Выбор леди Мэри - 2. Продолжение истории из жизни сэра Гая Криспина Гизборна

Муж и жена, как говорится, одна сатана

Пролог

— Ты мое золотце! Ты моя умничка! Ты моя преееелесссть!

Упс… это из другой оперы, простите.

Ну, не столь важно. Важно другое. Шериф Ноттингемский, умильно вздыхая и радостно сверкая изумрудом в клыке, взирал на даму, по-хозяйски расположившуюся в его кресле. Знойная блондинка в обтягивающей черной коже довольно улыбалась, по-кошачьи щуря глаза и отвечая шерифу не менее умильным взглядом. Закинув ногу на ногу, она потянулась всем телом, плавно откинулась на спинку кресла, небрежно повела плечами.

— Милый братик, я всегда была умной девочкой, — пропела она, — у тебя училась.

— Дорогушенька моя, — с сожалением вздохнул Вейзи, ласково погладив даму по плечу, — мы с тобой уникальны! Ах, если бы я мог именно тебя взять в помощники…

Шериф поскучнел, тяжко вздохнул и с сожалением продолжил:

— Увы, принц этого не одобрит. Да и потом, Давина, ты слишком хороша для вторых ролей.

— О, да, — самодовольно кивнула блондинка, лениво покачивая ногой. — Тот мерзкий гаденыш, что посмел меня ограбить, будет болтаться в петле. А я с удовольствием посмотрю на это!

Вейзи задумчиво прошелся по кабинету, повздыхал, сморщился и сварливо заметил:

— Мой помощник так и не смог этого сделать, хоть у него и были все возможности.

— Ты про этого… о, ну как он… Гизборн, да? — рассеянно поинтересовалась Давина, наклонившись к подносу с фруктами, что стоял на столе перед ней, и придирчиво разглядывая краснощекое яблоко.

— Он самый.

Присев на край стола, Вейзи огорченно всплеснул руками.

— Дорогуша, вот только ты меня и понимаешь. Мало того, что этот идиот до сих пор не смог прищучить Гуда, так теперь он вообще манкирует обязанностями! Ты можешь себе представить, он мне заявил, что Локсли, видите ли, его собственность, так что со своими крестьянами он разберется сам! И налоги соберет сам, но не тогда, когда я скажу, а когда ему будет выгоднее!

Умолкнув, шериф с негодованием уставился на сестру. Та, меланхолично прожевав кусочек яблока, отозвалась:

— И? Тебе какая разница, если деньги все равно пойдут в твой карман?

— Большая разница, — Вейзи немного наклонился, поймав взгляд Давины. — Гизборн — мой цепной пес. Он не может иметь своего мнения. Он не может мне перечить. Он — мое орудие, и не более того, понимаешь?

Соскочив со своего насеста, Вейзи вновь возмущенно забегал вокруг сестры.

— Это все она виновата, несносная девчонка!

— О, ну как всегда, виновата женщина, — делано обиженно протянула блондинка.

— Это не женщина, это гангрена в юбке! — фыркнул шериф. — Представляешь, мой помощник таки женился! Я уж думал, у него не получится обуздать эту девицу. Так нет же!

— А почему ты ему позволил? — теперь уже по-настоящему изумилась Давина.

— Потому, что девчонка наследует манор отца, — назидательно поднял палец Вейзи.

— Котик, не мельтеши, у меня кружится голова.

— Прости, дорогуша, — машинально отозвался шериф, продолжая пылать гневом. — Я точно знаю, что она настраивает Гизборна против меня! Она и раньше пыталась это делать, но мне удавалось вовремя его образумить, однако теперь…

— Напомнить тебе про ночную кукушку, братик? — расхохоталась Давина. — О, не злись, не надо. Сначала разберемся с твоим разбойником, а потом займемся девчонкой.

Вейзи заинтересованно притормозил.

— Что ты хочешь этим сказать, Давина?

Медленно улыбнувшись, блондинка расплела длинные ноги, поднялась с кресла и прищелкнула пальцами.

— Братик мой любимый, я знаю много способов убрать мешающего человечка. Причем, для этого вовсе не обязательно его… убивать.

Последнее слово она произнесла с таким страстным придыханием, как-то очень уж маньячно сверкнув глазами, что даже ничуть не более человеколюбивый Вейзи почувствовал себя слегка не в своей тарелке. Однако родная кровь, нда…

— Ты моя зайка, — с видом доброй бабушки вздохнул шериф.

— Ты мой коооотик, — в тон ему пропела его сестра.

*****

Леди Гизборн прищурила нехорошо сверкнувшие глаза; острые ноготки нервно стукнули по столешнице; яростно затрепетали тонкие ноздри.

— Не смеха ради, Мэр, это не шутки, понимаешь ли.

— Не хватало еще, чтобы всякая крашеная кошелка на меня зубы точила, — перебила его леди, вскинув голову. — Они решили, что я буду сидеть и смиренно ждать несчастного случая?!

— Если б они знали, что я подслушивал, несчастный случай устроили бы мне, не сходя с места, — тоскливо пробормотал Э`Дейл.

— Гай в курсе? — отрывисто спросила Мэри. Алан отрицательно мотнул головой.

— Правильно, — коротко кивнув, леди вскочила на ноги и принялась расхаживать туда-сюда перед камином главной залы.

Замечательная новость. Просто лучше не бывает. Эта хитрозадая лысая сволочь не сдастся просто так — Мэри понимала это с самого начала. И потому, в отличие от леди Мэриан, не лезла напролом, пытаясь прогнуть мир под себя. Нееееет… здесь нужно было действовать гораздо тоньше. Исподволь, изо дня в день, словом, взглядом, как бы между прочим, то и дело ставить дорого мужа в тупик словно бы случайными невинными вопросами… и он стал меняться. По настоящему. Гай Гизборн, как это ни странно звучит, стал учиться думать. Результаты не замедлили проявиться! Он стал гораздо больше времени проводить в Локсли, и отнюдь не только из-за наличия там молодой жены. На насмешливые расспросы шерифа ответил кратко — это мой дом и я обязан о нем заботиться. Вейзи посмеялся и забыл бы… да вот только странности росли и множились. Его верный пес стал огрызаться. Гизборн — подумать только! — стал заступаться за своих крестьян, твердо заявляя, что со своей собственностью разберется сам. А когда он в первый раз уперся всеми копытами и таки не отправил людей в деревни за двойным налогом… Вот тогда Вейзи понял, откуда ветер дует. Он орал и топал ногами, нисколько не стесняясь поливать своего помощника отборной бранью при всем населении замка — Алан потом рассказывал об этом хозяйке, запинаясь и пряча глаза. А хозяйка молча стискивала зубы, понимая, что еще не время.

Теперь же — время пришло.

Хмуро покусывая нижнюю губу, Мэри уставилась невидящим взглядом на язычки огня, пляшущие по поленьям в камине.

— Что делать будем? — Алан переступил с ноги на ногу и вздохнул. — Вейзи так просто этого не оставит.

— Знаю, — ровным голосом отозвалась леди, чуть повернув голову в его сторону. — А делать мы будем вот что… Найди Гуда. Мне нужно встретиться с ним. Скажи, что я приглашаю его сюда. В любое удобное ему время. Предупреждать не надо, пусть не считает, что я пытаюсь заманить его в ловушку.

Э`Дэйл оторопело похлопал глазами, потом недоверчиво скривился.

— Ты действительно думаешь, что он захочет с тобой говорить? Эээ. в смысле, я же не знаю, где его искать, да и вряд ли он будет рад меня видеть!

В ответ леди Мэри одарила своего друга настолько устало-понимающим взором, что тот даже смутился. Слегка.

— Как можно скорее, Алан, — с нажимом проговорила она и вновь отвернулась к огню. — Больше ждать нельзя…

Глава 1

Лошадиный топот Уилл Скарлетт услышал издалека, тут же навострил уши и подумал, что всадников как минимум двое и скачут они во весь опор. Затем сквозь бешеный перестук копыт до него начали доноситься и пронзительные, полные возмущения вопли. Удивленный донельзя Уилл осторожно отодвинул ветку орешника и увидел стремительно несущуюся прямо на него холеную белую кобылу, а на ней — особу, данные вопли испускавшую. Следом на лошадке поплоше мчался Алан Э’Дейл собственной персоной, горестно взывавший об отсутствии у вышеозначенной особы не только зачатков здравого смысла, но и элементарного чувства самосохранения. Оба всадника мчались прямой наводкой в лагерь шервудских партизан, и, секунду поразмыслив, Уилл решительно выскочил из зарослей орешника буквально перед носом закусившей удила кобылки, на которой практически распласталась морской звездой не кто иная, как Мэриан Найтон. Ах, простиииите, леди Гизборн.

Лошадь от неожиданности резко затормозила и ринулась было встать на дыбы, но тут ее наконец-то нагнал Алан. Перехватив одной рукой поводья своего коня, другой он решительно сгреб уздечку психованной кобылы, окончательно ее усмиряя. Ничего не понимающий Уилл на всякий случай положил руку на рукоять меча и окликнул бывшего соратника:

— Что ты здесь забыл?!

— Да я был бы просто счастлив забыть и тебя, и это треклятое место! — несчастным голосом огрызнулся тот, спрыгнул со своего коня и угрюмо кивнул в сторону хозяйки: — Не видишь, что ли?!

— Снимите меня, наконец, с этого бешеного животного!

Не терпящий возражений тон леди заставил обоих мужчин обернуться к ней. Несчастная кобылка, мелко дрожа всем телом и дико всхрапывая, с ужасом косилась на всадницу. Успокаивающе похлопав ее по морде, Алан попытался осторожно разжать руки Мэри, мертвой хваткой вцепившиеся в гриву лошади, однако это получилось у него далеко не с первого раза. Уилл, ошалело помаргивая, молча наблюдал сей спектакль, позабыв даже свистнуть Маленького Джона, который должен был дежурить неподалеку.

— Да чтобы я… ещё хоть раз… — свирепо бормотала леди, с помощью окончательно расстроенного Алана сползая с лошади. — Чего уставился? Да, я разучилась любить этих страшных животных!

Уилл, которому был адресована сия возмущенная фраза, наконец опомнился и флегматично пожал плечами.

— Дело твое.

— Сейчас будет твое, — мрачно посулила Мэри, отряхивая юбку. И без долгих вступлений заявила:

— Гуда поймали и в данный момент медленно убивают.

— Очень смешно, — поджал губы Скарлетт.

— Это не шутки, — подал голос Алан, нервно оглянулся на медленно остывающую леди и продолжил. — Я сам видел. Это все подстроено было, Уилл. Та дама, которую вы ограбили, она сестра Вейзи. И они вдвоем придумали, как поймать Робина.

Скарлетт чуть прищурился, не отводя глаз от хмурого Алана, кивнул собственным мыслям и неожиданно лихо свистнул, заставив леди Мэри подскочить на месте и послать ему убийственный взгляд. Тут же откуда-то из кустов с треском вывалился Маленький Джон, увидел Мэри и настороженно замер, совершенно машинально прикрывшись дубинкой. В другой раз она не сдержалась и вдоволь поехидничала бы, однако сейчас ей было не до того. В той реальности, которую она так долго и вдохновенно ругала в свое время, Гуда спас Ночной Дозорный. Вернее, пособил спасителям, отвлекая на себя Гая и его людей. Здесь же ничего подобного точно не произойдет, и, если оставить все как есть, главу местных партизан просто прихлопнут, аки муху.

— А он мне еще нужен, — пробормотала она и обвела пристальным взглядом собравшихся.

— Зачем ты приехала? — без обиняков спросил Джон.

— Она говорит, что Робина поймали, — пояснил Уилл. — И я ей верю.

Маленький Джон крякнул, явно проглотив нечто выразительное, но непечатное. Вместо этого он медленно опустил дубинку и мрачно заявил:

— Уилл, я думаю, это ловушка! Её точно подослал этот… — он покосился на леди Гизборн. — Ну, этот ее…

— Мне ровным счетом наплевать, что ты думаешь! — Мэри и в хорошем настроении не отличалась сдержанностью, а теперь, после досадного инцидента с лошадью и последующего вслед за ним неласкового приема, взорвалась окончательно:

— Пока вы тут будете репы чесать, его вздернут без лишних слов и вся недолга!

— А тебе-то что до этого? — подозрительно нахмурился обиженный Джон.

— У меня есть свой резон, — надменно ответствовала леди. — И поверь, если бы лично мне ничего от него не нужно было, я бы и пальцем не пошевелила.

— А вот в это я верю, — едва заметно усмехнулся Уилл, обернулся к Джону и хлопнул его по плечу. — Надо торопиться. Давай…

— Нет, — опять вмешалась Мэри, нетерпеливо притопывая ногой. — Вы не должны ничего делать. Я имею в виду, не надо никуда бежать, ни с кем драться и вообще ничего такого. Есть мысль получше…

***

Уилл и Джак умчались в Ноттингем. Алана забрали с собой, хотя он как мог упирался и верещал, что сэр Гай, мол, укоротит его на голову, если с его драгоценной леди Мэри что-нибудь случится. Его заверили, что если леди по своей воле не станет искать приключений на свою… эээ… голову, ничего плохого с ней не произойдет. Однако, во избежание всяческих эксцессов, ее оставили в лесу, под охраной (а скорее, под стражей) Маленького Джона. «Ну-ну, — хмыкнула леди, провожая взглядом отряд спасателей, — удержит меня кто-то, если я этого не захочу…» Однако, сейчас побег навстречу приключениям явно не входил в ее планы. Поэтому, чинно присев на обросший мхом ствол старого, поваленного бурей дерева, она скромно сложила ручки на коленях и благосклонно улыбнулась Джону, который поглядывал на нее с оччень большим подозрением."Эх, надо было хоть вышивание взять, что ли! Сколько здесь сидеть еще…- мысли перескочили на льняную скатерть, которую она почти закончила расшивать белыми цветами, потом она помечтала о занавесках для спальни, потом вспомнила, что леди Уилфред, дородная супруга одного из соседей, намекала на крестильную рубашку для своего внука, вышитую опять же руками молодой жены Гая Гизборна — вот же ленивая курица! Как будто у нее для этого дела служанок нет! Так и норовит на халяву прокатить!»

Целиком погрузившись в столь приятные хозяйственные размышления, Мэри невольно вздрогнула, когда ее весьма непочтительно окликнул Маленький Джон.

— Не верю я все же, что ты за просто так решила Робину помочь.

— Правильно не веришь, — ласково улыбнулась Мэри. — Я ему мою сорванную свадьбу никогда не прощу!

— Ты что задумала? — рявкнул Джон, перехватив дубинку и надвигаясь на спокойно взирающую на него даму. Дама скривилась и постучала пальцем по лбу.

— Джонни, мальчик, угомонись. Если бы я хотела вам навредить, мне было бы достаточно просто рассказать Гаю, где вы обитаете.

Джон остановился. На хмурой физиономии отразилась напряженная (видимо, с непривычки) работа мысли.

— Ну и зачем тогда вот это все?.. — он неопределенно покрутил рукой в воздухе, видимо, решив, что этого жеста для выражения его сомнений вполне достаточно.

— Я хочу, чтобы Робин вернул себе доброе имя, титул, дом и далее по списку. Нет, я не собираюсь тебе объяснять, для чего это нужно лично мне! И мне совсем не интересно, что ты об этом думаешь! — она выставила перед собой ладони, предваряя его расспросы и комментарии. И тут же перешла в наступление: — И вообще… На твоем месте я бы лучше интересовалась собственной семьей!

— Моя семья? — так и подпрыгнул Джон. — А что с ними?! Что ты знаешь?

Леди удивленно шевельнула бровью.

— С какой стати, интересно, я должна что-то о них знать? Это твоя жена, Джонни-бой, это твой сын, единственный, между прочим! Ты отправил их куда-то к черту на рога, доверив их судьбу какому-то левому мужику, а теперь, видите ли, волнуешься?

— А не ты ли сама мне в этом помогала?! — разозлившись, гаркнул Джон, однако леди и не думала пугаться.

— Глупая была. — охотно признала она. — Надо было тебе по голове настучать и отправить вместе с ними. И вот только не надо мне говорить, что ты о заботился об их благополучии, хорошо? Ты заботился о том, чтобы облегчить жизнь себе. Ты мог взять их и уехать отсюда, куда угодно, в ту же Шотландию…

— К этим диким скоттам? — презрительно фыркнул разбойник, на что немедленно последовала реакция рассерженной леди:

— На себя посмотри, чмо неумытое! Зато вы были бы вместе и в безопасности. А теперь она должна рваться из всех жил, чтобы вырастить сына, а ты прыгаешь по лесам, аки птичка божья?! Совести у тебя нет!

Она сердито отвернулась и уставилась невидящим взглядом в бревно, на котором сидела. Интересно, удалось ли ей добиться своей цели? Зашевелятся ли теперь в косматой голове разбойника нужные мысли? Или все ее страстные речи были впустую… Странно, но Джон молчал. Молчал долго. Потом вздохнул, медленно подошел к Мэри и осторожно присел на другой конец бревна.

— Там это… с Робином все будет хорошо, правда? — спросил он тихо, почти робко. Мэри в в ответ лишь хмыкнула.

— Робин заменил тебе и сына, и жену, и всех на свете? Замечательно… Будет, конечно, иначе зачем я здесь вообще?

Глава 2

Ух, и перетрясся я тогда, хочу сказать. Мэри, она ж чего удумала — нарядить Джак в маску да запустить в Ноттингем. Ну, и все. Джак, она маленькая, ловкая, по стене пробежала, стража как увидела ее, как заорут дурняком — Ночной Дозорный! И переполох знатный она подняла.

Не знаю, конечно, чего там да как Джак делала, да только выскочил Гай из замка, как ошпаренный кот. Лицо перекошенное, глаза белые… Мы со Скарлеттом за телегами прятались, так он, зараза, знай себе посмеивается. А мне каково?! Гизборн, он когда такой, себя не помнит. Сперва голову снесет, потом разбираться будет. Или не будет. Короче, плюнул я на это все, отполз подальше, на коня да в лес. А там, Джон и «гав» сказать не успел, как я хозяйку в охапку, и домой. Она ругалась, ясен пень. На бывших моих подельников ругалась. Я-то понял, чего она удумала. Пока домой мчались, света белого не видя, она в сердцах все и высказала. Мол, старается и для них, в том числе. Во как… Это вот правильно. Если Робин с Гизборном перестанут грызться, хана тогда нашему шерифу. Робин, он же голова, как ни крути. А у Гая сила, да еще какая. И, опять же, я б не отказался помощником шерифа-то стать…

Размечтался, ага. Успели мы, конечно, правда, прям за малым. Только в дом забежали, хозяйка Гвен за руку цапнула и шипит ей, мол, гуляли мы, втроем. Смотрю, а у той глаза как плошки. Потом эти плошки в щелочки превращаются, и она в ответ шипит, еще не хватало, милорду врать. Мэри только и успела шепнуть: «все расскажу!», и тут началось…

Думается мне, ежели б мы у Гая под рукой были, то всё, конец. А так, он до дома пока скакал, остыл маленько, ну и с порога не за меч схватился, а орать стал. Правда, чего орать, я не сразу понял, потому как он мне прям в ухо рявкнул, и я маленько того… Оглох. Меня он просто с дороги смахнул, хорошо, лететь недалеко было, да. Прочухался я, смотрю, миледи сидит возле камина в своем креслице, в руках пряжа что ль, не разбираюсь я в этих женских штучках, напротив на скамеечке Гвен, чинно так, лоскуты разбирает. Сидят, значит. Невинные-невинные, ну чисто ангелочки. И Мэри так глазами хлопает, а в глазах этих вся скорбь богоизбранного народа, ага. Гизборн над ней нависает, руки в кулаки сжал, орет, правда, потише. И чего он ей тогда только не припомнил. И ее бытность этим самым Дозорным. И как Робин чудесным образом узнавал, чего да как из замка везут, и всегда вовремя успевал перехватить. И булочки эти, чтоб их, не забыл.

На Гвен, он, по-моему, внимания не обратил вообще. А остальные слуги разбежались по манору и попрятались. Всем жить охота. Оно и Гвен потом бочком, бочком, поползла к выходу. От греха. И тут Мэри как подбросило из кресла-то. Швырнула она в него, чего в руках держала, орать, правда, не стала, невместно, леди таки ж. Глаза сверкают, нос вздернула, ну все, думаю, сэр Гай, держись. Ага. И понеслась… Он аж замолк, так опешил. Она ж маленькая, ему по плечо, а наступает, как драчливый петух. И давай его в ответ. Негромко так, сквозь зубы. Тоже, серьезные дела. Про чужое поместье. Про двойные налоги. Про то, что шериф его считает мальчишкой на побегушках. Кухарку эту припомнила, вот совсем ни в куда! Правда, судя по тому, как Мэр перекосило, именно эта кухарка её больше всего достала. Вы, говорит, милооорд, уже от меня устали, что ли? Опять на служанок потянуло? Тут уж перекосило Гая. Правда, сказать он ничего не успел. Мэри нос еще выше задрала и говорит:

— И вообще, не соблаговолите ли вы, мой любезный супруг, объяснить мне причину вашего раздраженного настроения?

А вот это уже громко так говорит, вроде как чтоб все слышали. Правда, слушать некому, один я, как дурень, за столом примолк. Шевелиться боязно как-то. И тут Гая опять накрывать стало.

— Извольте, — говорит, — любезная супруга!

Сквозь зубы так ее супругой прошипел, ну чисто змеюка.

— Сегодня Ночной Дозорный помог Гуду бежать из Ноттингема!

Мэри даже лицом не дрогнула, только руки так на груди скрестила, ну чисто как сам Гизборн делает. И бровь подняла, тоже как он. Ну все, думаю, точно прибьет…

— А я здесь при чем?! — говорит. — Если ваш шериф настолько бессилен, что даже не может его удержать! И, между прочим, зря вы мне не сказали, что его поймали. Я бы ему собственноручное харакири устроила!

— Чтооо?! — это уже Гай прям таки медведем взревел. И вот тут не выдержал. За плечи ее как схватит, она аж вскрикнула. Мне самому как-то не по себе стало. А он то ли не заметил, то ли совсем голову потерял.

— Будешь мне говорить, что это была не ты?!

Не, ну вот я же знаю, что это не она. Опять же знаю, каким боком она туда затесалась. И всё равно что-то где-то… Совесть, что ли, вдруг решила проснуться? А Мэри тоже, видать, разозлилась не на шутку.

— А вот ничего говорить не буду! Хватит того, что я поклялась и нарушать клятву не намерена! Что это такое, в конце концов, обвинять в грехах гудовых разбойников невинную меня!

— И кто это мог быть, кроме тебя?!

— Да кто угодно! Можно подумать, никому из этих пройдох не могло придти в голову заодно и меня опорочить. Хотя бы для того, чтобы мы поссорились!

Говорит она вроде уверенно, а у самой голосок дрожит, как будто вот-вот заплачет. Я смотрю — и вправду, по щеке слезинка катится… И говорит она устало так, обиженно.

— Если я вам настолько противна, что вы обвиняете меня в столь странных деяниях…

А милорд на нее как зарычит:

— Я тебе сейчас подробно разъясню, что и как, драгоценная супруга!

Затосковал я. Ну вот, думаю, и побыл помощником шерифа. Вот сей момент Гай жене-то шею и свернёт. И подамся я обратно в лес, и закончу я свою жизнь на виселице. Сижу, пригорюнился, прям уже вижу, как Вейзи ехидно так клыком сверкает, прям уже чувствую, как мне на шею петлю накидывают. И тут Мэри вскрикнула, громко так, я аж чуть головой столешницу не пробил. Выглядываю, значит, осторожно так, весь такой готовый к лужам крови. Ага. А там…

Не, умеет мой хозяин удивить, ничего не скажешь. Закинул он жену на плечо, в три шага по лестнице взлетел, и в свои покои. Я из-под стола тогда только вылез. Пребывая в полном обалдении. И подумал еще — не забыть спросить у Мэри, что такое это самое харакири? Уж больно слово странное, не нашенское.

***

Дверь спальни резко распахнулась и ударилась о стену с такой силой, что по углам комнаты что-то затрещало и посыпалось, а сидевшая в клетке канарейка (свадебный подарок от шерифа Ноттингемского) захлебнулась своей трелью и чуть не свалилась с перекладины.

Сэр Гай, с широкого, облитого черной кожей плеча которого беспомощно свисала леди Мэри, размашисто шагнул внутрь, пинком закрыл за собой дверь (теперь что-то посыпалось и в коридоре), не глядя швырнул вышеозначенную леди на кровать, столь же решительно проследовал к открытому окну и замер, тяжело дыша, до боли сжимая руки в кулаки и не видя перед собой ничего от клокочущей внутри ярости.

Снова обманут, снова предан… казалось, пора бы уже привыкнуть, но… только не она, господи, если ты существуешь, только не она! Задыхаясь, он рванул от горла жалобно звякнувшие металлические застежки, резко развернулся и шагнул к кровати, на ходу сдирая с плеч куртку. Лежит тут перед ним будто брошенная кукла… бессильно раскинув руки и разметав локоны по подушкам… словно не в состоянии пошевелиться… потемневшие глаза кажутся совсем огромными на бледном лице… смотрит на него, не отрываясь… боится? Что ж, тем лучше, тем лучше! Может, хотя бы страх перед его гневом удержит ее дома и убережет ее никчемную жизнь. Пусть боится, раз любить не в состоянии. Позабытая, казалось бы, боль всплеснулась в груди, словно черное ядовитое варево. До хруста сжав челюсти, сэр Гай швырнул на пол куртку, стянул рубашку… глаза женушки потемнели еще сильнее, она судорожно сглотнула и провела по губам языком… ее грудь в низком вырезе платья прерывисто вздымалась… Желание, пожаром полыхнувшее внутри, испугало его самого… желание сломать, подчинить, присвоить это строптивое создание… может быть, даже причинить ей боль… возможно, тогда его собственная боль, кислотой разъедающая душу, хоть немного утихнет?

Гай резко опустился на кровать и навис над ней, упершись руками в подушки по обе стороны от ее головы.

— Что, миледи, страшно? — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — И не зря, уверяю вас! Я…

И тут он словно поперхнулся и замер на полуслове. Ее нежное запрокинутое лицо было теперь так близко… и он увидел, что ее припухлые разомкнутые губы слегка улыбаются… а в сияющих глазах нет ни капли страха. Вызов, возбуждение, какой-то шальной восторг… что угодно, но только не страх. И еще… было что-то еще… то самое выражение, которое уже столько дней делало его счастливым, которому он чуть было не поверил…

Гизборн мотнул головой и зажмурился, отгоняя морок и пытаясь отыскать в своей душе ту злость, что окрыляла его еще секунду назад. И тут тонкая белая рука вспорхнула с покрывала и с невыразимой нежностью коснулась его щеки. Он вздрогнул, будто от удара.

— Гай… Гай, посмотри на меня!

Он медленно, словно нехотя, разомкнул длинные ресницы и снова заглянул ей в глаза. Тут же сильно закружилась голова. Ее тихий взволнованный голос доносился будто бы издалека.

— Я никогда не обману тебя, слышишь? И не предам… только не тебя, любимый… только не тебя…

С глухим стоном он рухнул прямо на нее, впечатывая нежное тело в пышную перину и впиваясь в губы отчаянным поцелуем. Она застонала в ответ, запуская пальцы в жесткие смоляные пряди и притягивая его еще ближе. Он целовал ее жадно, неистово, ненасытно, целовал, пока хватило дыхания… и оторвался лишь затем, чтобы через мгновение снова припасть к ней горячими губами, зацеловывая щеки, глаза, шею, ключицы… словно стремясь в каждой клеточке этой гладкой пылающей кожи оставить выжженное навеки клеймо: моя, моя, моя! Его руки с не меньшей жадностью шарили по ее телу… лаская грудь, живот, крутой изгиб бедра… и снова грудь… он торжествующе зарычал, почувствовав через тонкую ткань домашнего платья, как напряглись под его ладонями соски… мгновение — и вот уже это платье, казалось, само расползлось по швам под его нетерпеливыми руками. Мэри бесстыдно выгибалась навстречу этим прикосновениям, одновременно и нежным, и требовательным… задыхаясь от страсти… снова и снова повторяя его имя. Обретя, наконец, свободу от ненавистных в эту минуту одежд, она тут же обвилась вокруг него, оплетая руками и ногами большое горячее сильное тело… и, улучив минутку, ловко опрокинула его на спину.

— Позволь мне! — жарко зашептала она, склоняясь над ним и окутывая его плечи облаком своих волос. — Позволь мне показать, как сильно я тебя люблю…

Оглушенный грохотом своего обезумевшего сердца и почти ничего не соображающий от невыносимого желания, милорд лишь кивнул, не понимая толком, о чем именно она просит…

Он понял это (господи, если ты все-таки существуешь, помилуй грешника!) уже через секунду… когда она обрушила на него лавину обжигающих поцелуев и прикосновений… ее руки… ее губы… казалось, они были везде… они творили с его телом такое, о чем благовоспитанной леди не следовало бы иметь ни малейшего представления. Он мог лишь только жадно ловить ртом невесть куда подевавшийся воздух и, сжимая в руках покрывало так, что побелели костяшки пальцев, стараться не кричать в голос… да, он старался, очень старался… до того самого момента, когда она, постепенно стекая вниз по его телу, не расположилась между его длинных ног, и не принялась развязывать шнуровку на штанах… исступленно зацеловывая каждый отвоеванный у черной кожи сантиметр.

— Что б тебя… — Гай едва успел проглотить рвущееся с губ ругательство. — Женщина! Прекрати… ты что, смерти моей хочешь?..

Ответом ему был лишь тихий восхищенный вздох, когда шнуровка, наконец, пала под натиском ловких женских пальчиков. А еще через мгновение ее губы сомкнулись, вбирая его возбуждение… все, без остатка… это было много больше, чем милорд был способен выдержать в данный момент… из его груди вырвался протяжный хриплый стон, почти крик… и еще… и еще один… пока весь мир не исчез в ослепительной вспышке наслаждения.

Глава 3

Леди Гизборн, старательно удерживая на лице доброжелательную улыбку, окинула внимательным взглядом главную залу Ноттингемского замка. Да, товарищи, это не сон. Полураздетые девицы, больше похожие на танцовщиц канкана, который еще и не думали изобретать, зеленые столы и фишки, коим место в каком-нибудь Лас-Вегасе, но уж никак не средневековой Британии, а так же, сверкающий лысиной и стразами в клыке, шериф Вейзи повергли оную леди в некоторый шок. Честно говоря, Мэри не ожидала, что все будет именно так, как в изученной ею вдоль и поперек шервудской клюкве, да приготовятся самые большие сковородки для тех, кто вообще выдумал такой изврат. Это что ж получается, и тот баварский граф тоже будет полосато-кружевным?! Ну уж платьев с декольте чуть ли не до пупа и дурацких красных шапочек с перьями от нее не дождутся!

Застывшая в дверях залы леди тихонько вздохнула, аккуратно подобрала платье и величаво направилась к возбужденно вещающему что-то шерифу, за спиной которого маячил ее родной муж с привычно каменным выражением лица.

— А вот и наша драгоценная леди! — заметив ее, Вейзи засиял еще ярче, хотя куда ж еще больше-то. — А я уже хотел было поинтересоваться у Гиззи, куда это спрятал свою молодую жену. Ай-яй-яй, нехорошо, нехорошо.

— Леди Мэри неважно себя чувствовала с утра, — с нажимом сообщил Гай, многозначительно вздернув бровь. — Боюсь, ей стоит вернуться домой.

— Все в порядке, дорогой, — ангельски улыбаясь, заверила его Мэри, не удержавшись, украдкой скользнула пальцами по его руке, тихонько вздохнула, когда Гай немедленно сжал ее ладошку. — Нет, правда, все хорошо. Говорят, сегодня прибывает какой-то важный иностранец? Мне ужасно интересно!

Было у Мэри одно (вернее, одно из многих) полезное качество, имевшее место быть еще в ее далекой прошлой жизни: она очень хорошо умела прикидываться дурочкой. Хлопала невинными глазками, улыбалась с видом абсолютного непонимания ситуации, кивала невпопад — в общем, на мужчин это обычно производило неизгладимое впечатление. Глядя на ее жизнерадостно-дебиловатую улыбку, шериф даже посочувствовал помощнику. В душе. Где-то ооочень глубоко. Угораздило же, мало того что баба, а значит по умолчанию прокаженная, да еще и явно на голову слабовата. Нда. Ну да ничего, скоро он своего помощника от этой обузы освободит. Тот еще и благодарен будет!

— Можно, я останусь, милорд? — не догадываясь о благородных намерениях шерифа по спасению сэра Гая, оного сэра драгоценная супруга умоляюще захлопала ресницами. — Ну пожааалуйста, мне тоже надо хоть иногда в люди выбираться. А в Локсли скууука смертная.

— Да черт с вами, леди, делайте, что хотите, — раздраженно отмахнулся от нее шериф, прежде чем Гай успел хоть рот раскрыть. — Гиззи, учти, если этот баварский гусь о чем-либо догадается — я тебя сгною.

Взбодрив помощника этим ласковым напутствием, Вейзи озабоченно ушуршал в другой конец залы.

— Ну, и что это было? — мрачно поинтересовался Гай. Не то чтобы он действительно возражал против присутствия жены в Ноттингеме, просто Вейзи успел конкретно испортить ему настроение.

— Я соскучилась, — честно и очень серьезно ответила Мэри. Гизборн невольно усмехнулся. Вот ведь, всего лишь два слова, которым рискнул поверить, и раздражение на весь свет как-то само собой улетучилось.

— Я тоже, — голос его упал почти до шепота, по тонким губам почти незаметно скользнула улыбка — и Мэри с трудом вспомнила, зачем вообще сюда пришла. «Так, стоп, успеешь еще налюбоваться, глупая ты курица. Немедленно возьми себя в руки!»

Мысленно отвесив себе пинка, леди тряхнула головой, решительно отгоняя всякие неприличные мысли. Мысли сопротивлялись, а куда деваться? Дело прежде всего.

— Прогуляемся? — она улыбнулась в ответ и положила ладонь на его согнутый локоть.

Медленно прохаживаясь по обширной главной зале Ноттингемского замка, она внимательно слушала рассказ Гая о приезжем иностранце, большом любителе покатать кости, неприлично богатом и потому довольно равнодушном к проигрышам. О гениальном плане дорогого товарища Бре… эээ… милорда Вейзи в отношении вышеописанного иностранца. Ну и скромную речь о себе, любимом, приложившем все усилия, чтобы иностранец в конечном итоге остался без гроша.

— Надеюсь, ты не собираешься сейчас говорить мне, что это глубоко непорядочно и что мне стоило бы пожалеть несчастную жертву произвола Вейзи, — с усмешкой закончил Гай, искоса глянув на нахмурившуюся жену.

— Что? А, да нет, конечно, — встрепенулась она. — Я о другом думала. Как-то нехорошо получается, у шерифа нет жены, и, судя по всему, не предвидится… А вдруг этот ваш гость будет недоволен, что его не встречает хозяйка, как подобает?

Резко остановившись, Гай подозрительно уставился на невинно хлопающую глазками жену.

— Даже и не думай, — мрачно отрезал он. — Перебьется без хозяйки. Служанок вон полно, пусть и встречают его, как подобает.

— Но, дорогой…

— Нет, нет и нет!

— Гай! Я же ничего такого…

— Так, душа моя, если ты немедленно не прекратишь спорить — отправлю тебя домой.

— Что за произвол! — немедленно обиженно надула губки Мэри. — Ты же все время будешь рядом, и…

— Ни. За. Что. — чётко и раздельно произнес не ведающий ничего про права и свободы женского пола чертов средневековый феодал. — Не обсуждается. Алан! Ты весьма кстати. Присмотри за леди Гизборн, пока мы с шерифом встречаем нашего… гуся.

Мэри оставалось только топнуть ногой, в бессильной злости сверля взглядом удаляющуюся спину мужа.

— Нет, ну вот что за несправедливость! — возмущённо обратилась она к флегматично жующему что-то Алану. — Я же могу быть полезной, и ещё как! А он?! Сатрап.

— А ты чего хотела? — легкомысленно пожал плечами оруженосец сэра Гая. — Тебе Робин предлагал свободную и независимую жизнь.

— В гробу я видела твоего Робина и его свободную жизнь без малейших удобств, — уже почти прорычала леди, круто развернулась, взмахнув широким подолом платья, цапнула за рукав Алана и целеустремленно потащила его к лестнице на второй этаж.

— Где этому золотому тельцу покои приготовили?

— Да тебе-то зачем? — попытался было вырваться Алан — но не тут-то было. Леди была цепкой и упертой.

— У меня созрел гениальный план, — возбужденно сверкнув глазами, прошипела Мэри. В ответ Алан тоскливо промычал что-то обреченно-невнятное.

— Алан, — укоризненно покачала головой леди. — Уж ты-то, с твоим авантюрным складом характера, прекрасно должен меня понимать.

— И куда этот склад меня завел? — возмущенно парировал тот. — И да, кстати, вот уж никогда бы не подумал, что комфортная жизнь для тебя стала такой уж важной.

Мэри недовольно вскинула голову, не замедляя шаг.

— Ненавижу пастораль. Но вот только не надо вслед за Гудом обвинять меня в меркантильности. Это весьма приятный бонус, знаешь ли, что мой любимый мужчина не гол, как сокол, и не совсем безроден. А твой любезный атаман, между прочим, рванул в Святую Землю, как будто за ним черти гнались, сразу после помолвки. Нет, это он совершенно правильно сделал, иначе ходить бы ему нынче с развесистыми рогами, однако заявляться через пять лет, как ни в чем не бывало, и пушить перья перед брошенной невестой… Не самый умный поступок, как ты считаешь?

Бывший разбойник неопределенно пожал плечами, ибо, несколько раз счастливо избежав венца, где-то как-то Робина понимал, однако говорить это Мэри в глаза поостерегся. Во избежание.

***

Мэри приостановилась перед поворотом, чтобы отдышаться, глубоко вздохнула и решительно направилась по коридору к скучающим стражникам, что лениво переговаривались у отведенных важному гостю покоев. Заметив высокородную даму, с озабоченным видом спешащую куда-то по своим загадочным делам, оба тут же замолчали, втянули животы и сделали вид, что бдят. Однако дама почему-то не проследовала дальше. Остановившись аккурат между ними, она задумчиво хмыкнула, пробормотала про себя: «А почему бы и нет?..», быстро оглянулась и заговорщически подмигнула затаившим дыхание стражникам.

— Мужики, заработать хотите?

— Дык, а кто ж не хочет, — немедленно отреагировал правый, заинтересованно заблестев взглядом.

— А чего делать, миледи? — деловито уточнил левый.

— Да практически ничего, — довольно улыбнулась леди Гизборн. В загребущие лапы подчиненных шерифа перекочевало несколько серебряных монет, однако когда Мэри кратко обрисовала, что именно ей требуется, монеты активно стали пихать обратно.

— Помилуйте, миледи, — жалобно пыхтел правый, — сэр Гай с нас три шкуры спустит!

— Во-во, — не менее жалобно вторил ему левый, — пожалейте, миледи!

— Да ну ладно вам, — раздражённо отмахнулась леди. — Ничего он не узнает, если сами не проболтаетесь. А я вашу помощь не забуду.

И так уж она многозначительно это сказала, что бедолаги стражники сами не заметили, как согласно закивали.

— Вот и замечательно, — промурлыкала Мэри. — Главное, побольше наглости, и представьте, что на моем месте какая-нибудь горничная. Или кухарка, — неожиданно мстительно добавила она. Стражники переглянулись, левый открыл было рот, но тут в начале коридора показался Э’Дейл.

— Идет! — прокричал он громким шепотом, округлив глаза и как-то странно подмигивая.

— И кто его знает, чего он моргает, — удивленно пробормотала леди, — видать, в глаз что-то попало. Ладно, ребята, начинаем!..

***

Леди Гизборн умилительно хлопала глазками и посылала мелкому кучерявому типу в кружевах восхищенно-благодарные взгляды. А как же иначе. Все же спас несчастную даму от грязных домогательств солдатни. Вот интересно, неужели ему действительно и в голову не приходит, что стражники, напрямую подчиняющиеся первому помощнику шерифа, скорее дружно сделают сеппуку, нежели хоть косо глянут на оного помощника жену? Даже когда она, кокетливо трепеща ресницами, с придыханием сообщила заезжему графу, что он великолепный боксер, и ее муж будет ну просто безмерно благодарен, полосатого гостя это не лишило воодушевления. На вопрос: «И кто же у нас муж?» — Мэри немедленно захотелось ответить знаменитой фразой. Сдержалась с трудом.

— Сэр Гай Гизборн, — ангельским голоском ответила она. — Вероятно, вы уже познакомились? Он должен был встречать вас вместе с шерифом.

— Кажется, припоминаю, — небрежно бросил дорогой гость, как бы невзначай подхватывая Мэри под локоток. — Ах, миледи, какая удача, что я оказался в это время в этом месте. Ведь иначе мы могли и не познакомиться.

Он многозначительно сложил бровки домиком, не менее многозначительно переместив взгляд на бюст леди. Леди в ответ смущенно опустила взгляд, не делая, однако попыток высвободиться. Правда, будь у графа возможность прочесть ее мысли, он бы узнал о себе оооочень много нового. Причем, далекого от восхищения. Выпятивший грудь баварец было вознамерился переместить нахальную ручонку на иную часть фигуры леди (талию, конечно! А вы что подумали?), однако раздавшийся невдалеке рявк шерифа заставил обоих испуганно вздрогнуть.

— Боже! — охнула Мэри. — Нас не должны видеть! Скорее, сюда!

Решительно впихнув слегка растерявшегося графа в ближайшую дверь, она облегченно выдохнула — везение это, или судьба, но комната была та самая, куда в ближайшие несколько секунд должен ввалиться Вейзи. Естественно, в сопровождении помощника.

***

— У этой двери постоянно должна быть охрана.

— Я распоряжусь, милорд.

— Стой. Сначала о неотложном — о завтрашней встрече. Вот, я здесь отметил, как будут распределены деньги из моей сокровищницы. Ты проследишь за тем, чтобы наши друзья черные рыцари получили свою долю.

— Вы хотите укрепить наши позиции на юге? Это щедрая доля…

— Стратегия, Гизборн. Король, очевидно, прибудет туда, когда вернется. Кроме того, много денег поступит в нашу военную казну, когда наш немецкий олух проиграет. Постараемся, чтобы он проиграл все.

Не обращая внимания на возмущенное пыхтение за спиной, Мэри внезапно затаила дыхание. Черт побери, а ведь и правда, действуя под эгидой принца Джона, Вейзи укрепляет прежде всего свои позиции! Он тратит свою казну, использует свои связи, ведет свою игру… а при чем здесь сам принц, позвольте спросить? В случае чего, Джон, конечно, возмущенно открестится от своего сообщника. Но ведь и сообщник может задуматься, а на кой ему такой покровитель, если он и сам прекрасно справляется? Если уже не задумался. А что, получается неплохой расклад: пока Ричард болтается по свету, его младший брат вовсю интригует, чтоб добраться до трона, а в результате меняется династия и вместо Плантагенетов Англией правит Вейзи. Принц подозрителен до паранойи. Он может и поверить. Хммм… Хорошая мысль. Надо ее обдумать на досуге.

— Вы приняли меры на всякий случай?

— Ты же хорошо меня знаешь, Гизборн. Конечно! Все случайности были учтены. Ты бросишь эти кости так, чтобы мы выиграли. Прими меры, чтобы Мэриан была с нами.

— Непременно, милорд.

***

— Негодяи! Мерзавцы!

Леди Гизборн с трудом вынырнула из дум, с некоторым удивлением заметив, что Гай с шерифом уже ушли, а полосатый граф возмущенно мечется по комнате, ругаясь в пространство и костеря на чем свет стоит Ноттингемского шерифа заодно с его помощником.

— Да, да, милорд, это просто ужасно, — сочувственно поддакнула она, усилием воли загоняя подальше желание настучать баварцу по физиономии. А нечего ее мужа обзывать, да! — Что же теперь делать? Вы ведь потеряете столько денег!

— Дело не в деньгах.

Фридрих внезапно остановился и посмотрел ей прямо в глаза. Н-да. Собственно, теперь она могла поверить, что этот кружевной фанфарон вовсе не такой уж дурачок, каким желает казаться. Бледно-голубые глаза графа, только что не выражавшие ничего, кроме искреннего негодования, внезапно сверкнули сталью.

— Дело не в деньгах, миледи, — тевтонский акцент резанул ухо и заставил невольно отступить. — Я всегда считал, пусть меня лучше недооценивают. Но унижать себя я не позволю никому.

Совсем недавно предки этого баварца и сотен других нынешних аристократов мечом и огнем добывали имя и славу своим детям, сами мало чем отличаясь от разбойников, которых массово развешивали вдоль дорог. Их кровь еще не успела остыть и превратиться в невнятную «голубую» жидкость, коей, за неимением ничего другого, еще не стали гордиться их выродившиеся потомки. И этот смешной, рассеянный и напыщенный граф был таким же. Просто в кружевах.

— Я вас понимаю, милорд, — серьезно кивнула Мэри. — И я готова вам помочь.

— Вы? Как? О, леди, я вовсе не хочу вас обидеть, — тут же спохватился Фридрих, немедленно превращаясь обратно в скучающего денди. — Просто не могу понять, ведь это ваш супруг…

— Справедливость превыше всего! — пафосно провозгласила леди. — И я даже знаю, кто сможет утереть нос шерифу и сберечь ваши деньги.

***

Когда важный гость в сопровождении Алана Э’Дейла отправился развеяться перед обедом, Мэри наконец-то облегченно выдохнула. Труднее всего было убедить его в искренности своих намерений. В Алане она не сомневалась. Тот, конечно, долго отмахивался, крича, что Гай обеспечит ему как минимум виселицу, и хорошо, если прям сразу, а не порежет перед этим на лоскуты, потом обреченно взвыл, что Робин ему никогда в жизни не поверит, а графа грабанет с ходу и вся недолга, но в итоге плюнул и мрачно заявил:

— Хорошо, что ты все же за Гизборна вышла. Его не так жалко.

Огреб по шее, конечно, ибо нефиг, но не обиделся. На том и порешили: леди вроде как вообще не при делах, оруженосец сэра Гая повез графа выгуливаться… а что в итоге этих денег не получит ни Гуд, ни Вейзи, так о том вовсе необязательно распространяться.

Довольно ухмыльнувшись, Мэри машинально проводила взглядом два конных силуэта, что как раз выезжали из ворот. Ну, мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Дома дел полно, Гвен, конечно, проследит, но хозяйка обязана во все вникать сама, а то постоянное отсутствие хозяев весьма расхолаживающе действует на дворню. Да и нечего здесь маячить, когда шериф будет орать на весь замок, полагая, что его ограбил Гуд, а Гуд будет искренне обижаться, что ему не удалось ограбить Вейзи. И все же интересно было бы увидеть их физиономии в этот момент…

Уже подъезжая к Локсли, Мэри вспомнила, о чем думала, прячась за колонной вместе с графом. Очень, очень красивая может получиться комбинация. Но без чертова Гуда ее не провернуть! Значит, придется мириться. И как можно скорее.

Глава 4

Неровные языки мутного пламени факелов рвутся от порывов ночного ветра. Тишина-то какая… Негромко переговариваются двое солдат у ворот, время от времени слышен скрип кожи о железо — и снова все стихает. Ему внезапно приходит в голову мысль, что он никогда не слышал в своем доме такой спокойной тишины. Вернее сказать, не прислушивался никогда.

За спиной многозначительно засопел Э’Дейл. Ну да, ему, как обычно, охота есть и спать. А начальство торчит перед воротами, изволит дышать ночным воздухом.

— Свободен до утра, — коротко бросило начальство, не оборачиваясь. Алан с облегчением выдохнул, сгреб поводья обоих коней и все трое утопали в сторону конюшен.

Наверное, Мэри уже спит. Хотя, вряд ли. Сколько раз он говорил, чтобы не жгла свечи до утра, он и сам частенько не знает, придется ли ночевать дома, так нет же, упрямица делает по-своему. То шьет что-то, сидя внизу у камина, то читает. И Гвен всегда поблизости, безмолвной тенью оберегая хозяйку. Лучше бы заставила спать по ночам, а не послушно сидела рядом.

Стража за воротами насторожилась при звуке шагов, и тут же расслабилась, узрев знакомый силуэт.

— Прикажете запирать, сэр Гай?

Он махнул рукой, не останавливаясь. Зачем спрашивать, если и так знают? На всякий случай, дабы скрупулезно следовать букве приказа? Он невольно усмехнулся: а все же интересно, боятся его собственные солдаты или все же уважают? Да черт бы с ними, что за дурацкие мысли в голову лезут… Ну, конечно, не спит. Или все же не выдержала? Дверь закрыть осторожно, чтобы не хлопнула, и подойти медленно, стараясь не звенеть шпорами. Гвен встрепенулась, вскочила со скамеечки, потянулась было к госпоже, но он мотнул головой и кивнул на лестницу. Служанка понятливо поклонилась, немедленно исчезла наверху.

Осторожно стянув перчатки, Гай так же осторожно обошел стол, присел на табурет напротив спящей жены. Она тихо посапывала, положив щеку на скрещенные поверх столешницы руки, неудобно согнувшись в своем деревянном кресле. Спина болеть будет. Говорит, что без него не может уснуть в собственной постели. Надо же… А ведь даже не думал, что будет действительно ей нужен. Печально улыбнувшись, он потянулся через стол, тихонько провел кончиками пальцев по выбившейся из прически пушистой каштановой пряди. Вроде совсем невесомо, но Мэри тут же подскочила на месте, сонно моргая и щурясь.

— Гааай, — расплылась в улыбке, охнула, страдальчески скривилась, неловко поводя затекшими плечами. Нетерпеливо откинула волосы с лица.

— Ты не ужинал опять? Погоди, я сейчас…

— Оставь, я не голоден, — негромко перебил ее сэр рыцарь, с какой-то странной, болезненной настойчивостью вглядываясь в еще немного затуманенные сном серые глаза. Мэри немедленно проснулась окончательно, встревоженно переспросила:

— Все хорошо? Или все плохо?

— В каком смысле? — непонимающе выгнул бровь слегка сбитый с толку Гай.

— У тебя вид странный… С немцем вашим все хорошо? В смысле, все получилось?

— Ну да, вполне, — он немного поколебался, но все же продолжил:

— Правда, нам его деньги не достались. Гуд ограбил сокровищницу Вейзи.

— Надеюсь, ты не обидишься, если я не стану сочувствовать ни тому, ни другому? — исключительно серьезно поинтересовалась Мэри.

— Ничуть, — не менее серьезно кивнул в ответ муж.

— А тебе лично это ничем не грозит?

— Да нет… Рано или поздно шериф возместит потерю. Хорошо бы, конечно, рано.

Она неопределенно хмыкнула, опустив взгляд. Ну да, методы пополнения новизной не отличаются. И снова поморщилась, все же спина и шея затекли основательно.

— Надо было ждать меня в мягкой постели, — невесело усмехнулся Гай.

— Но я правда не могу! — жалобно протянула Мэри. — Лучше так…

Он ничего не ответил, задумчиво разглядывая сцепленные в замок руки. Теперь он почему-то не мог посмотреть ей в глаза. Так легче сказать…

…Сегодня я впервые понял, что возвращаюсь домой. Не в манор Локсли, который мне удалось заполучить, а домой. Что меня ждут. Что я нужен. По крайней мере, позволил себе поверить в это. Знаешь, когда мы обменялись клятвами перед алтарем, тогда я еще не понял, что все изменилось. Я так привык отвечать только за себя, что сама мысль об ответственности за кого-то еще просто в голову не приходила. А сегодня… Вдруг подумал, как хорошо, что ты не осталась в Ноттингеме и не слышала истерики Вейзи. И вдруг до одури, до сумашествия захотел к тебе. Увидеть, как вскинешься навстречу, как просияешь улыбкой, тут же нахмуришься — опять ты не ужинал? Упрямо вздернешь подбородок в ответ на мое недовольное ворчание… Попеняешь, что совершенно о себе не забочусь… Как это произошло? В какой момент вдруг оказалось, что я не могу дышать вдали от тебя? Это страшно, Мэриан. Однажды мне уже было так же страшно. И я предпочел сбежать куда глаза глядят, спихнув ее первому, кто посватался. Ее, да. Ну, а что такого? Ей исполнилось тринадцать, вполне брачный возраст, а он ведь женился, а не в любовницы взял… Сестру. Вот так то. У меня есть сестра. Или была — я не знаю. Мне стало гораздо легче забыть о ней вовсе. Не думать, словно и не было. Страшно… Только быть совсем одному еще страшнее. Особенно если уже не один. Смешно, правда? Ужас всего графства, которым детей пугают, до икоты, до смерти боится, и чего? Остаться без тебя. Почему ты все же стала моей женой, Мэриан? Почему стремление заполучить превратилось в страх потерять? Почему ты смотришь на меня так, словно сбылась твоя самая заветная мечта? Почему я так отчаянно хочу тебе верить?..

— Все-таки он тебя достал. Гай, на тебе лица нет просто, — озабоченно нахмурилась Мэри, потянулась к нему сама, накрыла ладошками стиснутые в кулаки руки и он вздрогнул, резко опомнился. Ччерт… Хорош он был бы, сказав это все вслух.

— Все в порядке. Теперь, — он многозначительно выделил это слово, — в порядке.

— Ну ладно. Если ты так говоришь… — слегка обиженно протянула Мэри. Не пытать же его, в конце концов. — Я хотела завтра папу навестить, отпустишь Алана со мной?

— Неожиданно, — усмехнулся сэр рыцарь. — Вроде виделись недавно. Впрочем, почему бы и нет? Можешь располагать Э’Дейлом после полудня.

— Ой, как официально, я даже оробела слегка, — вопреки собственным словам Мэри хихикнула, хитро прищурилась и, стремительно поднявшись, скользнула за спину тут же напрягшемуся мужу. Успокаивающе провела ладонями по упрямо приподнявшимся плечам. Наклонилась и мурлыкнула, почти задевая губами ухо:

— Спокойно, милооорд, расслабьтесь. Это всего лишь мои руки. Видите? — она покрутила пальцами у него перед носом, вызвав недовольное фырканье. — В них ничего нет. Я просто расстегну эту застежку… и еще одну… и вот эту… ага, спасибо, я бы, конечно, дотянулась, но все равно спасибо… Теперь куртку мы снииимем. Не дергайтесь так, милорд… Что? Да нет, рубашка не мешает… пока. Я немного разомну вам плечи, а то такое ощущение, будто на вас панцирь. Не больно? Это плохо. В том смысле, что если мышцы не чувствуют боли, значит мне не удается как следует восстановить их состояние. А я смогу. Спорим, что смогу? Кхе… Нет, я не про это! И что это вы так многозначительно хмыкаете? Ой, не надо, лучше не говорите… Ага, чувствуешь? Воот, уже лучше. И не рычи. Нет, мне нравится, но люди-то спят, перепугаются спросонья. Я не прижимаюсь! Это ты назад откидываешься! Ах, тебе так мягко?! Гай, я тебе лечебный массаж делаю вообще-то, а ты!.. А… Ооооох…

***

За пару месяцев Мэри кое-как приноровилась к местному транспорту, по крайней мере, лошади перестали казаться ей чем-то из категории «щось такэ зубасто». Забираться на оную, ехать шагом и слезать без посторонней помощи научилась, а больше ничего, собственно, и не требуется. Сопровождающим леди стражникам это нравилось особенно, ибо не приходилось носиться за нею по кустам и умолять никуда не деваться. Так и плелись потихоньку, леди Гизборн, интенсивно, но очень негромко беседующая с Э’Дейлом, и двое сопровождающих в веселую черно-желтую полоску следом за ними. В отличие от прежней обитательницы данного тела, нынешняя предпочитала вести себя подобающим настоящей леди образом… ну, по большей части. Направлялась данная процессия в края не столь уж отдаленные, а именно в манор Найтон. Не то чтобы Мэри соскучилась по батюшке, просто размяться захотелось. Заодно и с Аланом поболтать. О своем, о девичьем.

— Ну не знаю я, правда, — явно не в первый раз вяло отбрыкивался сэров оруженосец.

— А кто знает?! Нет, с его стороны это просто свинство! Мог хотя бы просто заглянуть, поблагодарить. Кто его от виселицы спас?! А наводку на шерифову сокровищницу дал?! — горячилась миледи.

— Ага. А кто графское золотишко припрятал?

— Это другой вопрос! Алан, время не ждет, мне срочно нужно с ним увидеться, понимаешь?

— Я-то понимаю. Вот ты сама подумай. То ты его посылаешь во все известные места, а то жаждешь встречи. Я б на его месте задумался!

— Тоже мне, рыцарь-крестоносец, дамы убоялся, — презрительно фыркнула Мэри. — А я б на его месте от любопытства давно уж извелась.

— Мэр, вот те крест, я целиком на твоей стороне. Да только Робин лучше добровольно голову в петлю сунет, чем станет на одну сторону с Гизборном.

— Нет, мой дорогой. Вопрос не в том, — вкрадчиво понизила голос леди. — Встанет ли Гай на одну сторону с Гудом?

— Кхе… Тебе голову не напекло, не? Ты себе как вообще такое представляешь?!

— Пока не знаю. Но придумаю. Сейчас мне очень срочно хотя бы заронить такую мысль в не особо обремененную размышлениями голову Гуда.

Алан недоверчиво хмыкнул. Леди заносчиво вздернула нос.

— Как хочешь, друг мой любезный, разрешаю дать ему по голове и приволочь в Локсли, но только как можно скорее.

— Приехали уже, — как бы между прочим заметил Алан.

— Не переживай, к этой теме мы вернемся, — с милой улыбкой пообещала Мэри.

Ну, естественно, первой, кто попался на глаза у ворот родового гнезда, была Винни. Округлила глаза, громко ахнула, выронила бадейку с коровьей болтушкой и заполошно запричитала:

— Миледи! Миледи! Радость-то какая!

Миледи отчего-то радости не выказывала. Закаменев челом и потемнев взглядом, она проследовала мимо своей бывшей служанки, словно и не слыша ее. Алан сочувственно вздохнул, отвел взгляд от растерянно смолкшей Винни. Большие голубые глаза ее моментально наполнились слезами, она непонимающе хлопала ресницами, а госпожа сестра и головы не повернула. На память Мэри никогда не жаловалась, знаете ли.

— Может, прости ее уже? — не выдержал Э’Дейл. Ответить Мэри помешал появившийся на пороге дома сэр Эдвард Найтон собственной персоной.

— Неплохо, весьма неплохо, — леди Мэри одобрительно покивала, стягивая с рук тонкие перчатки. — Уже куда больше, чем наш прежний дом. А деревом как вкусно пахнет, ммм, обожаю…

Найтон усмехнулся, жестом приглашая дочку войти в дом. По правде говоря, до дома данному строению было еще далеко. Были готовы только большая зала на первом этаже, да хозяйские покои. Однако, судя по деловитому перестуку молотков и недовольному взвизгиванию пилы, второй этаж был не за горами. А там и до пристроек дело дойдет.

— Кстати, о вкусностях, — сэр Эдвард, переступив порог, довольно покосился на Мэри. — Мэгги испекла твой любимый пирог, с почками.

— Хочу, — немедленно закивала довольная леди, углядев оный пирог на маленьком столике у окна. Отец присел в кресле напротив нее, отрицательно качнул головой в ответ на вопросительное мычание Мэри, и уставился на нее с умилением любящей бабушки. На аппетит леди отродясь не жаловалась, но под упорным папиным взглядом просто кусок в горле застревал. С трудом проглотив пироговый хвостик, Мэри вопросительно изогнула бровь.

— И почему у меня такое ощущение, что меня сейчас будут воспитывать?

— Ну что ты, — засмеялся сэр Эдвард. — Я очень рад тебя видеть. В хорошем настроении, — добавил он многозначительно.

— С чего оно будет плохим? — легкомысленно рассмеялась леди. — Отличный день, замечательная погода, прекрасная прогулка…

— А с мужем… у тебя все в порядке? — папа плюнул на всякие намеки и спросил уже в лоб.

— Конечно, — непонимающе хлопнула ресницами Мэри. — А в чем дело?

— Ну, — сэр Эдвард неловко пожал плечами, отведя взгляд. — Говорят, на днях вы сильно поругались.

— Ой, да ерунда какая, — отмахнулась леди. — Поругались и тут же помирились. А кто тебе рассказал? — спохватившись, тут же напряглась она.

— Неважно. Хорошо, значит хорошо.

Однако недоверие у папы на лбу было написано прямо-таки неоновыми буквами. Мэри нахмурилась и настойчиво переспросила:

— Кто разносит обо мне сплетни?

— Она просто о тебе беспокоится! — немедленно возмутился Найтон.

— Ах, она… Никак, моя единокровная сестричка опять решила позаботиться о моем благополучии?

— Мэриан, прошу тебя! Мы с тобой уже давно это решили. Уиннифред такая же дочь мне, как и ты.

— В таком случае, почему я леди Найтон, а она Винни из Найтона? — елейным голоском поинтересовалась Мэри. И папа в замешательстве от столь «удобного» вопроса не нашел ничего лучше, чем огрызнуться:

— Она хотя бы Винни из Найтона. А куда сгинул бастард твоего мужа?

В первый момент Мэри, задохнувшись от негодования, только возмущенно хлопала глазами. Потом опомнилась и не менее возмущенно парировала:

— А это вообще тебя не касается! И не переводи разговор! Я задала конкретный вопрос, причем, заметь, о той самой справедливости, о которой ты так любишь рассуждать.

— Я всегда старался быть справедливым, — с негодованием возразил сэр Эдвард, хлопнув по столу раскрытой ладонью. — Даже по отношению к Гизборну.

— Так же, как был справедлив пятнадцать лет назад?

Мэри сама не поняла, что дернуло ее за язык. Просто смутная подсознательная догадка внезапно окончательно оформилась и вырвалась наружу.

— Что?.. — отец непонимающе нахмурился, удивленно глядя в ее расширившиеся глаза.

— Конечно же, — словно про себя прошептала Мэри. — Именно ты был тогда шерифом. Самым добрым, справедливым и всеми любимым. Именно ты вышвырнул из дома Гая и его сестру, подобострастно виляя хвостом перед наследником Хантингтона, вместо того, чтобы как следует во всем разобраться. Из-за тебя он продал сестру и прибился к первому, кто проявил хоть каплю участия…

Она вздрогнула, когда отец гневно выкрикнул:

— Все было не так! Конечно, он изо всех сил пытается выгородить себя в твоих глазах, очерняя всех подряд!..

— Это твой любимый Локсли изо всех сил пытается казаться хорошим за чужой счет! — немедленно вызверилась неблагодарная дочь. — Гай ни слова не сказал о своем прошлом, он вообще никогда ни с кем не говорит об этом! А я-то голову ломала, что он так вцепился в меня, будто в графстве нет других девиц на выданье, куда более покладистых и высокородных. Знаешь, папочка, его благородству можно только позавидовать.

— Ч-чему?! — сэр Эдвард аж поперхнулся. В его глазах явственно отразилось сомнение в душевном здравии единственной наследницы.

— Тому самому. Он на мне женился! А мог без разговоров за косу и в постель. И что бы ты ему сделал?!

Найтон медленно осел в кресло, с которого вскочил в пылу спора. Опустив голову, он поморщился и потер переносицу.

— Мэриан, — тихо произнес он, не глядя на прищурившуюся дочь, — я понимаю, я должен был рассказать… Но ведь и правда, все было не совсем… Мой помощник доложил, что дети Роджера Гизборна уехали, куда — неизвестно, а все в один голос твердили, что именно Гай Гизборн виновен в пожаре и, как следствие, в гибели своих родителей и графа Хантингтона… Мэриан, — он поднял голову и Мэри прикусила язык, так и норовивший ляпнуть какую-то гадость, — если бы он не уехал, я должен был судить его. И как ты думаешь, против кого свидетельствовал бы Робин Локсли?

— Вот об этом я говорю, папочка, — мрачно скривилась леди Гизборн. — Жизнь — штука крайне несправедливая. Из-за того, что Малкольм Хантингтон возжелал леди Гислейн, погибли две семьи. А виноватым оказался тот, за кого некому было вступиться.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Мэри смотрела в окно, кусая губы и загоняя внутрь злые слезы. Сэр Эдвард смотрел на нее, с жалостью и пониманием.

— Если ты настолько его любишь, — тихо произнес он, — значит, в нем действительно есть что-то хорошее.

— Приветствую, кэп, — не удержалась от сарказма леди. Отмахнулась от удивленного взгляда отца и решительно поднялась.

— Мне пора. Береги себя, — она сухо кивнула и стремительно вышла. Ругаться с тем, кто искренне любил ее, не хотелось, но и видеть его она пока не могла.

***

К счастью, по дороге к воротам Винни ей не встретилась. К счастью для Винни. Зато леди Гизборн практически врезалась в Алана, который почтительно подхватил ее под локоток, громогласно посетовал, что лошадку он отправил на конюшню, ибо не ожидал ее прибытия (леди, а не лошади!) так скоро, и решительно ее (леди, а не лошадь!) на эту самую конюшню уволок. Не будь Мэри настолько зла, она бы не преминула заподозрить что-нибудь нехорошее. Тем более, что в конюшню Алан не пошел, а остался торчать у дверей, как бы ненароком окидывая орлиным взором окрестности. А Мэри машинально потрепала гриву меланхоличной кобылки… и наткнулась взглядом на бесшумно возникшую по другую сторону от лошади физиономию народного защитника. Физиономия была напряженно-печальной и явно недоверчивой.

— Спасибо, что пришел, — хмуро кивнула Мэри, совершенно не удивляясь.

— Спасибо, что помогла, — не менее хмуро отозвался Гуд.

— Должен будешь, — буркнула леди.

— Сколько?

— Много.

— А в монетах?

— Ты и в руках столько не держал, — Мэри не выдержала, насмешливо фыркнула. — Гуд, ты ж бессребреник, из чего выплачивать будешь? Грабанешь шерифа опять?

— Мэр! Ты хотела меня видеть, чтобы очередной раз поиздеваться?! — психанул предводитель шервудских партизан.

— Да я бы с удовольствием, — призналась леди, — но увы, у меня действительно важное дело к тебе.

Она немного наклонилась вперед, почти облокотившись на лошадь — и Робин решил повременить с ехидными любезностями. Уж больно серьезной выглядела леди Гизборн.

— Я буду говорить, а ты просто слушай. Все, что захочешь сказать, скажешь потом. При случае. Забудем на время, что ты фанат короля Ричарда. Забудем, что его брат усиленно пытается заполучить престол… кстати говоря, у него очень большие шансы на успех. Давай говорить о Ноттингеме. Со стороны кажется, что Вейзи преданный слуга Джона, расчищающий ему дорогу. На деле есть очень большая вероятность, что шериф играет против обоих Плантагенетов. Следовательно, он враг обоим. Значит, нужно сделать так, чтобы шерифом Ноттингема стал человек, к которому благосклонно отнеслись бы оба, и король, и принц. Нечего кривиться, благородный ты наш, думать надо прежде всего о целом графстве, а не только о собственных обидах. Так вот, этот гипотетический преемник Вейзи явно не ты… потому что вы оба просто хрестоматийные примеры, каким не должен быть правитель. А вот если шерифом станет Гай, то с тобой в качестве помощника… Ну, вобщем, вы далеко пойдете, как ни прискорбно это сознавать.

Совершенно обалдевший от стратегических выкладок дамы, лесной разбойник изумленно выдохнул:

— Большего бреда в жизни не слышал. Мэр, как тебе вообще могло придти в голову, что я и этот… Гизборн этот! Чтобы мы… Чтобы он шериф! Да я его…

— Уймись, страшный мститель, — устало отмахнулась Мэри. — Я же тебя по-хорошему попросила, выслушай. И подумай как следует. А что касается ты его, он тебя — максимум, что вы можете, это постучать друг друга о ближайшую березу.

— И почему же ты в этом так уверена? — снова не выдержал Гуд.

— Потому что в глубине души каждый из вас чувствует вину перед другим, — очень серьезно и грустно ответила Мэри. — И это порой сближает гораздо сильнее, чем дружба.

Глава 5

Вот кого ругать? А некого! Сама ушами хлопнула! Ой, дуууураааа, ну коза ж безголовая, ведь знала, прекрасно помнила, что это за день такой, и почему ж решила, что теперь все обойдется?! А так ведь хорошо день начинался… Вернее, вечер. Предыдущий. Гай вернулся засветло, что случалось с ним весьма нечасто, в приподнятом этаком настроении, что случалось еще реже, и вечер прошел, прямо как в обычном патриархальном семействе, за чинным ужином, с не менее чинными беседами. И ночь была… мммм… нда. А утром Мэри проснулась от хлопания дверей и с удивлением уставилась на Гая, который озабоченно копался в ее сундуке.

— С добрым утром, дорогой, — осторожно позвала она, закапываясь глубже под одеяло. — Извини, конечно, но я думаю, мои платья тебе вряд ли будут впору.

Гай с явным облегчением вынырнул из вороха разноцветных нарядов, довольно ухмыльнулся, но сундук не закрыл.

— Хорошо, что ты уже проснулась. Мэри, сегодня к полудню ты должна прибыть в Ноттингем. Надень лучшее платье, драгоценности — ты должна выглядеть ослепительно.

— А… мы что-то празднуем? — растерянно спросила леди.

— День рождения короля, — с явно различимой ноткой сарказма ответствовал муж.

— А на самом деле? — она едва смогла пошевелить враз онемевшими губами, судорожно вцепившись в одеяло.

— На самом… хм… — Гай обошел кровать, остановился рядом с женой. — Сегодня произойдет событие, которое приблизит меня… нас к реальной власти, — тихо сказал он, пристально вглядываясь в ее испуганные глаза. — Я давно этого ждал. Очень давно. Теперь все изменится, леди Гизборн. Извини, мне действительно пора.

Наклонившись, он коснулся ее губ быстрым поцелуем и мягко улыбнулся.

— Не забудь — я жду тебя к полудню.

Вспоминая тот день много позже, Мэри так и не смогла понять, что заставило ее все же послушаться Гая и приехать в Ноттингем на праздничный пир. И почему она решила, что ее замужний статус помешает Уинчестеру предложить сделку Вейзи, а тому охотно согласиться?! Хорошо, что хоть папы там не было, еще не хватало и ему пострадать… А ведь печенкой почуяла крупные неприятности, как только на ступенях замка появился высокий статный седовласый мужчина в сопровождении самого шерифа. Мэри как раз проходила по галерее и выглянула наружу, чтобы узнать, чей это рыдван прогрохотал к Ноттингемскому замку. Вот и узнала… Уинчестер, видимо, заметил какое-то движение, вскинул голову, да и замер, во все глаза разглядывая даму на галерее. Дама, проклиная себя на все лады, чопорно склонила голову и торопливо отвернулась, почти бегом проследовав к пиршественной зале.

— Кто это? Эта леди?

Вейзи едва заметно скривился, бросив на остановившегося Уинчестера хмурый взгляд. Который немедленно сменился довольным, ибо в голову ему пришла гениальная мысль.

— Кто? А, эта… Мэриан Найтон. Что, понравилась?

Уинчестер поджал губы — столь грубая провокация для него, тонкого интригана, была весьма раздражающей.

— Она похожа на одну даму, с которой я некогда был знаком.

— А, понимаю, — равнодушно протянул шериф. — Что ж, давайте обсудим то, за чем я вас пригласил, дорогой граф…

***

Гай нахмурился, склонился к необычайно тихой и задумчивой жене. За шумным столом почти никто не обращал на них внимания, и он был искренне рад, что Вейзи отослал его на пир, предпочтя разговор с потенциальным союзником провести наедине.

— Все в порядке?

Она заметно вздрогнула, бледно улыбнулась и покачала головой.

— Извини… Я тебе весь праздник испортила. Что-то мне нехорошо. Можно, я уеду домой?

Он обернулся и жестом подозвал Алана, как обычно маячившего позади.

— Найди Гвен и охрану и прикажи им ожидать у ворот. Леди неважно себя чувствует, ей нужно домой.

Алан кивнул и испарился, а Гай протянул Мэри руку.

— Я отвезу тебя. Не нравится мне, ты такая бледная…

— Нет-нет, это просто усталость, и голова разболелась немилосердно, — заставив себя улыбнуться, Мэри поднялась из-за стола. — Ты не волнуйся. Это очень важный день для тебя, а я просто дома отдохну. Оставайся.

— Ты уверена? — нахмурился сэр рыцарь.

— Абсолютно.

— Хорошо. Я провожу тебя до ворот.

***

— Одно слово.

— Одно слово? Какое же?

— Сассекс.

— Сассекс?

— Я хочу его. От меня не ускользнуло, что Спенсер и Бекингем колеблются. Они сделают так, как им скажут… и у вас не будет доступа к южному побережью. Туда, где высадится король. Так вот, я решил, что платой за помощь будет Сассекс. И часть Суррея.

— Гарри… Что ж, Гарри, очень хорошо, я почти за.

— Я серьезен, Вейзи. Сассекс, часть Суррея… и девушка.

— Девушка?

— Мэриан. Это личное, не будем вдаваться в подробности! По моим подсчетам, у вас останется Варвик, Линкольн и Кэмбридж. И часть Суррея.

— Хм… Девушка, Сассекс — и вы подпишите?

— Приятно иметь с вами дело, Вейзи.

***

Неслышно отойдя от приоткрытой двери, стражник в цветах Гизборна мгновение поколебался, потом решительно направился вниз, туда, где шумно гомонили гости, играла музыка и рекой лилось вино. Пробравшись к столам, он окинул внимательным взглядом гостей, поймал за шиворот мальчишку-служку, склонился к нему и что-то тихо спросил. Тот потряс головой и замахал рукой в сторону выхода. Стражник нахмурился, отпустил замороченного пацана, пробрался к выходу и снова замер на несколько секунд.

— Эй, — негромко окликнул он скучающего привратника, — ты Гизборна не видел?

— Да проходили они, — охотно отозвался тот. — Жену, видать, домой повез.

— Домой? Это хорошо, что домой, — пробормотал его собеседник, явно расслабившись. — Держи, приятель, выпей за здоровье милорда.

В цепкую лапу привратника перекочевала мелкая монета. Вобщем, расстались они, довольные друг другом. Солдат Гизборна вновь растворился в шуме пиршественной залы, решив, что все складывается просто замечательно и леди Мэри совершенно ничего не грозит. А зря он так решил. Очень зря.

***

Они убили Гвен. И двух ребят, что всегда ее сопровождали. Их звали Шеймус и Стив. Они были хорошо обученными воинами, ведь не мог же Гай доверить жену кому попало. С ними можно было поболтать о том, о сем, они не боялись милорда и им нравилась его жена. А их убили. Подло, из засады. Тяжелый арбалетный болт ударил Шеймуса в лицо, когда он слушал смешную историю, что рассказывала Гвен о своем старшем внуке. Так он и умер, с улыбкой, даже не успев понять, что мертв. Стив молниеносно бросил вниз забрало и выхватил меч, но что он мог сделать — один против пятерых?!

Это было страшно. Настолько страшно, что Мэри просто окаменела, не понимая, что происходит. На секунду Гвен замерла тоже, но тут же пришла в себя и закричала:

— Скачите, миледи! Обратно в Ноттингем, к ми…

Кто-то из напавших походя ударил ее, да так, что ее лицо тут же залила кровь. Гвен бросило вперед, на шею ее флегматичной кобылки, а потом она завалилась набок и сползла наземь.

Этого не может быть… Это просто кошмарный сон… Это не она в ужасе замерла на дороге посреди леса. Это не ее дорогая Гвен упала окровавленной под копыта лошадей…

Сбоку внезапно возник Стив, уже пеший, в изрубленной кольчуге. С силой хлопнув лошадь застывшей в ступоре хозяйки по крупу, он заорал то же, что и Гвен:

— Скачите что есть сил, не медлите!

ак странно… Словно кто-то замедлил время. Медленно-медленно поднимается топор над Стивом. Медленно-медленно он оборачивается. Убегай! — хочет крикнуть она, но голоса нет, руки, судорожно сжимающие поводья, и не думают разжиматься. Стив падает с перерубленной шеей — медленно, медленно… И все вновь ускоряется. Она пришпоривает лошадь, совершенно машинально, но уже поздно. Ее белоснежную красавицу схватили под уздцы. Их осталось трое, все же Стив успел дорого продать свою жизнь. Они мрачно смотрят на выпрямившуюся в седле даму.

— Кто вы и что вам нужно? — с ненавистью кричит оная дама, и едва не падает, когда слышит голос позади себя:

— Не бойтесь, моя дорогая, вам не причинят вреда.

И перед ее взором предстает довольный Уинчестер.

***

Она действительно плохо помнила, что было потом. Судя по исцарапанной физиономии Уинчестера досталось ему немало. Он уже не выглядел столь самодовольным, напротив, бросал на Мэри взгляды, исполненные почти ненависти. Но, она всего лишь женщина, а у него трое подручных. Ее скрутили, уже не особо церемонясь. Она пиналась, ругалась так, что самой стыдно вспоминать, кусалась и царапалась, даже умудрилась проредить ухоженную шевелюру этого старого козла, да что толку! Теперь только и остается трястись в долбаном рыдване, с мрачным удовлетворением созерцая потрепанного Уинчестера напротив.

— Вот уж не думал, что у милой Кэтрин вырастет такая дочь, — прошипел хозяин рыдвана, морщась и стараясь не крутить головой.

— А еще у дочери милой Кэтрин есть муж, — ничуть не хуже зашипела в ответ леди, неловко двигая связанными руками. Стянули на совесть, сволочи! — И этому мужу явно это все не понравится!

Уинчестер пренебрежительно скривился:

— Забудь, девочка! Твой так называемый муж сделает все, что ему прикажет хозяин. Вейзи отдал тебя мне, а его помощник и слова поперек не скажет. Так что даже и не думай вести себя подобным образом! Я знаю, как надо укрощать строптивых женщин. Или ты покоряешься, или тебе будет очень, очень больно. Можешь поразмыслить по дороге.

Она практически укусила себя за язык, чтобы не высказать ему в наглую физиономию все, что о нем думает. Вместо этого мрачно уставилась в окно и стала считать про себя. Интересно, сколько времени понадобится Гаю, чтобы узнать о похищении? Как далеко ее успеют увезти? И как он ее потом найдет? И что сейчас делать ей? Думай, Мэри, думай, бояться будешь потом…

***

В общем-то, просто повезло, что испуганная белая кобылка рванула не куда глаза глядят, а прямиком в родную конюшню. А уж когда она влетела во двор господского дома Локсли, дрожащая, с болтающимися поводьями и кровавым отпечатком на крупе… Не рассуждая, один из остававшихся в маноре солдат Гизборна вскочил в седло и рванул в Ноттингем. Причем, не по дороге, а напрямик, через лес. Вломился в пиршественную залу, как в захваченную крепость, не глядя, растолкал народ и выпалил удивленному Гаю:

— Миледи пропала. Ее лошадь вернулась одна… и в крови.

Те, кто был рядом, так и шарахнулись в стороны, потому что Гизборн вскочил, схватил своего солдата за грудки и рявкнул:

— Ты что несешь?!

— Ее нет, Гай! — задушенно захрипел тот. — Ни ее, ни ребят, ни Гвен!

Оттолкнув в сторону гонца, Гай вихрем вылетел из залы, провожаемый многозначительными взглядами и шепотками.

— Алан! — заорал во всю мощь легких, на ходу натягивая перчатки и слетая по ступеням, почти их не касаясь. Ведь знал же, чувствовал, не хотел ее отпускать! Какого дьявола?! Если с ней что-то случилось… Он судорожно выдохнул, усилием воли запретив себе подобные мысли. Нет, все будет хорошо. Его девочка не из тех, кто сдается без боя. Она не может просто исчезнуть, ни за что.

Рядом материализовался перепуганный Алан, за ним подтянулись стражники в цветах Гизборна.

— Она направлялась домой, — очень ровно произнес Гай, одним движением взлетел в седло и окинул мрачным взглядом свое маленькое воинство. — Если… если что-то произошло, то на дороге. За мной.

Грохоча копытами, несколько коней промчались по деревянному подъемному мосту, примерно через милю свернув на дорогу в Локсли.

На трупы они наткнулись примерно на полпути. Нападавшие, кто бы они ни были, даже не позаботились убрать за собой. Отчетливо скрипнув зубами, Гай тяжело спрыгнул на землю, наклонился над изрубленным телом своего солдата. Затянутые смертной пеленой глаза невидяще смотрели в небо.

— На них напали из засады, — негромко сказал Алан, выбираясь из близрастущих кустов. — Там был арбалетчик, след остался. Ох ты ж… Гай, Гвен жива!

Он мгновенно вскинулся, прищурился и жестом подозвал своих людей.

— Ты и ты, доставьте ее в Локсли и приведите лекаря. Головой за нее отвечаете!

— Гай, здесь следы колес, — с другой стороны лещины выглянул его сержант. — И еще следы… Несколько человек топтались. Не пойму, трое или четверо…

— Хорошо, — медленно выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Раз карета там пробралась, то и мы сможем. Алан, Том, за мной, остальные… Шеймуса и Стива отвезите домой.

— Никак, опять лишился парочки помощников, а, Гизборн?

— Пошел вон, Гуд, не до тебя.

Алан на всякий случай спрятался за своего мерина, сержант глянул на Гая, оценил его каменную физиономию и молча застыл рядом, на всякий случай положив руку на рукоять меча. Остальные выполняли приказ, не обращая ни малейшего внимания на возникших из ниоткуда шервудских партизан. Джон нацелился было на одного из них, но Гуд многозначительно покачал головой.

— Вы что тут забыли?

— Лес не твоя собственность. Убери своих головорезов, у меня нет на тебя времени.

— Робин, тут женщина без сознания, я помогу? — Джак бросила это уже на ходу, подбегая к Гвен, которую осторожно поднял с земли стражник.

— Ага, — запоздало кивнул тот, и снова уставился на Гая. — Так что вы тут делаете?

Наверное, это стало последней каплей. Потому что Гай молча бросил поводья своего коня, развернулся и с размаха впечатал кулак в челюсть друга детства. Учитывая, что перчатки он так и не снял, а на них были металлические пряжки… Гуду крупно повезло, что он успел отдернуть голову и удар пришелся вскользь. Но и этого хватило чтобы он отлетел, едва устояв на ногах.

— Да ты!..

На пути возмущенного Мача возник меч сержанта.

— Не лезь, — спокойно посоветовал он. — Господа рыцари сами разберутся, без сопливых.

— Гай, не надо! Робин, времени нет! — Алан, что-то прикинув в уме, бесстрашно вклинился между ними. — Ты что, не видишь, что здесь? Мэри исчезла, ее охрана убита, ее служанка чудом выжила, нам надо ее найти и быстро, пока не увезли слишком далеко!

— Что?! Так то ты ее бережешь, да?! — теперь уже переклинило Гуда и он, смахнув Алана с дороги, бросился на Гизборна. Первый удар тот пропустил, скорее от неожиданности. Но потом просто уклонился… и следующие несколько минут разбойники Гуда и солдаты Гизборна дружно решали, разнимать или ну нафиг. Подумав, решили все же разнять, ибо время идет, похитители все дальше, а физиономии у давних оппонентов и так уже живописнее некуда. Джон, изловчившись, обхватил поперек туловища Робина, Алан и сержант повисли на руках злого, как тысяча чертей, Гая. Правда, он отступил тут же, обвел злобным взглядом народ, сплюнул и бросился к своему коню.

— Пусти, — рыкнул Робин, безуспешно пытаясь освободиться от дружеских объятий. — Да пусти же! Если это правда и Мэриан в опасности…

— Правда, — буркнул один из черно-желтых, осторожно помогая другому перекидывать через седло тело Шеймуса. — Не видите, что ли? Это была ее охрана.

Глухой топот копыт затихал вдали. Гуд проводил мрачным взором медленно удаляющихся солдат.

— Ну?! Чего ждем? Бегом напрямик, срежем к краю леса! Этот криворукий ни за что сам не справится!

Переглянувшись, разбойники молча помчались за предводителем.

Глава 6

С одной стороны жаль, что любимый ножичек остался дома. А с другой, ну даже если б она и спрятала его в рукав, как обычно, и что? Завалить им троих здоровых мужиков и их господина весьма проблематично. Мягко говоря. Нет, ну что за рыдван?! Как можно вообще такими пользоваться, за пару километров все внутренности перемешаются!

— Остановите!

Нда, орать надо громче, а то и не услышат. Свирепо пнув по ноге задумчиво созерцавшего виды за окном Уинчестера, от чего он аж подпрыгнул, Мэри мстительно прищурилась.

— Остановите, говорю! Мне в кустики надо!

— Подождешь до постоялого двора, — скопировал её гримасу старый козёл.

— Хорошо, — ангельским голосочком протянула Мэри. — Мне можно прямо здесь? Я не утерплю!

Как следует испепелив взглядом нахалку, Уинчестер стукнул кулаком в стенку рыдвана позади себя. Погромыхав ещё немного, повозка, наконец-то остановилась.

— Отведите её, — гнусный похититель мрачно зыркнул на скривившуюся даму. — И глаз не спускать!

— Да что вы говорите? — умилилась дама, стараясь не свалиться с высокой подножки. — Платье мне кто будет задирать? Вы лично или доверите кому?

С огромным трудом проглотив явно нецензурную речь, Уинчестер приказал развязать ей руки. Пригрозив, само собой, чтоб и думать не смела сбежать и прочее блаблабла. Пропустив это все мимо ушей, Мэри осмотрелась, пока терпеливо ожидала. Из Шервуда, получается, они уже выехали, пересекли чье-то поле и сейчас как раз остановились на опушке какого-то лично ей неизвестного перелеска. Главное, время потянуть. Что бы там не пытался доказать этот козёл, Гай ее не бросит. Мэри не просто в это верила — она знала.

***

Первым карету Уинчестера заметил Алан. Начинало смеркаться, и, хоть следы копыт и колёс ещё было видно, Гай старательно гнал от себя мысль, что будет, если они не догонят похитителей до темноты. Привыкший к жизни в лесу, и потому особенно внимательный Э’Дейл просто заметил какое-то движение на опушке маячившего вдалеке леска, ещё когда троица на порядком взмыленных конях мчалась через поле.

— Смотрите! — Алан махнул рукой вперед и пришпорил возмущённо всхрапнувшего мерина.

— Не так быстро, загоним коней! — попытался придержать его сержант, но тут уже Гай рванул вперед, процедив сквозь зубы:

— Плевать, быстрее!

На опушке засуетились. Видимо, услышали или разглядели, кого это несёт. Мелькнуло что-то ярко-голубое и у Гизборна вырвалось рычание — Мэриан! Позади раздался вскрик, звук удара — все же чей-то конь не выдержал… Гай не обернулся.

Алан натянул поводья, но сержант уже вскочил, выругался с чувством и гаркнул:

— Не отставай! Я догоню!

Быстрее, быстрее… Уже голоса слышны, только Мэри не видно. Она в повозке? Орёт дурняком возничий, погоняя двоих запряжённых лошадей, и громоздкий рыдван нехотя трогается. Быстрее, быстрее! Один на козлах, двое на запятках. А внутри? Один из этих двоих вскидывает арбалет — Гай не останавливает коня, на ходу свешивается на левую сторону, почти падая, на самом деле держится крепко, привычно, болт проходит выше. Хорошо! Есть время, пока перезарядит! Пальцы машинально сжались на рукояти моргенштерна — хорошо, что в свое время ему понравилось это оружие обычной пехоты. Замах, бросок — арбалетчик просто снесен с повозки страшным ударом в грудь. Резкий свист — он едва успевает заметить стрелу. Возница валится наземь, дергая вожжи, лошади налетают друг на друга, всхрапывают недовольно, по инерции пробегают ещё несколько ярдов и останавливаются окончательно.

Гизборн слетел с коня практически не успев его остановить. Оставшийся, третий, рванул ему навстречу, размахивая мечом, аки кочергой. Два движения и все кончено. Из окошка с недоумением выглянул… Уинчестер?!

Не помня себя от ярости, Гай рванул дверцу и выдернул трепыхающегося лорда, как репку из грядки.

— Да ты!.. Как смеешь!.. — задушенно пыхтел тот, искренне возмущаясь творящимся произволом. — Да тебя Вейзи!..

— Вейзи?! — не хуже гадюки зашипел сэр, как следует встряхнув Уинчестера. Тот немедленно заткнулся, сообразил, наконец, что зря он так понадеялся на ноттингемского шерифа. — Ты, мразь, вроде бы называешь себя рыцарем?

Резким движением отшвырнув опешившего графа, Гай снова выхватил меч.

— Давай, — издевательски протянул он, — или шпоры ты купил вместе с титулом?

Позади раздавался топот и гвалт — та стрела, что убила возницу, была пущена Гудом, а теперь он и сам добежал до повозки. Тяжело дыша, остановился чуть позади Гая, увидел в глубине рыдвана неподвижно лежащую на полу Мэри, охнул и бросился к ней. Алан опередил. Заскочил в повозку, подхватил её на руки и осторожно пристроил на скамейке.

— Не надо, Робин, — тихо попросил он, аккуратно вытирая кровь с её разбитой губы. — Ты посмотри… Сопротивлялась, наверное. А он не ты, церемониться не стал. Ну да ничего, Гай разберется.

И оба синхронно посмотрели на сэра рыцаря.

Тяжело поднявшись с земли, Уинчестер вздернул подбородок и надменно оглядел столпившихся неподалеку разбойников. Перевёл ненавидящий взгляд на Гизборна.

— Ты заплатишь за это, — ледяным тоном посулил он, берясь за меч.

— Непременно, — прищурился тот в ответ. Полный ярости взгляд почти ощутимо полоснул графа.

Это только в кино поединки длятся долго. В жизни — все решают секунды. Или ты, или тебя. Раз — на щеке Уинчестера появляется кровавая полоса. Два — он вскрикивает, когда меч его противника задевает бедро. Три — рука повисла плетью, кисть окрасилась красным, пальцы разжались, не в силах удержать оружие. Четыре — он валится на траву, беззвучно разинув рот и хватаясь руками за распоротый живот.

Тишина, воцарившаяся на опушке, нарушалась только булькающими всхлипами Уинчестера и шелестом травы, которой Гай спокойно оттирал меч. Закончив, он неторопливо вложил его в ножны, не обращая внимания на оторопевшего Гуда, сунулся в повозку и зло скрипнул зубами, увидев синяк на лице жены. Пробормотал сквозь зубы что-то явно непечатное, с ненавистью глянув на недавнего противника, и легко провёл кончиками пальцев по лицу Мэри.

— Девочка моя… Очнись, очнись, моя хорошая…

Робин торопливо отступил, неловко отведя взгляд. Как бы то ни было… Да к черту! Сколько можно вздыхать по чужой жене?! Тряхнув головой, он грубовато окликнул Гая:

— Гизборн, опять не довел дело до конца?

Тот послал ему мрачный взгляд.

— Это тебе не турнир, а ты не король. Он не заслужил милосердия. Кстати, за помощь благодарю.

— Эээ… Да не за что, — слегка растерялся разбойник. — Обращайся если что.

— Боже упаси, — насмешливо фыркнул Гай и тут же позабыл о Гуде. Потому что Мэри пришла в себя.

С трудом разлепив глаза, она поморщилась — голова гудела как судовой колокол. Моргнула раз, другой, сфокусировала взгляд, пискнула и бросилась на шею мужу. Он прижал её к себе, зажмурился и наконец-то выдохнул с облегчением.

— Я знала, я знала, — всхлипывая, лепетала она, отчаянно цепляясь за него, — я знала, ты меня не бросишь, я говорила, а он гад, сволочь! Я просто не знала, когда… Я не боялась, правда! Гай… Гай…

— Тихо, тихо… Ну, что же ты… Не плачь, не надо, уже все… Нет, не смотри! Он поплатился за все. Это он тебя ударил? Как жаль, что нельзя убить его ещё раз…

Том и Алан между делом распрягли лошадей — надо же на чем то домой возвращаться. Мач и Джон, деликатно отводя глазки, прощупали повозку на предмет материальных ценностей. А Гизборн увозил домой своё едва не потерянное сокровище. Мэри уже не плакала, только иногда вздрагивала, и держалась за него, крепко, не в силах разжать руки. Одной рукой Гай держал поводья, другой прижимал её к себе, и мрачно смотрел на дорогу, понимая, что ничего ещё не кончилось…

Робин Гуд вздохнул, провожая их взглядом. Осмотрелся, нахмурился и вытащил из ножен свой старый кинжал. Подошёл к Уинчестеру. Тот все ещё неслышно стонал, раскрывая рот и не моргая. Нда, а Гизборн все же садист… Это ж надо так умело ранить, чтоб и спасти нельзя, и умрёт не сразу. Встав над лордом, Гуд помедлил секунду, потом наклонился и точным ударом вонзил клинок ему в сердце.

— Покойся с миром, Гарольд Уинчестер… — прошептал он. Осторожно закрыл ему глаза и ушёл, не оглядываясь.

Глава 7

Погрузившись в свои невеселые мысли, Мэри даже не услышала, как Гай негромко приказал что-то Алану и тот, пришпорив коня, умчался вперёд. Прикрыв глаза и кусая губы, она напряженно прижималась к мужу, стараясь дышать ровно и размеренно, хотя бы не всхлипывая. Вроде вся из себя такая смелая, но в какой-то момент она по-настоящему испугалась. Ледяная мыслишка скользнула по краю сознания: а что, ведь в до зубного скрежета изученном киноне Гай вполне себе позволил Уинчестеру забрать Мэриан, и, если бы не прямой приказ шерифа, та так бы и сгинула неизвестно где… Она настолько разозлилась на себя за упаднические мысли, что в ответ на грубое вталкивание в рыдван заехала похитителю в нос. Тогда он и ударил её по лицу, да так, что она ударилась о скамейку и вырубилась. Поморщившись, Мэри машинально облизнула губы и тихо вздохнула. Над её головой раздался негромкий голос:

— Мы уже почти дома.

Она вскинула взгляд, напряженно всматриваясь в окаменевшее лицо Гая. Он по-прежнему прижимал её к себе, глядя ровно вперёд. Темно как… Хорошо, хоть луна освещает округу, а то приехали бы неизвестно куда.

— Гай, — тихо позвала она. Он бросил на неё короткий нечитаемый взгляд.

— Ты его убил?

— Жалеешь? — все так же безэмоционально.

— Вот ещё.

— Забудь о нем. Все прошло. Отдохнешь, а я…

— А ты на службу? — с внезапной горечью усмехнулась Мэри. Он промолчал, нахмурившись. Мэри снова уткнулась лицом в его кожаный колет и пробормотала:

— Веселая у нас с тобой жизнь, ничего не скажешь.

В Локсли (Мэри до сих пор не могла назвать этот манор домом) Гай не позволил ей идти самой. Стащил с седла и отнес на руках в покои. Она кожей чувствовала на себе взгляды дворни, одновременно сочувствующие и злорадные. И молчала, стискивая зубы. Хоть в лепешку разбейся, все равно их бывший хозяин свет в окошке. Эх, люди, люди…

Осторожно поставив на удивление молчаливую жену на ноги, Гай привычным жестом задвинул щеколду. И только тогда внимательно посмотрел на Мэри. К его удивлению, она вовсе не была напугана. Расставленные повсюду масляные светильники отбрасывали блики на яростно сжатые губы и сверкающие злостью глаза. Глядя куда-то в пространство, она рывками распускала шнуровку платья.

— Давай помогу, — он опустил ладони на её руки. — Платье, конечно, только на тряпки, но рвать его все же не стоит.

И снова тишина. Он осторожно и ловко распутал шнуровку, развязал завязочки на лифе и только тогда Мэри словно проснулась. Перевела непонимающий взгляд на его пальцы, потом подняла голову и чуть хрипло поинтересовалась:

— И что теперь?

— А теперь, — он спокойно, даже сосредоточенно продолжал её раздевать, — тебя ждёт ванна.

— Я заметила, — не выдержав, она фыркнула в ответ. — А глобально?

Он знакомо выгнул бровь, не отрываясь от своего занятия.

— Не стоит об этом… По крайней мере, пока.

Камиза полетела на пол и Гай снова поднял её на руки, опустил в знакомую уже бадью, застеленную небеленым полотном и исходящую ароматным паром. Мэри невольно улыбнулась: надо же, и когда успел позаботиться… Он выпрямился и сделал шаг назад и тут она вцепилась в него обеими руками, едва не вывалившись на пол:

— Не уходи!

— Ну что ты, и не собирался, — он едва заметно улыбнулся, ласково погладил её запястья. — Не бойся.

Она медленно откинулась назад, все ещё настороженно глядя на Гая.

— Тебе тоже было бы неплохо… — запнулась, невольно облизнув вдруг пересохшие губы. — Ну, то есть места здесь хватит на двоих…

Она окончательно смолкла, внезапно полыхнув румянцем и торопливо спрятав взгляд от его понимающей ухмылки.

— Знаешь ли, что мне нравится в тебе, жена моя? — вкрадчивый голос словно бархатным прикосновением послал волну мурашек по телу, хоть вода и была достаточно горячей. Мэри смущённо мотнула головой, не решаясь поднять взгляд и сползая все ниже.

— Высокородная девица из хорошей семьи… считается, что такие леди должны быть скромны и стыдливы… даже с собственным супругом… Как же меня обрадовало, что этой традиционной стыдливости в тебе нет даже намеком.

Она прикусила губу, упорно разглядывая рябь на поверхности воды. Его слова немедленно вызвали воспоминания: действительно, она читала когда-то, что в эти времена женщины почему-то занимались любовью не снимая ночнушек. По какой такой причине, она забыла напрочь, но и следовать этой, по её мнению, глупейшей традиции не собиралась.

Он говорил негромко, неторопливо, так же неторопливо раздеваясь; его слова, перемежаемые скрипом кожи и бряцанием железа, заставляли сердце биться все быстрее, напрочь изгоняя мысли о том, что едва было не случилось.

— Ты ведь знаешь, я не любил тебя поначалу. Ты это видела, да и я не считал нужным делать вид, что это не так. Но в какой-то момент мне захотелось увидеть в твоих глазах не обычный вызов и равнодушие… Ты упрямо отворачивалась и меня это злило. Невероятно злило. И… оказалось, достаточно лишь нескольких дней и твоего искреннего желания, чтобы я потерял голову.

Мэри неслышно всхлипнула, неловко уткнулась лицом в ладони. Слышать такие слова от Гая Гизборна — словно стоять на краю пропасти, голова идёт кругом и не понимаешь, то ли кричать от восторга, то ли бежать подальше.

— Ну, что ты, девочка моя, — длинные пальцы осторожно охватили её тонкие запястья, потянули вниз. Она выдохнула и все же открыла глаза, встретив его взгляд. Он стоял на коленях возле бадьи, встревоженно вглядываясь в её лицо. — Все хорошо. Теперь все хорошо. Я никому тебя не отдам.

— А мне никто не нужен, кроме тебя, — выдохнула она, словно завороженная, падая без памяти в омут серо-синего, словно грозовое небо, взгляда.

И да, в этой своеобразной ванне вполне хватило места для двоих. От воды шёл аромат сандала и корицы, руки Гая пахли фиалковым мылом, которым он очень уж усердно намыливал тающую от его прикосновений жену. Настолько усердно, что в какой-то момент она уже не смогла сдерживать жалобных стонов, слабо хваталась за его руки, выгибалась и всхлипывала, когда он находил очень уж чувствительные местечки на её теле. А он только посмеивался да многообещающе мурлыкал ей на ушко:

— Я знаю, что тебе нравится, душа моя. А вот так?.. Ммм, какая же ты сладкая, девочка моя…

Вкрадчивые пальцы гладили её щиколотки, разминали стопы, поднимались по лодыжкам, мягко проводили по впадинкам под коленями, неторопливо и обстоятельно оглаживали бедра — Мэри уже практически теряла сознание от возбуждения, смутно удивляясь его выдержке. Потом его ладони проводили по спине, осторожно разминали плечи и шею; потом неторопливо перемещались на живот, поднимались выше — она всхлипывала, едва дыша; а его пальцы описывали круги вокруг отяжелевшей от желания груди, то едва касаясь, то довольно чувствительно сжимая, пощипывали соски, теребили и поглаживали — она невнятно вскрикивала, бесстыдно прижимаясь к нему, бессвязно умоляла, кусала губы и дрожала всем телом. А он, негодяй этакий, совершенно не спешил, продолжая вдумчиво доводить несчастную леди до обморока. Скользил руками по телу, губами — по шее, шептал что-то — она не понимала, что именно, умирая от одного только голоса… Она даже не заметила, как остыла вода, и минутный перерыв, когда пришлось перебраться на кровать, показался вечностью. Сумасшедшие поцелуи, до нехватки воздуха, до темноты в глазах, до слез, до головокружения… Они не могли оторваться друг от друга даже на миг, подсознательно пугаясь самой этой мысли, потерять, потеряться, не успеть… Будто все напряжение этого безумного дня взорвалось столь же безумной страстью. Без стыда, без оглядки, без малейших ограничений, с какой-то отчаянной жадностью и жаждой… Мэри не замечала, как катятся слёзы по щекам, а Гай стирал их губами и шептал — люблю, люблю, люблю…

***

Сон слетел мгновенно. Рывком подскочив на кровати, Мэри потрясла головой и с трудом разлепила глаза. Недоуменно проморгалась, уставилась в окно, за которым поднималось солнце. Судя по ощущениям, проспала она от силы пару часов. Почему тогда проснулась? Она вздохнула и с силой потерла ладонями лицо. Наверное, потому что стало холодно одной в постели. Даже обидно немного, Гай ушёл на рассвете и так тихо, что она даже не услышала. Опять творить злодейские дела, ага. Ладно.

Новая горничная, Элис, по совместительству дочка Гвен, тихонько просочилась в покои, торопливо поздоровалась и привычно захлопотала вокруг госпожи. Которая, надо сказать, изумленно разглядывала её спокойное лицо, недоумевающе помаргивая.

— Элис, — отмерла, наконец, леди. — А мама…

— Ох, миледи, — тут же разулыбалась невысокая и полненькая, явно в матушку, служанка. — Спасибочки вам за беспокойство, лекарь давеча говорил, что полежать ей надо маленько, денька два, пилюли оставил, а так просто голова у ней болит, ну это ж и понятно…

— Так, стоп, — решительно оборвала её Мэри. Из непрерывного потока слов она с облегчением уловила, что Гвен все же выжила, и на данный момент это было, пожалуй, самой хорошей новостью. — Помоги мне одеться и проводи к матушке.

Гвен выглядела бледно. Перевязанная чистыми тряпицами голова, синяки под глазами, даже с тела спала, по крайней мере, её госпоже так показалось. Не сдержавшись, Мэри порывисто склонилась к лежанке и осторожно обняла верную служанку.

— Прости меня, Гвен, пожалуйста, — обхватив ладонями её лицо, серьёзно попросила леди. — Они охотились за мной, а пострадала ты…

— Глупости вы говорите, миледи, — добродушно усмехнулась та. — Простым людям завсегда достается, а за вас и пострадать не жалко.

— Спасибо тебе, — Мэри звонко чмокнула её в круглую щеку и решительно уселась на подставленный Элис табурет. — Значит так, дочка пусть все время будет при тебе, я пока обойдусь другой горничной. Да не пугайтесь вы обе! Это временно, пока ты не встанешь на ноги. Ты очень мне дорога, Гвен. Ну что ты, не плачь, тебе нельзя волноваться. И вообще, не будем о грустном! Хочешь, сказку расскажу?

Так она и провела пару часов, довольная и спокойная. А потом начался форменный бардак.

Увлеченные разговорами, женщины не сразу услышали, что во дворе поднялся переполох. Что-то загромыхало, дверь хижины распахнулась и внутрь влетел Алан. Именно влетел, споткнулся о порог и чудом устоял на ногах. Выхватил взглядом изумленное лицо Мэри и выдохнул:

— Гай… В тюрьме… По приказу шерифа…

В наступившей звенящей тишине с оглушительным треском разбилась о пол выпавшая из рук Элис миска.

продолжение https://dzen.ru/a/Z32J4ZNrdH4Sb6BP