Ссылка на первую часть рассказа - в конце.
Виктор метался между двумя квартирами, двумя женщинами, пытаясь оправдаться перед обеими. Мария была холодна и неприступна, от ее взгляда веяло льдом. Дети сторонились отца, особенно Анна. Кирилл ещё пытался как-то подбодрить папу неловкой улыбкой, но и он всё чаще запирался у себя в комнате.
А Елена закатывала истерики, рыдала в трубку, умоляя не бросать ее.
— Витя, как ты можешь! После всего, что между нами было! Я же люблю тебя, жить без тебя не могу! — всхлипывала она, захлебываясь слезами.
— Лена, пойми. У меня семья, дети. Я не могу всё бросить, — устало увещевал Виктор, чувствуя, как сдают нервы. — То, что было — ошибка. Надо остановиться, пока не стало хуже.
— Ошибка? Наша любовь — ошибка? Да как ты смеешь! — взвивалась Елена, и Виктору приходилось долго её успокаивать.
Так продолжаться не могло. Он разрывался на части, не зная, как поступить. Бросить любовницу, умолять жену о прощении? Уйти из семьи, начать всё с чистого листа? От мучительных дум раскалывалась голова.
В конце концов Виктор решился. Собрал волю в кулак, отправился к Елене. Сказать главное, расставить точки над i.
— Лена, я всё обдумал. Прости, но мы должны расстаться. Я не могу причинять боль жене и детям. Нам лучше остаться друзьями, — выпалил он, глядя куда угодно, только не на Елену.
— Вот как? Друзьями? Спасибо за предложение, но не нужны мне такие друзья! — вспыхнула та, сжимая кулаки. — Ты меня использовал, бросил, как надоевшую игрушку. Будь ты проклят, Виктор Петров! Увижу тебя ещё раз — плюну в лицо и дверью хлопну, понял?!
В сердцах швырнула в него подвернувшейся под руку вазой. Осколки брызнули во все стороны, на ковре расплылось мокрое пятно. Виктор отшатнулся, вскинул руки, защищаясь:
— Лена, не надо! Давай спокойно всё обсудим!
— Всё, Витя! Хватит с меня обсуждений! Проваливай к своей благоверной, живи как знаешь. А я уж как-нибудь без тебя проживу, — устало отмахнулась Елена, тяжело опускаясь на стул.
Плечи ее поникли, будто из нее вынули стержень. Виктор помялся, не зная, что ещё добавить. Потом подобрал куртку и тихо вышел. На сердце было погано.
Дома атмосфера тоже была гнетущей. Мария молчала, поджав губы, с лицом мученицы сновала по квартире. Дети избегали отца, пряча глаза. Только и слышалось: «Я занят», «Мне в школу», «Я делаю уроки». Семейные ужины превратились в унылое, безрадостное времяпрепровождение.
Лишь один раз удалось поговорить с женой по душам. Вернее, это она завела разговор — видно, тоже устала от гнетущей атмосферы в доме.
— Вить, я поразмыслила над твоими словами. Насчет всё простить и начать сначала. Только пойми меня правильно — мне нужно время. Рана слишком свежа. Думала, если верну тебя — станет легче. Но пока только хуже делается, — Мария горько усмехнулась, разглядывая свои руки. — Давай так: ты пока поживи у матери. А я подумаю, взвешу всё. И решу, сможем ли мы снова быть вместе после того, что случилось.
Сердце Виктора рухнуло куда-то вниз. Нет, только не это! Он должен быть рядом, искупать свою вину, заслуживать прощение. А не прятаться у мамы, поджав хвост!
— Маша, я понимаю, тебе больно. Но разве можно вот так всё решать, сгоряча? Подумай о детях, им нужен отец! Пожалуйста, не отталкивай меня!
— Вот об Ане и Кирюше я и думаю. Пока ты здесь — им тоже плохо. Анютка вся извелась, похудела. У Кирилла и вовсе настроения нет, — Маша смахнула набежавшую слезу. — Им надо прийти в себя, свыкнуться. Может, когда ты съедешь — хоть продохнут немного.
Разговор зашёл в тупик. Виктор обреченно кивнул, признавая её правоту. Стал собирать вещи, то и дело украдкой смахивая злые слезы. Так глупо всё получилось, так нелепо! Сам загубил своё счастье, сам. И поделом ему теперь.
Мария тихо наблюдала за сборами мужа. В глазах стояла горечь пополам с усталостью. Поняла вдруг со всей ясностью: даже если Витя исправится, даже если на коленях приползет — былого уже не вернуть. Треснула их любовь, разбилась вдребезги от собственной глупости и мелочности. Эх, знали бы раньше - берегли бы сильнее!
В дверях Виктор обернулся, окинул жену прощальным взглядом:
— Я буду ждать твоего решения, сколько потребуется. И молить Бога, чтобы ты сумела меня простить.
Мария лишь молча кивнула. Тяжело вздохнула, провожая взглядом сгорбленную фигуру мужа. Что ж, пусть идет. Обоим надо остыть, подумать. А дальше - как кривая вывезет.
Щелкнул замок, зашуршали по полу тяжёлые шаги. Затихли, удаляясь. Мария без сил опустилась на диван. Из глаз брызнули слезы, из груди рвались рыдания. Вот и всё, отболело, отгорело. Поставлена последняя точка в их семейной драме.
Только почему же так горько, так пусто на душе? Словно не закончилась история - оборвалась. Беспощадно, посреди слова, посреди вздоха. И как теперь жить дальше?
В одном Мария была уверена - в одиночку ей справиться. Не в первый раз, чай. Вырастила детей без мужниной помощи, и дальше как-нибудь выкрутится. Деваться-то некуда.
Гордо расправила плечи, утерла слёзы. Хватит киснуть, пора браться за дело. Дом сам себя не обиходит, дети сами себя не прокормят. Поднялась, одернула халат. Поплелась на кухню - пора ужин готовить. А завтра - снова в бой, закаляться, мужаться.
Она - мать, она - женщина. Теперь в её руках - и её судьба, и судьба её детей. И на неё одну вся надежда. Что ж, прорвёмся. Недаром говорится - коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт. С Божьей помощью - и это горе переживём, перемелем.
Утешала себя, подбадривала, уговаривала. И от этого самоуговора, и вправду становилось чуточку легче. Будто подставила плечо незримая рука помощи. Авось, и правда - справимся, переживём, оклемаемся.
Новый год Виктор встречал в одиночестве. Ёлка в углу комнаты одиноко мигала огоньками, на столе остывал недоеденный мясной пирог, а рядом стояла маленькая тарелочка с оливье — на одного человека.. По телевизору бодро вещали о грядущем годе Тигра, сулящем большие перемены. Виктору было горько и тошно.
Развод с Марией прошёл тихо, почти безболезненно. Она не стала устраивать скандалов, делить имущество. Сказала лишь на прощание:
— Забирай, что твоё, и уходи. Не держу.
Анна демонстративно не явилась на заседание. Виктор до последнего надеялся, что дочь простит его. Напрасно. Она даже трубку не брала, когда он названивал.
Кирилл держался нейтрально. Вроде и не осуждал, но и явной радости от общения с отцом не испытывал. Был вежлив, но отстранён. Виктора это ранило едва ли не больнее открытого игнора дочки.
С Еленой они тоже расстались. Поняли оба — нет будущего у этих отношений, построенных на обмане. Да и любви настоящей, похоже, не было. Так, страсть, вспышка, безрассудство.
Друзья, коллеги смотрели косо, за спиной шептались. Мол, бросил семью ради молодой любовницы. Предатель, подлец. Виктору было мучительно стыдно, хотелось оправдаться, да только перед кем? Сам во всём виноват, сам подставился.
На работе дела тоже шли не блестяще. Рассеянный, невнимательный, Виктор часто ошибался. Начальство всё чаще вызывало «на ковёр», грозило увольнением. Приходилось брать себя в руки, выкладываться по полной. Лишь бы сохранить хоть что-то, удержаться на плаву.
Вот и встретил он Новый год в пустой съёмной квартире. С экрана телевизора неслись праздничные речи, звенели бокалы с шампанским. А в сердце была лишь звенящая пустота.
Вспомнилось вдруг, как встречали прошлый Новый год всей семьёй. Мария хлопотала у плиты, Анна с Кириллом наряжали ёлку. Смех, шутки, радостное предвкушение чуда. Куда всё делось, растаяло как дым? И ведь сам, своими руками порушил то немногое, что имел.
Горло сдавило, к глазам подступили слёзы. Виктор смахнул их решительным жестом. Нет уж, хватит жалеть себя. Сам заварил эту кашу, сам и расхлёбывать будет.
Для начала — извиниться перед Марией и детьми. Признать свои ошибки, покаяться. Вымаливать прощение, сколько потребуется. И Анюту помирить с собой, вернуть доверие. Кирюшу опять же — сводить куда-нибудь, пообщаться по-мужски.
На работе тоже в себя прийти. В конце концов, жизнь не кончилась. Ещё не старый, руки-ноги целы. Можно и карьеру делать, и себя реализовывать. Были бы мозги и желание.
С Еленой тоже надо поговорить по-человечески. Извиниться за всё, попрощаться достойно. Она ведь, по сути, ни в чём не виновата. Тоже жертва его минутной слабости, его мужского тщеславия.
В общем, дел невпроворот. Виктор горько усмехнулся. Вот и ещё одна цель на будущий год — разобраться в себе.
Где-то в комнате тренькнул телефон. Виктор глянул на экран — смс от Кирилла. Дрожащими руками открыл, пробежал глазами. Сердце ёкнуло, губы невольно расплылись в улыбке.
«С Новым годом, пап! Мы тебя любим и ждём! Приезжай на каникулах в гости, мама не против. Целую, Кирюха».
Вот оно, первое чудо в новом году! Сынок, кровиночка. Не отвернулся, не забыл. Поверил, простил. Может, ещё не всё потеряно?
Виктор быстро набрал ответ. Руки дрожали, буквы прыгали перед глазами. Ничего, главное — успеть, пока не передумал!
«Спасибо, сынок! Я так по вам скучаю, так виноват перед вами! Обязательно приеду, обещаю. Поговорим, обсудим всё. Люблю тебя и Анютку, передай ей от меня большой привет!».
Отправив смс, Виктор откинулся на спинку дивана. На сердце было легко и одновременно тревожно. Словно начиналась новая глава, совсем другая жизнь.
На экране телевизора куранты отбивали последние секунды уходящего года. Виктор поднялся, подошёл к окну. Где-то вдали взмывали в небо разноцветные всполохи фейерверков. Рождалось, вступало в свои права новое время, новая надежда.
— С Новым годом! — прошептал он, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — С новым счастьем.
Виктор усмехнулся, глядя на своё отражение в стекле. Седина в волосах, морщинки у глаз. И мудрости, кажется, не прибавилось. Но ничего, ещё не поздно. Жизнь всё расставит по местам.
А вот тут можно почитать первую часть рассказа: