера в меня позволяет надеяться на чудо, — шепнул он тогда, прикрыл глаза, поцеловал озябшую ладошку…

А Томас тихонько толкнул локтем Алана — вот как оно так? Просто за руки держатся, а смотреть неловко, будто за чем другим подглядываешь. Бесчувственный Алан посоветовал не пялиться на чужое счастье, а искать свое. И при том этак многозначительно глянул на мрачного Гуда.

Джак рыдающей леди ничего говорить не стала, молча ее обняла, та невидяще вцепилась в ее рубаху и уткнулась носом в плечо. Алан было сунулся испуганно, но сарацинка нетерпеливо отмахнулась. Осторожно довела всхлипывающую леди до лениво разгорающегося костерка, усадила на длинное, вросшее в землю, бревно и так же ни слова не говоря, уселась рядом, поглаживая собранные в косу на затылке волосы Мэри и хмуро глядя в огонь. Так и сидели, пока леди не прекратила шмыгать носом и притихла.

— Аллах справедлив, — негромко сказала Джак, между делом сунув в руки Мэри платок. — Если у вашего принца в голове не совсем пусто, он не упустит такой шанс.

— Не упустит, — покладисто вздохнула леди. Кашлянула, неловко повела плечами. — Извини, что-то я совсем…

— Ты сильная, — уверенно прервала её сарацинка. — Ты не плакала даже когда умирала.

— Настоящая леди всегда должна держать спину прямой, — невесело усмехнулась Мэри. — Просто тяжко мне без него. Страшно и тоскливо.

Джак невольно поежилась от этих слов, сказанных просто и спокойно.

— Ладно, погоревали — пора и честь знать.

Стремительно поднявшись, леди гордо вскинула подбородок и изогнула бровь.

— Чего сидим? Кого ждём? Хлеб насущный кто добывать будет? Вперёд и с песней, дама и господа.

А ближе к вечеру нарисовался Хвост, встревоженный и запыхавшийся. Принёс вести из Ноттингема. И вести эти заставили шервудских обитателей схватиться за голову. Долго не церемонясь, Вейзи объявил бывшего помощника государственным преступником со всеми вытекающими, посулил награду за поимку и торжествено представил новую «правую руку».

— Выдра сказал, из местных, — парень тараторил с сильным итальянским акцентом, от чего половину сказанного не понять было вообще. — Раньше у Гая в подчинении был, из замковой стражи. Я его видел пару раз. Выдра сказал, скотина та ещё, mi scusi, signora. Он тут вырос, босяк босяком, зато все ходы-выходы знает. И ещё, Выдра сказал, шериф ждёт какого-то хлыща из Лондона, от принца. Скоро ждёт.

— Вот те раз, — растерянно почесал лохматую макушку Джон. — Опять небось облавы какие придумают.

— До сих пор уходили, — пожала плечами Джак.

— Потому что Гай не больно старался, — Мэри нервно сцепила руки в замок, задумчиво покусывая губу. — А теперь, боюсь, нам придётся туго…

— На этот случай у меня приказ от Гая, — внезапно очень серьёзно заявил Алан. — Если что, везти тебя в Керклисс и сидеть там тихо до его возвращения.

— Меня? — слегка растерялась леди. — Но ведь вы…

— А за нас не волнуйтесь, миледи, — рыкнул Волк. Не, ну чисто Волк, взгляд, как у зверя. — Мы привычные. Главное, чтоб с вами все обошлось.

— Пока ждём, — она упрямо склонила голову. — Наблюдайте на шерифом. Разбежаться всегда успеем.

Алан тихонько вздохнул и как бы между прочим пробубнил в никуда:

— Ага. А если что, Гай с меня шкуру живьем снимет.

****

— В Бедфорд придётся завернуть.

— Нет.

— Слушай, Гизборн! Я не спрашиваю твоего разрешения, а ставлю перед фактом!

— Мало тебе в Холстоне было?

— Это случайность.

— Угу. У тебя в каждой деревне по этакой случайности. И каждый раз тебе пытаются набить морду.

— Ну не бьют же!

— А зря. Может, хоть тогда научишься держать штаны застегнутыми.

— Да ты… Да кто бы говорил!

— Имею право. Я человек солидный, семейный, жене не изменяю, так что поучать тебя могу.

— Скажи спасибо Мэр…

— Леди Гизборн для тебя и никак иначе!

— Ревнуешь что ли, Гизборн?

— Прости, Гуд, ты не в моём вкусе. Да и я все же предпочитаю женщин.

Уилл и Бродяга переглянулись, синхронно вздохнули и не менее синхронно впечатали длань в чело. И так который день.

Им везло. На самом деле везло. Никто не обращал внимания на группу наемников, спешащих по своим загадочным делам, разбойники не беспокоили, города они обходили стороной, предпочитая ночевать в лесу, ну в крайнем случае в деревеньках где-нибудь в стороне от трактов. Гай был постоянно суров и насторожен, зато Робину море было по колено. Он вовсю зубоскалил с хорошенькими селянками, ничуть не отказывая себе в радостях жизни. Селянки, кстати, частенько благосклонно посматривали на мрачного сероглазого солдата удачи, но увы, ничего им не обламывалось. Зато Гуд старался за двоих, за что и получил нынче выговор. С занесением. Рука у Гизборна была тяжелая, характер вспыльчивый, ну и не выдержал, когда пришлось очередной раз отбивать любителя острых ощущений у очередного разъярённого папаши. Теперь Гуд освещал округу великолепным фингалом под левым глазом, а Гизборн то и дело кривился, неловко поводя плечом.

— Сильно извиняюсь, господа рыцари, — благовоспитанно встрял в куртуазную беседу Том. — В город точно надо. Припасы кончились, да и не мешает разузнать, как и чего.

Гай пронзил своего сержанта взглядом в стиле «и ты, Брут!», но промолчал, резко дёрнул поводья, первым уводя коня в сторону тракта.

Погавкавшись для приличия со стражей на предмет сбора за проезд и недолго поплутав по кривым улочкам, небольшой отряд наткнулся на приличную с виду таверну. По крайней мере, вывеска над дверью была относительно новой, сама дверь вполне себе ровно висела на кованых петлях, а затянутые бычьим пузырём окна кажется даже были чистыми. Молча переглянувшись, всадники спешились. Мач выразительно сглотнул, сделав стойку на аппетитные запахи, что доносились из-за приоткрытой двери. Том усмехнулся, жестом подзывая служку: одинаковая одежда не делает людей равными. Что бы там не проповедовал Робин Гуд, он не глядя бросил поводья Мачу и направился в таверну, абсолютно уверенный, что на этом его заботы окончены. Гай вел себя ровно так же, но хотя бы при этом не корчил из себя поборника некоего мифического равенства.

Народу внутри обнаружилось прилично, на вновь прибывших особого внимания не обратили: мало ли тут таких шляется, всех не разглядишь. Тем более компания наемников скромно пристроилась за общий стол, не бузила, непотребств не чинила и права не качала.

Стянув шлем, Гай с ненавистью припечатал его на лавку рядом с собой. Долбаная железка достала до самых печенок. И вообще, вся эта абсурдная ситуация бесила неимоверно. Присутствие в непосредственной близости вечно довольного Гуда было просто испытанием для его далеко не ангельской выдержки. А что особенно сводило с ума, так это одиночество. Как быстро он привык быть не один и как больно оказалось расстаться даже на такой короткий срок…

— Сэр Гай? Гай Гизборн? Шериф выслал вас мне навстречу? Как чудесно!

Негромкий довольный голос за спиной раздался громом небесным. Застыли все шестеро, даже Мач перестал жевать, испуганно хлопая глазами. Судорожно вздохнув, Гай медленно поднялся, одновременно разворачиваясь и сжимая в ладони короткий стилет.

Благообразный аристократ в цветах младшего Плантагенета спокойно улыбался, похлопывая перчатками по ладони.

— Это так мило с его стороны. Конечно, у меня есть охрана, но лишняя не помешает, не помешает, отнюдь.

— Конечно, сэр… — выдохнул, наконец, Гай.

— Сэр Джаспер, просто сэр Джаспер, — довольно закивал тот. — Чудесно, чудесно, вы непременно расскажете мне по дороге, что интересного у вас происходит. Принц желает знать все, да-да, все!

С едва заметной усмешкой Гай склонил голову. Желает, значит. Вот и замечательно.

Глава 13

— Откуда он тебя знает?

— Видел в Лондоне.

— А ты с ним, получается, не знаком? — подозрительно прищурился Гуд.

— Это тот самый проверяющий. Который обязан следить за самочувствием нашего дражайшего шерифа, — Гай невесело усмехнулся. — А я не дорос пока до таких знакомств.

Пообедать Гизборну не довелось. Бесцеремонно вытащив его из-за стола, сэр Джаспер стал было расспрашивать о положении дел во вверенном его попечению графстве, однако Гай его перебил, с ходу заявив, что у него есть важная информация. Которую необходимо сообщить лично его высочеству и никак иначе. Собеседник слегка завис, пытаясь представить, что бы это могло быть, Гай над ним сжалился, многозначительно намекнув, что речь идёт не больше не меньше, а о государственной измене. И дело настолько серьёзное, что пришлось ему мчаться в Лондон инкогнито, без сна и отдыха. И да, доказательства есть. И нет, показать можно только принцу. Изнывающий от любопытства сэр проверяющий немедленно поменял планы и великодушно «согласился» сопроводить сэра Гая прямо к подножию трона королевского брата. Растопыривший уши Робин облегченно выдохнул: чем позже Вейзи узнает об их эскападе, тем лучше. В идеале, хорошо было бы, чтоб совсем не узнал… пока не станет слишком поздно.

Компания из дюжины человек продвигалась теперь куда как быстрее, учитывая наличие в ней официального лица и отпавшую необходимость прятаться по лесам. Гуд перестал шляться по селянкам, исключительно из необходимости присматривать за Гизборном: мало ли, вдруг передумает и решит сдать с потрохами вынужденного союзника. А Гизборн ещё больше замкнулся, практически не разговаривая ни с кем, кроме Тома. Не было у него никаких напряженных раздумий, только странное спокойствие, почти безразличие. Жизнь изменилась бесповоротно и беспощадно, и в Лондоне его ждал либо триумф, либо плаха. Он запретил себе думать о Мэриан, о том, что с ней станет, если его миссия не увенчается успехом. И даже о том, что его поступок по сути является предательством, тоже не думал. Ни к чему не обязывающая светская болтовня сэра Джаспера проскакивала мимо ушей, он отделывался невнятным мычанием или коротким «Не могу знать», окончательно уверив того в собственной непрошибаемости и солдафонской твердолобости. Гуд тоже помалкивал, как ни странно, проникнувшись серьезностью момента и не пытаясь выпендриваться. И по мере приближения к столице примолк даже Джаспер, уже заранее начав прикидывать собственные дивиденды от ситуации.

По сравнению с Ноттингемом Лондон казался огромным, шумным и бестолковым. Мач робко заикнулся было на предмет отдохнуть и перекусить, однако собственный хозяин так выразительно на него зыркнул, что он тут же решил, что не так уж и голоден.

— Сэр Гай, я немедленно проведу вас к принцу, — очень серьёзно заявил Джаспер, как только в поле зрения показались башни Тауэра. — Его высочество должен увидеть, что мы торопились изо всех сил, дабы сообщить ему новость.

Тот коротко кивнул в ответ, потом нехотя процедил:

— Я возьму с собой одного из своих людей. Это необходимо. Он является свидетелем.

— Хм… Хм… Ну что ж, я думаю, его высочество не откажет, — Джаспер пожал плечами. — Следуйте за мной, господа.

****

Мэри всегда считала себя человеком достаточно стойким и довольно приземленным. Иначе как объяснить, что она не сошла с ума, не рыдала от тоски и довольно быстро приняла образ жизни этого времени. Конечно, тот факт, что в той, другой жизни она была довольно одинока, предпочитая компанию книг компаниям людей, возможно, сыграл свою роль. Но самым важным, в результате, оказалось присутствие Гая. Все то время, что она была здесь, в Ноттингемшире конца двенадцатого века от рождества Христова, именно он был тем якорем, что крепко держал её в сознании. А теперь… Его не было почти дюжину дней и все валилось из рук. Она могла внезапно взорваться и наорать на Алана, и тут же заливалась слезами, не желая никого видеть. Конечно, умом Мэри понимала, что сумасшедшие перепады настроения из той же оперы, что и чертов токсикоз, который не желал являться по утрам, а мучил, когда ему вздумается. Однако леди пребывала в полной уверенности, что рядом с мужем ей было бы гораздо, гораздо спокойнее. Мужики с утра пораньше старались не попадаться ей на глаза, одна лишь Джак терпеливо сносила буйство гормонов леди Мэри. Когда сарацинка в шутку бросила, что наследник Гизборна, судя по всему, гадким характером пошёл в папашу, в неё немедленно полетел котелок, в который леди как раз настругивала репу, вместе с содержимым, естественно, и с пожеланиями немедленно убираться к чертовой бабушке в свою Сарацинию. Конечно же, Джак увернулась, однако от шуточек подобного рода в дальнейшем воздерживалась. Лишь посматривала иногда на леди с жалостью да вздыхала многозначительно.

— И нечего тут драму изображать, — не выдержала как-то Мэри, топнула ногой, встала в позу буквы фэ и гневно уставилась на Джак. Делать ей как раз было нечего, обед булькал в котелке, свежевыстиранное бельё трепыхалось на верёвках, настроение, как обычно в последнее время, было ни черту, и страшно хотелось всласть, от души поскандалить. — Я — леди Мэриан Гизборн, а не какая-нибудь несчастненькая, в жалости не нуждаюсь.

Джак молча подняла руки и истово закивала в ответ. Мэри подозрительно прищурилась. Сарацинка вздохнула, отложила в сторону старый нож, который с утра пыталась привести в божеский вид, и мягко ответила:

— Я понимаю, что с тобой происходит. И ты понимаешь. Ты ведь умная женщина, знаешь, что малышу нельзя нервничать. А ты постоянно стараешься с кем-нибудь поругаться. Просто успокойся и знай, что он скоро вернётся. Никто здесь не желает ему зла, пойми. Просто… Нам тяжело было привыкнуть к мысли, что твой муж на нашей стороне. Тем не менее, со временем мы это приняли. И Робин сейчас с ним не потому, что не доверяет, а потому, что защищает, как любого из своих друзей.

— Друзей? — опешившая Мэри аж забыла, с чего, собственно, решила поскандалить. — Во-первых, он не на вашей стороне, а на своей, так получилось, что ваши цели временно совпали, вот и все. А во-вторых, Гуд ему не друг! После того, что сотворила его семейка!..

— А что они сотворили? — по-прежнему мягко и спокойно поинтересовалась Джак. — Ты ведь так и не сказала. И Робин тоже. Я пыталась у него узнать, но он начинает кричать что-то о вселенской несправедливости и все.

— Ха! Ему ли говорить о несправедливости, — тут же фыркнула леди. И поймала себя на мысли, что кричать и топать ногами уже не хочется. Внимательно всмотрелась в непроницаемые чёрные глаза своей визави и невольно усмехнулась. — Ладно, я тебе расскажу. Я тебе все расскажу…

И так это угрожающе прозвучало, что Джак невольно поежилась и призадумалась, не зря ли она вызвала леди на откровенность.

Вернувшиеся с охоты к вечеру Джон с Аланом застали в лагере дивную картину. Обе наличествующие дамы в обнимку сидели возле костра и с упоением рыдали.

— Пре…представь! Ыыыыыыыыыы…

— Да гад он, гад! Ууууууууу…

— Ээээ… — многозначительно протянул Джон, с недоумением почесав затылок.

— Даааааа, — не менее многозначительно отозвался Алан, изумленно хлопая глазами.

И как гром среди ясного неба раздался хриплый голос Волка:

— Хватит сырость разводить. Сворачиваемся. С утра здесь будут егеря с собаками. И тут уж их кругами водить не будут. Собирайтесь, миледи. Вас в аббатство доставить нужно. Э’Дейл, ты с нами. Хвост, Джон, Джак, сидите в городе и не вякайте, пока вас не найду.

— А чего это ты тут раскомандовался? — возмутился Джон под аккомпанемент стихающих рыданий.

— Жить хочешь?! — внезапно вызверился тот, так сверкнув глазами, что здоровенный Литтл Джон рефлекторно отшатнулся, вскинув свою дубинку. — Значит будешь исполнять! Нет — катись на все четыре стороны!

И, совершенно спокойно, словно бы и не было ничего, кивнул в сторону дам:

— Собирайтесь, миледи. Времени нет.

****

Обещание сэр Джаспер сдержал. Будучи человеком, которому принц-параноик действительно доверял (насколько, конечно, он вообще мог кому-либо доверять), да и просто изнывая от любопытства, Джаспер оставил Гая и одного из его людей недалеко от покоев его высочества, строго-настрого велел никуда не отлучаться, что бы не произошло, и умчался с докладом к господину и повелителю.

Двое мужчин в потрепанных, пропыленных колетах явно привлекали внимание. Дефилирующие мимо дамы перешептывались и фыркали, их кавалеры брезгливо поджимали губы. Гай, стиснув зубы, сверлил немигающим взглядом свинцовый переплет окна, Гуд ухмылялся во все тридцать два и залихватски подмигивал наличествующим девицам.

— Ты можешь быть хоть немного серьезнее? — не выдержал Гизборн.

А смысл? — пожал плечами в ответ Гуд. — Если нас выведут отсюда в кандалах, хотя бы будет, что вспомнить.

Гай выразительно закатил глаза, с явным усилием подавив желание высказаться емко, по существу и непечатно, и сдержанно прошипел:

— Хотя бы принцу глазки не строй.

— Чего? — опешил Гуд.

— Да кто вас знает, как и от чего вы там короля охраняли.

Лишь присутствие в королевском дворце удержало Робина от банального мордобоя. Ибо подобные намеки по поводу его величества на самом деле приводили бывшего королевского телохранителя в бешенство. Секунду-другую полюбовавшись на пышущего негодованием оппонента, Гай довольно хмыкнул.

— Не нравится? А здесь об этом в открытую говорят. Причём, дамы в том числе. Будешь каждую вызывать на поединок?

— Лучше заткнись, — вызверился Гуд, быстро огляделся и уже гораздо тише рыкнул:

— Ты, как и любой рыцарь Британии, обязан был присягать на верность королю, а вместо этого открыто его предал! И ещё смеешь разносить сплетни, как… деревенская баба!

Обычно после подобного Гай хватался за меч. Однако на слова Гуда он лишь криво ухмыльнулся и пожал плечами, вновь отвернувшись к окну. По крайней мере, Гуд прекратил строить из себя шута и проникся серьезностью момента… а припомнить дрянной язык другу детства можно и потом. Если, конечно, это «потом» будет.

***

Путешествовать по ночному лесу — удовольствие не просто ниже среднего! Скорее, ниже плинтуса. Нет, ниже подвала! В отличие от окружающего народа, имеющего хоть мало-мальский навык в данном, без сомнения, полезном умении, Мэри была особой абсолютно урбанизированной и лес предпочитала рассматривать снаружи, а не изнутри. Даже несколько недель обитания в лагере шервудских партизан ни капли не примирили её с походным стилем жизни и пасторальными прелестями. И, естественно, все кары небесные за её ночной марш-бросок в сторону пресловутого аббатства призывались на слишком деятельного шерифа Ноттингемского, чтоб ему последние зубы потерять, клизму ему с пургеном, сволочи лысой! Вцепившись в Алана, аки в спасательный круг, леди неумолчно шипела в пространство; Алан хмыкал, стараясь не рассмеяться в голос. Волк бесшумно маячил где-то впереди, позади флегматично топала нагруженная скарбом кобылка, изредка шумно и как-то укоризненно фыркая в унисон с бормотанием леди. Идиллия, ничего не скажешь.

— Какой идиот пустит в дом среди ночи такую компанию, — ворчала Мэри, поминутно спотыкаясь о какие-то корни и ветки, — да я бы нас послала в пеший эротический тур прям с места не сходя. На что я стала похожа в этом лесу?! Какая-то… доярка, а не леди! А вы?! Волк, вот не в обиду, но как тебя с такой откровенно разбойничьей физиономией занесло в стражи порядка вообще?

Волк неслышно хмыкнул и коротко ответил:

— Гай позвал.

— А то я не знала, — леди злобно пнула очередной булыжник (откуда, ради всего святого, в этом лесу столько камней?!). — Мы хоть к утру доберемся до этого приюта страждущих?

— Обязательно, — серьёзно кивнул Волк. — Если понадобится — я вас донесу, миледи. Мои две ноги как-то надежнее ночью, чем четыре лошадиные.

Хорошо, что Мэри держалась за Э’Дейла, иначе непременно упала бы. Волк — шутит?! Что творится в этом мире…

— А за Кирклесс не волнуйся, — встрял, между тем, Алан. — Тамошние монахи Гаю крепко задолжали.

— Интересно, по какому поводу, — немедленно встрепенулась леди, дернув друга за руку. — Он им денег занимал, а они пропили и прокутили с хорошенькими монашками?

— Эээ… Да нет, вроде, — хихикнул Алан. — Они его сына потеряли.

Мэри тоже потеряла. Дар речи. Минуты на три. Потом… Можно сказать, заорала шёпотом:

— Я так и знала, что здесь что-то нечисто!!!

— Язык у тебя без костей, парень, — раздраженно рыкнул Волк, — забыл, кому ты это говоришь?

— Да все в порядке, правда, — нетерпеливо отмахнулась Мэри. — Я знаю, сама потом кухарку эту отправляла к леди Глассон. Ой, ну не думаете же вы, что я младенца возненавижу, потому что он не от меня! Алан, так Гай хотел малыша отдать в монастырь, действительно?

— Ну да. Пока не подрастет. Там в Ноттингеме как раз парочка монахов из Кирклесса крутились, Гай им денег дал, письмо настоятелю, ну и ребёнка, само собой. А те от большого ума потащились через Шервуд, ну и попали как раз в тот момент, когда мы от его солдат удирали… Перепугались аж до недержания, уж извини, Мэри. Ну и кинулись бежать без памяти, а малыша где-то под кустом и выронили…

— Выронили?! — от возмущения Мэри вновь потеряла дар речи. В кои-то веки.

— Ну не то чтоб выронили, просто с перепугу про него забыли наверно, вот и… Ты же помнишь, как Робин с ним носился тогда… Мы ведь все думали, что это Гай его на погибель бросил, а матери его соврал, а оно вон как было.

— А объясняться и оправдываться, тем более перед какой-то служанкой, Гай конечно же не стал, — задумчиво покивала Мэри. — Меня вот больше интересует, почему она согласилась отдать новорожденного сына, а потом начала изображать великие материнские чувства… Ладно, проехали. Ещё одна загадка оказалась до смешного простой. Ты, кстати, как узнал-то?

— Да потом уже, когда к Гаю перешёл. Сидели вечером с мужиками, ну, Хвост, Том, ещё кто-то, не помню уже. Я просто рассказывал, так, по мелочи, как нам в лесу жилось, ну и этот случай вспомнил. Они меня и просветили, как оно было, вот.

— Дошли, — вновь подал голос Волк. — Вон за теми деревьями дорога и до аббатства рукой подать. Давайте-ка, миледи, я вас все ж донесу. Негоже вам в вашем состоянии ходить долго.

— Вот-вот, — с чувством глубокого удовлетворения Алан освободил многострадальную конечность от цепкой хватки Мэри. — А я ещё по лесу побегаю, собачек надо со следа сбить.

Глава 14

Его высочество Джон в своё время произвёл на Робина Локсли странное впечатление. Тогда, шесть лет назад, только что сбежавший из дома за славой граф Хантингтон решил, что младший брат короля ничего особенного из себя не представляет: ещё бы, рядом со здоровяком Ричардом, настоящим воином и рыцарем, принц выглядел бледно, ростом не то чтоб вышел, в кости тонкий, тихий, разряженный в пух и прах придворный щеголь. Ничего особенного, в общем. И как он мог быть сыном неистовой Элинор и грубоватого Генриха? Когда Гай внезапно потащил его за собой на аудиенцию, Робин ожидал… да, собственно, ничего хорошего он не ожидал. И слегка опешил, увидев перед собой красивого мужчину, высокого и широкоплечего, небрежно-изысканного и — с яростным огнём Плантагенетов в глазах.

— Приятно удивлён, дорогой сэр, — манерно растягивая слова и жеманно улыбаясь, принц слегка шевельнул унизанными перстнями пальцами. — Мой друг и помощник сообщил, что у вас есть нечто важное для меня…

Мгновенный острый взгляд из-под по-девичьи длинных ресниц настолько не вязался с обликом принца, что Гизборн на секунду растерялся.

— Ваше высочество, — пробормотал он, склонив голову и стараясь собраться с мыслями. За плечом почти неслышно хмыкнул Локсли. Принц с видом скучающего мизантропа взмахнул рукой и сделал пару шагов к застывшему столбом сэру. У дверей слегка напряглись стражники.

— Не робейте, сэр Гай… Видите, я помню ваше имя, — Джон хитро усмехнулся. — Надеюсь, в Ноттингеме все в порядке?

— Не совсем, — мрачно ответствовал Гизборн. — Именно поэтому я…мы здесь. Позвольте вручить вам это…

Свиток пергамента перекочевал в руки любопытствующего принца.

— Интересно-интересно, — его высочество неторопливо развернул свиток с таким выражением на холеном лице, что яснее всяких слов выражало, насколько ему это «интересно».

— Великий Ноттингемский договор… — вполголоса прочитал он, внезапно запнулся и переменился в лице. Не отрывая взгляда от текста, принц отрывисто приказал:

— Джаспер, охрану вон.

— Но, mon prince…

— Вон! — рявкнул Джон. Робин невольно вздрогнул — однако, не так уж этот изнеженный щеголь не похож на брата. Сэр Джаспер впечатлился тоже, настолько, что выкатился вместе с охраной.

— Мы, нижеподписавшиеся, и скрепившие свои подписи печатями, сим удостоверяем, что мы обязуемся свергнуть короля Ричарда с престола. Он в течение долгого времени пренебрегал своими подданными. Далее мы обязуемся возвести на престол брата короля Генриха, шерифа Ноттингема, Вейзи… Это что?! — прошипел принц, поднимая голову и впиваясь в Гая бешеным взглядом.

Как пить дать, на плаху отправит, тоскливо подумал тот, и деревянным голосом отозвался:

— Ровно то, что вы прочли, ваше высочество. Заговор с целью свержения королевской династии.

***

Украдкой поерзав на подушечке, Мэри тихонько вздохнула и покосилась на Волка. Вид наглой бандитской физиономии в домотканой рясе с капюшоном доставлял. Монотонная латынь в исполнении очередного брата усыпляла. От остальной братии леди отгораживала потрепанного вида ширма, только вышеупомянутый Волк чихать хотел на растерянно разводящего руками аббата, устроившись на коленях рядом с Мэри. Приказано — охранять, команды «Отставить» никто не давал.

Мэри прекрасно знала, что вообще-то данное аббатство должно находиться вовсе даже и не в Ноттингемшире, а совсем даже в Йоркшире, но где логика, а где укуренные сценаристы… Распорядок дня, несмотря ни на что, у братьев был суровый. Леди, как лицо светское, не таскали на все подряд службы, однако на утренней мессе присутствовать обязали. А остальное время она старалась не покидать отведенных ей комнатушек. Не келья, конечно, вроде как гостевые покои, однако присутствие дамы в мужском монастыре вообще-то не предусматривалось, так что обстановка в сих покоях мало чем отличалась от тех же келий. А что делать, сутками сидючи в четырёх стенах? Вот именно. Алан был послан в Локсли, к вполне уже поправившейся Гвен. Оная Гвен хозяйственно прибрала оставшиеся вещи леди, в том числе несколько рулонов тканей, рассудив, что новому хозяину это ни к чему, а миледи ещё пригодится. Вот и шастал Э’Дейл туда-сюда, с поручениями от обеих сторон. На этот раз притащил тонкого льна, который обрадованная леди тут же пустила на распашонки, чепчики и прочие пеленки. Эх, жаль памперсов еще не изобрели…

Бормотание стало громче и Мэри встрепенулась — судя по всему, заканчивает. Ура. Стоять больше часа на коленях, пусть даже на специальной подушечке, да тут надо быть прирожденным мазохистом! Хм… А ведь за все это время она ни разу не видела, чтобы хоть один шервудский партизан заглянул в церковь. В том числе и сами товарищи крестоносцы, сиречь Робин с Мачем. Интересное кино, а за что ж они тогда воевали на Святой Земле?

К обеду вернулся из Ноттингема Алан. Сей достойный представитель рода человеческого в настоящее время совмещал в себе функции интернета и телефона, мотаясь по графству со скоростью средних размеров метеорита. Доложил, что Локсли в третий раз перерыли сверху донизу, а слуг разогнали, ибо новый помощник шерифа отличался крайней подозрительностью и мерзопакостностью характера. Что сам шериф в который раз поднял награду за головы мятежников, в том числе и недавнего своего вернейшего слуги. Что сэр Эдвард в очередной раз наказал дочери немедленно отправляться к родне, подальше от Ноттингема. Что пришёл указ из Лондона о введении нового налога… Тут Мэри не выдержала и насмешливо фыркнула:

— И конечно же, это нехороший принц Джон виноват?

День выдался солнечный и ради такого случая леди решила все же покинуть на часок стены монастыря. В случае чего, так есть такой полезный товарищ, Волком рекомый, который видит и слышит как свой лесной тезка, на мили вокруг, поэтому спрятаться успеют. Вместе с Аланом внезапно явились Джак и Джон, не сказать, чтоб приятная неожиданность, но леди поймала себя на мысли, что даже рада их видеть. Вот и прогуливалась леди за оградой…в компании аж трёх монахов, ага. И ничуть не удивилась, когда на её риторический вопрос немедленно отозвался Джонни.

— А кто ж ещё?! Король и знать и не знает, чего от его имени творят. Ты сама это говорила!

— Наш принц нашёл весьма оригинальный способ покончить с собой, — хихикнула Мэри. — Мало ли, что я говорила. Проанализировав ситуацию и собрав сведения, я поняла, что ошибалась.

— Но ведь ты не будешь отрицать, что принц пойдёт на все, чтобы очернить своего брата, — осторожно выставила свои пять пенсов сарацинка.

— И? — леди склонила голову к плечу, чуть прищурилась и поинтересовалась:

— А кто из вас помнит, откуда вообще пошли Плантагенеты?

— Ээээ… — глубокомысленно протянул Джон.

— Я читал, — закивал Алан, — вот точно помню, когда ещё служкой был. Но забыл…

— А я напомню, — вкрадчиво пропела леди и неспешно двинулась дальше. — Внучка Уилла Ублюдка, Матильда, вышла замуж за Жоффруа Анжуйского. А их сын, Генрих, и стал первым Плантагенетом.

— Я не понимаю, к чему ты это говоришь, — растерянно пожала плечами Джак.

— Да к тому, что последним английским королём был Эдуард Исповедник, а сейчас нами правят потомки викингов и анжуйцев. И вы всерьёз считаете, что им есть дело до нужд англо-саксонского быдла? Вам перечислить, сколько земель входят в империю короля Ричарда? Вам напомнить, сколько раз он был в Лондоне? Знаете, ребята, при таком раскладе нам надо держаться именно принца. С его целеустремленностью он трон получит, рано или поздно, так или иначе. И он, между прочим, по-английски говорит без акцента. Та ещё сволочь, как и вся их семейка, но это наша сволочь, на которую, между прочим, можно хоть как-то влиять.

— Неправильно это все, — мрачно буркнул Джонни. — Король… Ну, это король. И потом, Ричард, он правильный. Он…

— Извини, Джон. Не хочу развеивать твои розовые грезы, но таким король быть не может. Или он правит, или он рыцарствует. Совмещать это нельзя. Иначе получим то, что имеем.

— Да чего мы все о королях! — торопливо воскликнула Джак, заметив, как потемнел лицом её соратник. — Можно подумать, больше поговорить не о чем. И, кстати, я тут тебе настойку сделала, чтоб не тошнило. Пить надо перед завтраком. Вот увидишь, как рукой снимет.

— София, ты моя спасительница! — мгновенно позабывшая обо всех на свете монархах, леди Мэри просияла и дамы оживленно защебетали о своём, о женском.

Моментально поскучневшие мужики тоскливо переглянулись, синхронно вздохнули, пробормотали что-то о неотложных делах и ретировались в ближайшие кусты, причём Джон, сдвинув брови и шевеля губами, явно что-то подсчитывал в уме, а в холщовом мешочке, что извлек из рукава Алан, что-то подозрительно погромыхивало.

***

— Нет, ты скажи! Ты скажи! — пребывающий в перманентном офигении Гуд возмущенно размахивал руками, голос, правда, не повышал, вполне резонно опасаясь чужих ушей.

— Может, тебе ещё ключи от покоев её величества вручить? — злобно прошипел Гизборн, раздражённо швырнув дорожную сумку на крышку сундука. — Сядь! От твоего мельтешения у меня в глазах рябит.

— К лекарю сходи, — огрызнулся Робин, однако мельтешить перестал, уселся на тот же сундук и с силой приложил кулак к многострадальной крышке.

— Господа рыцари, а давайте вы потом подеретесь, — недовольно посоветовал Томас, уже предвкушавший желанный сон. В придорожном постоялом дворе отдельных апартаментов предусмотрено не было, вот хозяин и распихал всю честную компанию в общие комнаты, каждая из которых была рассчитана на четверых. Четвёртым естественно увязался Мач. Который, кстати, в отличие от сэрова сержанта, жаждал зрелищ.

— А я вот тоже может хочу узнать…

Господа рыцари одарили его совершенно одинаково хмурыми взглядами и Мач обиженно надулся на своей лежанке.

Его высочество отрядил в Ноттингем сэра Джаспера с десятком солдат и приказом хватать и тащить. А также дал понять, что ежели в процессе хватания мерзкий предатель внезапно самоубьётся, раз этак двадцать упав на собственный меч, никто плакать не станет. Особенно новый шериф, рисковавший головой, но не предавший законную власть. А уж граф Хантингтон, буквально на днях вернувшийся домой из Палестины, где героически проливал кровь во имя мира во всем мире, и обнаруживший, что его честное имя в собственных коварных интересах нагло использовал вышеупомянутый гад, прямо-таки кипел от возмущения и клялся собственноручно этот меч подержать. Принц растроганно смахнул несуществующую слезу, патетически заявил о снятии всех ложных обвинений с наипреданнейшего вассала короны… и, с иезуитской улыбочкой, весьма прозрачно так намекнул, мол, договориться со мной можно, если это совпадает с моими собственными целями, но это не значит, что я проглочу всё, что вы решите мне скормить. Так что, господа верноподданные, только попробуйте обнаглеть, я вас схарчу без соли и соуса. За сим, облобызав вернейших рыцарей (Гуда при этом явственно передернуло), отпустил их с миром и наказом на рассвете отправляться в обратный путь, так скоро, насколько это вообще возможно.

Сэр Джаспер, как назло, куда-то запропал. Впрочем, Гай на него и не рассчитывал, посему заранее заслал Бродягу на поиски ночлега. Робина явственно распирало на поговорить, но он каким-то чудом сдерживался, понимая, что вобщем-то они пока на враждебной территории. Спинной мозг подначивал выхватить меч, кинуть клич верным Ричарду придворным, да и во всеуслышание заявить, что это принц задумал измену, это он рвётся на трон, а вовсе не… Однако, в кои-то веки, Гуд послушал голос разума. То есть помалкивал и бдил. Гизборн уверенно шагал по коридорам замка, неуклонно направляясь к выходу, как вдруг его нахально схватили за рукав. Внезапных хватаний сэр не любил и отреагировал привычно — перехватил чужую руку и резко дёрнул на себя. В железной хватке с писком затрепыхался мальчишка-паж.

— П-пустите! Боооольно!

— Скажи спасибо, что на месте не прибил, — буркнул Гай, медленно разжав пальцы.

— Ну ты и гад все же, — немедленно подхватился Робин, присел на корточки и участливо спросил у хмурого мальчишки:

— Очень больно? Рука цела?

К его изумлению тот шарахнулся от непрошенного доброжелателя, как чёрт от ладана, а Гай ехидно хмыкнул:

— Сразу видно, не знаешь ты, как их здесь муштруют.

— Сэр Гай, меня…

— Я понял, — быстро перебил мальчишку сэр, настороженно глянул на Робина, поколебался и неохотно произнёс:

— Передай её величеству мой нижайший поклон. До рассвета мы пробудем в Лондоне.

Паж понятливо кивнул и испарился.

— Это чей паж? — почему-то шепотом вопросил Гуд, подозрительно прищурившись и нехорошо поглядывая на Гизборна. — Это что… Королева?!

В ответ ему посулили отрезать слишком длинный язык, схватили за плечо и поволокли на выход.

И вот, с трудом дотерпев до постоялого двора, Гуд вцепился в Гая, как клещ. И, к собственному удивлению, тот не стал отбрыкиваться, вздохнул, привалился плечом к косяку и рассказал такое, что у защитника обиженных и угнетенных временно пропал дар речи.

— Маму мою помнишь?

— Конечно, — непонимающе пожал плечами Робин, — а какое отношение…

— Прямое. В своё время мама состояла в свите Элинор, тогда ещё французской королевы. Когда Элинор вышла за Генриха, мама отправилась за ней в Англию, потом встретила отца… Королева интересовалась её жизнью, знала, что родились дети, что…

Гай смолк на мгновение, скрипнув зубами, но продолжил:

— Как позже оказалось, она распорядилась доставить меня с сестрой ко двору, да только найти нас уже не смогли. Зато потом, когда я сопровождал Вейзи в первый свой визит сюда, кто-то ей доложил о помощнике шерифа по фамилии Гизборн.

— И что? — нетерпеливо поторопил его Робин, видя, что продолжать Гай не собирается.

— И ничего, — Гай мрачно уставился на едва чадящую свечу на столе. — Меньше будешь знать — крепче будешь спать.

— Но как же так…

Возмущенную речь Гуда оборвал стук захлопнувшейся за Гизборном двери.

Глава 15

Только Гуд повернулся к двери, как на его пути оказался Томас. Вот вроде уже спал, когда только успел подорваться?

— Не стоит, милорд граф, — протянул он спокойно, с ленцой даже.

— У тебя не спросил, — огрызнулся Гуд, нетерпеливо схватил Тома за плечо, дабы отодвинуть с дороги… и в следующий момент понял, что уже не стоит у двери, а созерцает прямо перед носом не особо чистую половицу. Попытка возмущенно взбрыкнуть привела к вспышке дикой боли в заломленной за спину руке и назидательному: «Не надо таким любопытным быть, не надо» — от Тома. От бросившегося на подмогу Мача Флетчер отмахнулся, как от надоедливой левретки, аккуратно отпустил тихо матерящегося Робина и снова отступил к двери.

— Мач! Прекрати!

— Но, хозяин!..

Гуд поднялся с пола, машинально отряхивая колет, и мрачно приказал:

— Спать иди, я сам разберусь.

У двери ухмыльнулся Томас, подхватил со стола ножны и одним плавным движением вытащил свой меч.

— Размяться желаете, милорд граф? Так то завсегда можно.

***

В покои ее величества Элинор Гая провел все тот же незадачливый паж. Даже представился зачем-то по дороге, мальчишку звали Нэд. Да хоть Тед, Гаю было как-то все равно.

— Ее величество примет вас… — паж сбился, замялся и вздохнул. — Скоро примет. Ждите здесь.

«Здесь» было скромной крошечной гостиной, увешанной гобеленами с сюжетами из жизни папеньки вдовствующей королевы Англии. От нечего делать Гизборн лениво разглядывал резные креслица, устланные атласными покрывалами, заодно пытаясь сообразить, для чего понадобился Элинор. Еще одной душещипательной беседы на предмет примирения с сестрой он точно не выдержит…

Тихо скрипнула дверь, зашуршали тяжелые, расшитые золотой нитью юбки.

— Ваше величество, — Гай стремительно обернулся к едва заметно улыбающейся королеве и почтительно склонил голову.

— Рада видеть тебя, дорогой. Знаю, что с рассветом ты должен отправиться в обратный путь, так что не задержу тебя. Ну что же ты, садись.

Плавным жестом она указала на скамью с мягкими подушками, сама устроилась в одном из многочисленных кресел.

— Благодарю, — сдержанно отозвался Гай. Он всегда чувствовал себя неловко в присутствии Элинор.

— Прежде всего, позволь вручить тебе это, — из широкого рукава платья появился свиток. — Это приказ о назначении тебя шерифом Ноттингемшира.

— Благодарю, ваше величество, — неверяще выдохнул Гизборн, и королева усмехнулась, увидев, как вспыхнули его глаза. — Но… королевская печать?

Он с удивлением вертел в руках свиток пергамента, разглядывая сургучную печать.

— Мой сын прекрасно знает, что я никогда не доверюсь недостойным, — многозначительно понизила голос Элинор, но тут же откинулась на спинку кресла и легкомысленно пожала плечами. — Если ты сможешь справиться с Вейзи, то у тебя будет законное основание занять его место.

— Почему вы мне доверяете? — Гай смотрел из-под нахмуренных бровей, настороженно и выжидающе. Королева помолчала, не отводя взгляд, и очень серьезно ответила:

— Потому что ты верный.

— Я предал своего благодетеля, — фыркнул в ответ рыцарь.

— Почему? — Элинор склонила голову к плечу. — Хотела бы я знать, что тебя на это сподвигло.

Мягкая просьба в устах королевы — приказ. Гай отвел взгляд и неохотно выдавил:

— Мне не нравится, когда моей женой расплачиваются за чьи-то услуги.

— О!.. Боже мой! — экспрессивно взмахнула руками достойная дочь Аквитании. — Я должна увидеть ее! Когда все устроится, привези ее в Лондон и представь мне. Женщина, которая заставила тебя наконец-то понять, что из себя представляет Вейзи, достойна всяческих похвал.

— Я понял, ваше величество, — не смог сдержать улыбки Гай.

— Но не забывай, мой дорогой… Несмотря ни на что, Джон — мой сын. А среди моих детей глупцов нет.

На мгновение Гай забыл, как дышать. Красивая женщина взирала на него с поистине материнской улыбкой, а он пытался справиться с голосом и чудовищным усилием стискивал пальцы в кулаки… чтобы не хвататься за оружие.

— Вижу, ты меня понял, — не меняя интонации, кивнула королева. — Вейзи стал слишком многое себе позволять, поэтому Джон и сам рад был избавиться от него. Мой сын умен, хитер и злопамятен. Помни об этом, будучи шерифом. И еще… С тобой был граф Хантингтон, не так ли? Хорошо, что вы нашли общий язык.

— Это временное сотрудничество, — мотнул головой немного пришедший в себя Гизборн. — Он действительно оказал мне услугу, но в дальнейшем мне не хотелось бы иметь с ним дел.

— Даже так, — без удивления протянула Элинор и небрежно махнула рукой. — Держи друзей близко, а врагов еще ближе, мой дорогой. Не буду тебя задерживать, тебе стоит отдохнуть.

Когда дверь бесшумно закрылась, ее величество глубоко вздохнула и поднялась.

— Ну что ж, Гислейн, надеюсь, у твоего мальчика все получится…

***

Удивленному взору сэра рыцаря предстала странная картина. Странная по причине позднего времени. Вместо того, чтобы спать, Том Флетчер и Роберт Хантингтон кружили по утоптанной площадке перед коновязью, время от времени пытаясь достать друг друга всем колюще-режущим арсеналом, имеющимся в наличии. Вокруг толпились немедленно высыпавшие из трактира постояльцы и просто припозднившиеся прохожие, шумно подбадривающие обоих поединщиков. Кое-где уже позвякивали монеты — народ делал ставки. Гай тоже притормозил, скромно остановившись позади зевак. «Поставить на Флетчера, что ли? Заработать пару серебрушек, дело верное» — подумал он. Усмехнулся, но лезть в тотализатор не стал.

Тем временем, Робину, видимо, надоело прощупывать оборону противника, и он пошёл в атаку. Томас мгновенно подобрался и как-то неуловимо переменился, плавно перетекая по площадке и неизменно встречая умелыми блоками каждый выпад противника. Сам не атаковал, нагло ухмылялся и понимающе вздыхал время от времени. В чёрных глазах плясали смешинки и отсветы от факелов, а восхищённые взоры немногих затесавшихся в толпу девиц нетяжелого поведения явно доставляли ему удовольствие. Тяжёлый ятаган так и мелькал прямо перед носом, но Том легко уворачивался.

Зрелище, как Гуд постепенно приходит в бешенство от невозможности достать противника, воистину радовало взор. Смотрел бы и смотрел. Но, увы, придётся прервать идиллию.

— Хватит, — негромко, но властно окликнул Тома сэр рыцарь, и тот мгновенно отступил, опустив меч. Протолкавшись к недовольному Гуду, которому что-то тихо, но весьма экспрессивно вещал Мач, Гай обвел народ тяжёлым взглядом и рявкнул:

— Чего уставились? Представление окончено!

Народ, что показательно, рассосался стремительно, даже не пытаясь перечить. Флетчер рассмеялся, пряча оружие.

— Вы что тут устроили? — мрачно поинтересовался Гизборн, поднимаясь по скрипучим ступеням вслед за Гудом.

— Милорд граф захотел размяться, — охотно отозвался Томас, — а кто я такой, чтоб ему отказывать.

— Ну да, а ты и рад, — возмутился Мач.

— Перестань меня величать, — возмутился внезапно Гуд, с раздражением хлопнув дверью. — Меня зовут Робин.

— Нет уж. Это я вон Гизборна могу хоть на «ты», хоть по имени. Мы с ним последний кусок хлеба делили, спину друг другу прикрывали. Он как должность получил, меня с ребятами к себе позвал. А вы домой вернетесь, снова станете своим поместьем править… Друзья-то ваши куда денутся? — серьёзно спросил Флетчер.

— Неужели ты думаешь, что я их брошу? — так же серьёзно ответил Гуд. — Ни один человек не достоин такой жизни. Голодать, воровать, чтобы прокормить своих детей, скрываться от так называемого «правосудия», способного только низводить человека до состояния бродячей собаки… Полагаешь, вернув себе Локсли, я немедленно забуду обо всем этом?

— Да мне как-то все равно, — ехидно отозвался Томас. — Спать давайте, а то скоро в дорогу уже.

***

Дни проползали, похожие один на другой. Днём Мэри старалась занять себя чем угодно, чтобы только отвлечься от невеселых раздумий. Иногда появлялся Хвост с новостями. Встревоженный отсутствием вестей из Лондона, Вейзи отправил гонца, следом другого. Спасибо Выдре, ребята успели перехватить. Ночью долго не могла уснуть, вглядываясь в темноту перед глазами и не чувствуя как изредка по виску стекает слеза. Токсикоз больше не мучил — настойка Джак не подвела. Кстати, надо бы провести среди неё разъяснительную работу на предмет постоянного проживания в Ноттингеме. Мэри категорически отказывалась доверять как местным лекарям, так и местным знахаркам, не без основания полагая, что медицина Ближнего Востока на текущий момент ушла вперед далеко и надолго в сравнении с английской. А ей ещё детей рожать. И, учитывая катастрофическое состояние с детской смертностью, очень хотелось бы постоянно иметь под рукой такую полезную… подругу? Мэри невольно усмехнулась, прикрыв глаза рукой. А ведь и сама не заметила, как сблизилась с Джак, действительно став ей подругой. И не только исключительно из-за обстоятельств. С умной начитанной сарацинкой было просто интересно поговорить. Обо всем, начиная с сотворения Земли и заканчивая способами пошива детских пеленок. Да и явно влюбленный в соратницу Уилл тоже товарищ полезный. Вот закончится вся эта дребедень, надо подкинуть ему идею о повозке с рессорами. И печатном станке. И ещё массу небольших, но полезных для дома изобретений…

Она так замечталась, что вздрогнула всем телом, когда кто-то тихо постучал в её дверь. Быстро накинув на плечи плед, откинула щеколду и прищурилась от неяркого огонька свечи, что держал в руках Волк.

— Что стряслось? — встревожилась Мэри, вцепившись похолодевшими пальцами в складки пледа.

— Они вернулись, — лаконично отозвался Волк.

Леди едва удержалась на ногах. Нахлынувшее облегчение заставило подогнуться колени и выбило воздух из лёгких.

— Миледи? — встревожился Волк, подхватил её одной рукой под локоть, но Мэри слабо отмахнулась.

— Все хорошо. Где они?

— Пока в Ноттингеме. Гай просил, чтобы вы не покидали Кирклесс. Он сам за вами приедет.

— Почему? — чуть не заплакала она. Невыносимо! Он совсем рядом, ну почему ещё ждать?

— Вейзи сбежал, — лаконично пояснил Волк. — Мы его найдём, вы только отсюда не отлучайтесь. Если кто будет говорить, что за вами — не верьте. Он сам приедет.

Мэри глубоко вздохнула, зажмурилась и устало привалилась плечом к косяку.

— Не переживай, я не собираюсь усложнять вам жизнь.

Какой уж тут сон… Она мерила шагами комнату, то теребя концы тёплой шали, то машинально поглаживая живот. Время словно остановилось совсем, хоть головой о стенку бейся! За дверью тишина, видимо, братии недвусмысленно дали понять, чтоб не тревожили миледи.

За оконцем разгорался рассвет. Устав вышагивать по периметру кельи, Мэри присела на кровать, ссутулившись и спрятав лицо в ладонях. Впервые за все это время в голове не было ни одной мысли. Только образы, как в старых диафильмах, сменяли друг друга. Царапина на крышке старого ноута… Гай стягивает перчатки и небрежно бросает на стол… Солнечные лучи пробиваются сквозь листву, бросая блики на меч в руках Алана… Гай усмехается, глядя ей в глаза… Мама смеётся, доставая из духовки яблочный пирог… Кровь на свежей повязке, Гай стискивает зубы и мрачно отводит взгляд… Гай…

Она, сама того не понимая, прошептала его имя вслух. И, словно эхо, откуда-то донеслось:

— Гай! Да стой же! Куда она денется.

эри подхватилась с кровати и бросилась к двери. Через секунду она уже выскочила из короткого коридорчика в крытый переход, но не успела сделать и шагу, как буквально врезалась в живое, бряцающее, пропыленное, немедленно стиснувшее её так, что дышать трудно. Она что-то невнятно пискнула — и разревелась в голос, судорожно комкая в кулачках заляпанную кровью накидку.

— Ну что ты, что ты, — сбивчиво шептал Гай в её растрепанные волосы. — Все закончилось… Правда, все хорошо. Вейзи больше нет. Я лично видел, как он упал на свой меч. Четыре раза. Не повезло бывшему шерифу, да. Теперь уже все… Я никуда не денусь, клянусь… Ну не плачь, что же ты…

Мэри невпопад кивала, пытаясь сказать, объяснить, что это она от счастья. Но голос не слушался, получалось только всхлипывать. Ничего. Это все ничего. Ещё будет время все сказать. Теперь много времени для этого впереди.

Конец второй части

Продолжение следует...