Часто жалуются мужчины на жен расточительных. Только коснется такая женщина своей рукой денег - и сразу они куда-то исчезают. И разницы нет - много денег ей потрогать дали или один небольшой медный грош. Исчезают деньги - и все тут. И мужчины сокрушаются, вопрошают, грозятся всякими угрозами. А их супруги руками только возмущенно разводят. “Все очень нужное купила, - говорят, - а ты жмот какой-то, Вася”. И носы идут пудрить новыми пудрами из самой Франции.
А у Гриши - совершенно обратное. Ему жена досталась страшно экономная. В родной семье у Гали все экономные были - вот и она такая получилась. И тут бы радоваться данному семьянину. И гордиться своим прекрасным выбором спутницы жизни.
Но Гриша не сильно радовался. Супруга и ему зарплаты тратить не позволяла. Изымала до копейки - и на какой-то черный день откладывала.
Все время жену видит Гриша у машинки швейной. Или с лобзиком, стамеской, спицами вязальными, брошюрой с рецептами для бедных или рукастых людей.
- А я, - Галя мужу говорила, - не привыкла в точках торговли покупать всякое - ежель предмет саморучно сделать можно. Я таким вот принципом в жизни руководствуюсь. И не жаль мне времени совершенно. У меня его масса. Я, к счастью, домохозяйка. И моя задача, Гриша, денежки экономить. Зарплата-то у тебя небольшая. И откладывать ее на темный день нужно. И коли не моя смекалка - зануждались бы отчаянно. Ох, спасибочки бабке моей Авдотье - всему она меня в жизни обучила.
И мебель сама Галя мастерит. Табуреты с улицы приносит - шкурками шкурит увлеченно, красками красит. Полки какие-то все время колотит. Коврики, мочалки, носки и свитера увлеченно вяжет.
Из старых пододеяльников себе и мужу исподнее все семь лет брака шьет. Бабка Галина, Авдотья, пока живая была, отрезов ткани всяких набрала. И вот из отрезов Галя то халаты себе шьет, то Грише сорочки. И орнаменты на изделиях, вроде бы, веселые - и с петушками, и с огурцами, и с фигурами геометрическими - а Грише не нравятся сорочки. И на работе хохочут.
И Галя в халате с петушками соблазнительно не смотрится. Будто тетка она обычная. "Нет бы, - Гриша взгрустнет, - декольте пошила Гала. И чулки приобрела не сильно накладные. Вон, Кошкина с работы вечно в декольте и чулках шастает. Любо-дорого посмотреть"
Обувь даже пыталась Галя сама изготавливать. То из бревна башмаки выпиливала, то сапоги из брезента мастерила. У бабки мастер-класс в блокнотике обнаружила. К счастью, затея эта неудачно окончилась. Гена башмаки носить наотрез отказался.
- У меня, - сказал, - подъем стопы высокий. Мне башмак натирает везде. До работы не доползу.
- Транжира, - Галя обиделась, - и все бы тебе на ветер деньги спускать. Как-то можно бы этот подъем и пониже сделать. Но вот туфли парусиновые недурно, пожалуй, вышли - напяливай и не ной мне про ногу свою.
Стрижет Галя всю семью машинкой на один манер. Горшок на голову надевает (из запасов бабки Авдотьи горшок) и скоренько машинкой орудует. И Гриша, и детишки сразу похожие делаются - как матрешки. Себе только Галя исключение делает - как женщине. Там и сям ножницами почикает - и ходит так. "Свеженько, - говорит, - и совсем бесплатно". А Гриша только голову с горшком почешет - у Кошкиной как-то интереснее прическа смотрится.
Химии бытовой не уважает. “Я совсем уже, - Галя хмурится, - что ли? Такие деньжищи за химию бытовую отваливать?”. И все уксусом моет. А людей - овсяным киселем. “У меня времени, - радуется, - свободного предостаточно. Спокойно могу себе позволить кисель этот овсяный заваривать да на водяной бане кипятить”.
Как-то даже Гриша в Галиных записках отыскал описание постройки землянки. С пометочкой “отвалится ЖКХ, ура, рассмотреть возможность переезда в ближайшее же время”. Испугался очень. Но решил панику раньше времени не поднимать - может, передумает Галя землянку рыть.
Придет Гриша домой - а Галя на кухне кастрюлями скрежещет. Греметь нельзя - старые кастрюли, от Авдотьи в наследство достались. Бабка их пять десятков лет песком чистила - а сейчас Галя содой по ним возит.
- Я, - пот со лба утрет хозяйственный, - сегодня с детишками тридцать три магазина обежала. Хоть и ветер, и ливень, и что-то на смерч похожее. Яйца искала подешевле. Нашла, Гриша! На три рубля дешевле яйца в продмаге “Дырка бублика” отыскала. Всегда теперь носиться туда буду. Но иди уж, руки мой. И за ужин садись. Каклеты из моркови у нас нынче. А я пошла сорочку кроить. У бабули отличный отрез нашелся. С тракторами в поле. Очень симпатично смотреться на тебе будет.
И Гриша, конечно, смирился за годы брака. И с исподним, и с петухами, и парусиновыми туфлями.
Но дважды в месяц позволял себе пожить на широкую ногу - когда ему зарплату выдавали, а Галя ее изъять не успевала. И всякого домой в пакете притаскивал - рыбу красную, сыр с плесенью и диковинный фрукт. Даже названия фрукта не помнил - настолько он диковинный.
Притащит, вытащит продукцию на стол, детей в кружок соберет. “Давайте пировать”, - скажет. А дети радуются, скачут, рыбу откусывают зубами и к фрукту присматриваются - как бы его половчее откусить.
А Галя в кухню зайдет - и лицом бледнеет.
- У-у, буржуй, - сердится, - какой нашелся! Я с пяти часов на ногах. Искала мясо подешевле. С большим трудом куру нашла - самая она дешевая в регионе нашем. И приготовила прекрасную лапшу на три дня. А дети уже налопались абы чего и на лапшу мою плюются! И зря я, получается, курицу искала! Зря с детишками по морозу бегала полдня! Не ценишь ты моего труда, Гриша, нет, не ценишь. И деньги на ветер пускаешь. Жгут тебя деньги карман, растратчик ты этакий. По миру пойдем. И пакет этот к чему приобрел - авоська у нас еще крепкая! Ох, не тот мне мужчина достался, не тот совсем.
А Гриша лапши пожует - чтобы Галя не сердилась. И в сторону спальни подмигнет. Настроение у него прекрасное в дни зарплаты. И Кошкина в декольте перед глазами стоит. А Галя только сурово посмотрит.
- У меня, - скажет, - сегодня по планам исподнего запас на год пошить. А далее тебе куртку перешивать надобно. Дядя Боря куртку свою притащил намедни. Хорошая такая куртка, производства местного. Фабрика аж до девяносто второго года работала - куртки шила и фуфайки всякие. Но поколдовать придется. Ты-то подохлее дяди Бори будешь, он мужчина кабанистый. Всю ночь строчить намерена при лучине. А ты спать дуй - нече зазря свет жечь.
Побредет Гриша спать. Накроется одеялом байковым из приданого Гали.
“С одной стороны, - думает, - неплохо это - жена экономная. По салонам не шатается, педикюров не делает. Как Кошкина эта, растратчица этакая. А с другой - будто готовимся мы к чему-то непростому. И кисель надоел овсяный, и сорочки эти с петухами. И будто даже в землянку скоро переедем. И жаль очень, что золотая середина мне не повстречалась на жизненном пути. Редкие это, небось, женщины - из середины-то”.