— Папа, ну когда ты уже починишь мой велик? — Кирилл крутился вокруг отца, пока тот пытался сосредоточиться на документах, принесённых с работы.
— Кирюш, потерпи немного. У папы срочные дела, — Виктор бросил виноватый взгляд на сына и снова уткнулся в бумаги.
На кухне громыхала посудой Мария, готовя ужин. 17-летняя Аня сидела в своей комнате, поглощённая учёбой — скоро ЕГЭ. В доме Петровых царила привычная суета будничного вечера.
Сам Виктор, казалось, всецело принадлежал этому размеренному миру. Инженер, надёжный муж, заботливый отец. Каждое утро — работа, вечером — семейные хлопоты. По выходным — поездки на дачу или в гости к родным. Всё как у людей, не хуже чем у других.
Однако в последнее время Виктора всё чаще одолевало смутное чувство неудовлетворённости. Словно чего-то не хватало в этой устоявшейся, прогнозируемой жизни. То ли остроты, то ли новизны. Сам не понимал, чего именно, но что-то определённо было не так.
Семейство потянулось на кухню. Анна, зевая, уткнулась в тарелку. Кирилл отвлёкся от велосипедной темы и воодушевлённо налег на еду. Мария принялась обсуждать новости из жизни подруг и коллег.
А Виктор невпопад кивал, погрузившись в свои мысли. Перед глазами вдруг встало лицо Елены.
Они познакомились случайно пару месяцев назад. Виктор зашёл в парикмахерскую, где работала Лена. Была её очередь, так он оказался в её кресле. Разговорились, пока она колдовала над его волосами. И почему-то захотелось задержаться подольше, продлить это необычное ощущение лёгкости и интереса.
Потом как-то сам собой завязалось общение. Сначала просто кивали друг другу при встрече, перебрасывались ничего не значащими фразами. Потом стали иногда беседовать во время его стрижек — о жизни, о работе, о разном. Елена была лет на 12 младше, свежа, непосредственна. Рядом с ней Виктор чувствовал, как в душе шевелится что-то давно забытое. Словно ветерок пробегал по заросшему пруду, поднимая лёгкую рябь.
Он вовсе не собирался заводить интрижку на стороне — как можно, у него же семья! Но сама мысль, что он ещё может нравиться женщинам, будоражила, щекотала нервы.
— Вить, ты меня совсем не слушаешь! — упрёк жены выдернул его из задумчивости. — Я спрашиваю, когда ты наконец починишь кран на кухне? Который день уже течёт!
— Прости, Маш, закрутился. Завтра же сделаю, обещаю.
— Ты уже неделю обещаешь, — Мария поджала губы. — И вообще, ты какой-то странный в последнее время. Всё будто витаешь в облаках. Что стряслось-то?
— Да ничего, просто устал. Аврал на работе, сама понимаешь, — Виктор уткнулся в тарелку, избегая встречаться взглядом с женой.
Мария только вздохнула. Мысли её уже переключились на завтрашний поход Кирилла к врачу, ремонт в ванной, выбор подарка для свекрови. Ничего, бывало и хуже, прорвёмся. Лишь бы все были здоровы.
После ужина Виктор засобирался на встречу с заказчиком. Надо было обсудить рабочие вопросы, отчитаться о ходе проекта. Мария только рукой махнула — работа есть работа, что поделать.
Но встреча с заказчиком была лишь предлогом. На самом деле Виктор договорился увидеться с Еленой в кафе. Просто по-дружески, поболтать. Ничего такого. Он ведь примерный семьянин, а не какой-нибудь ловелас.
По дороге щёки горели, в груди покалывало. Сам не понимал, что на него нашло. Просто хотелось ещё раз ощутить этот уже подзабытый юношеский трепет. Почувствовать себя лёгким, беззаботным. Сбросить хоть ненадолго груз ответственности и рутины.
Елена уже ждала его за столиком, лучезарно улыбаясь. Непослушные кудри обрамляли милое личико, в ушах сверкали озорные серёжки-звёздочки. Свежая, яркая, совсем юная на вид.
«Что я делаю? Дурак, старый дурак», — промелькнуло в голове. Но ноги уже сами несли к её столику. Спина распрямилась, плечи расправились. Будто 20 лет с них долой.
Болтали о пустяках, смеялись. Виктор шутил, рассказывал забавные истории с работы. Глаза Елены лучились восторгом и обожанием. Так хотелось продлить этот вечер, остаться в этом уютном мирке подольше.
— Спасибо за приятную компанию. Может, ещё как-нибудь посидим? — слова вылетели сами собой. — Ну, по-дружески.
Что-то мелькнуло в Елениных глазах — то ли понимание, то ли лукавство. Но она лишь мило улыбнулась и кивнула:
— С удовольствием. Звони, договоримся.
Домой Виктор вернулся за полночь. Осторожно разделся, стараясь не шуметь. Лёг рядом с женой, мирно посапывающей во сне. На сердце было легко и одновременно муторно. Мыслей не было, только смутное предчувствие — что-то начало меняться.
Встречи с Еленой становились всё более частыми. Сначала Виктор честно пытался держать дистанцию, ограничиваясь дружескими посиделками в кафе. Но постепенно беседы становились всё более личными, прикосновения - более смелыми.
Елена, казалось, тоже испытывала к нему влечение. То невзначай коснётся руки, то лукаво стрельнёт глазами. Виктор понимал - это опасная игра. Но остановиться уже не мог.
— Вить, ты сегодня поздно вернёшься? — спрашивала Мария, когда он в очередной раз собирался "на встречу с заказчиком".
— Да, думаю, засидимся допоздна. Много вопросов по проекту, — бросал он, старательно отводя глаза.
Так повторялось раз за разом. Жена всё чаще была чем-то недовольна, но Виктор отмахивался, ссылаясь на аврал на работе. А сам мчался к Елене, предвкушая новую порцию эмоций.
Однажды, гуляя в парке, они впервые поцеловались. Это был порыв, мгновенное помутнение. Губы Елены были такими мягкими, податливыми. Виктора затопило волной нежности и желания. Он и сам не заметил, как привлек её к себе и впился в манящий рот.
С этого момента их связь стала физической. Встречались урывками, тайком. То у Елены дома, пока её сын был в школе, то в гостинице на окраине города. Откровенные ласки, жаркие признания, безрассудство... Виктор чувствовал себя помолодевшим лет на двадцать.
Однако за удовольствие приходилось платить. Ложь стала его второй натурой. Поздние возвращения домой, "срочные командировки", странные звонки. Мария сердилась, обижалась, но пока терпела. Дети тоже стали более отстранёнными. Но Виктор будто жил в параллельной реальности, где его настоящая семья отходила на второй план.
Елена же всё чаще заговаривала о будущем. Робко интересовалась его планами, намекала, что неплохо бы съехаться.
— Я так устала от неопределённости, — вздыхала она, прижимаясь к его плечу после очередной бурной ночи. — Хочется чего-то большего, чем просто тайные свидания.
Виктор и сам не знал, чего хочет. Разрушить семью, бросить детей? Немыслимо. Но и отказаться от Елены был уже не в силах. Он будто жил на два дома, разрываясь между долгом и страстью.
— Потерпи, милая. Дай мне время, — успокаивающе гладил он Елену по волосам. — Я что-нибудь придумаю.
На работе тоже стали замечать перемены в его поведении. Рассеянный, не сосредоточен на делах, вечно с телефоном. Начальник пару раз вызывал "на ковёр", недовольный промахами в проектах. Но Виктор отделывался дежурными обещаниями исправиться.
— Пап, может, в эти выходные съездим на рыбалку? — робко предложил как-то Кирилл. — Мы так давно никуда не выбирались вместе.
У Виктора ёкнуло сердце от вины. И правда, когда он в последний раз нормально общался с детьми? Всё Елена, Елена... Но и отказаться от запланированной встречи с ней не поворачивался язык.
— Прости, сынок, давай в следующий раз? У меня тут дело одно наклюнулось, никак не отменить.
Да что же это он творит? Нашёл время романы крутить, когда тут такие дела! Семья - вот что главное, остальное подождет.
С этими мыслями Виктор поехал на очередное свидание. Надо поговорить с Еленой, объясниться. Сказать, что их связь была ошибкой, и надо её прекращать. В конце концов, у него жена, дети. Нельзя всё это рушить ради мимолётного увлечения.
Но стоило Елене открыть дверь, как благие намерения испарились. Она была так хороша - домашняя, мягкая, желанная. Привычно потянулась за поцелуем, обвила руками шею. И Виктор в очередной раз отключил голову и отдался стихии страсти.
"Завтра, - думал он, покрывая поцелуями лицо и шею любовницы. - Вот завтра я точно с ней поговорю. Расставлю все точки над и".
Но раз за разом находились поводы отложить серьёзный разговор. То Елена была не в настроении, то сам Виктор не решался нарушить хрупкую гармонию их встреч. Казалось, стоит произнести это вслух - и наваждение развеется, хрустальный замок рухнет.
Так и жил между двух огней, разрываясь, ненавидя себя и не в силах что-либо изменить. Семья и Елена - два полюса его существования. И чем дальше, тем сложнее было удерживать равновесие.
А в один из вечеров грянул гром. Анна, возвращаясь с дополнительных занятий, случайно увидела отца с незнакомой женщиной в кафе. То, как близко они сидели, как заговорщически шептались, не оставляло сомнений - это не просто друзья или коллеги.
В девичьем сердце что-то оборвалось, нехорошо екнуло. Неужели папа... изменяет маме? Ведёт двойную жизнь, водит их всех за нос? Не может быть!
Анна влетела в квартиру, едва сдерживая слёзы. Бросила рюкзак в прихожей, кинулась в свою комнату. Хотелось забиться в угол, спрятаться от всего мира. Казалось, весь её привычный мир рухнул, разлетелся на осколки. Папа, её добрый, любимый папа… Как он мог так поступить? Неужели разлюбил их всех, предпочёл какую-то молодую девицу?
В дверь комнаты тихонько поскреблись:
— Ань, ты чего? Что случилось? — Кирилл робко заглянул внутрь. — Ты плачешь, да? Кто тебя обидел?
— Уйди, не лезь! — огрызнулась Аня, отворачиваясь к стене.
Брат не настаивал, тихо прикрыл дверь. Анна знала — он побежит к маме, та примчится выяснять, в чём дело. А ей совсем не хотелось ничего объяснять. Стыдно, больно, страшно… Вдруг мама не поверит? Или поверит, но простит, смирится с таким унижением? От этих мыслей внутри всё переворачивалось.
Так и есть, через минуту в комнату вошла встревоженная Мария.
— Доченька, что стряслось? На тебе лица нет. Может, объяснишь? — она присела на краешек кровати, погладила Аню по растрёпанным волосам.
— Мам, я… В общем, я сегодня папу видела. С женщиной, — выдавила Анна, всхлипывая. — Они в кафе сидели, так близко друг к другу. Шептались, смеялись. Мам, по-моему, у папы роман!
Мария застыла, невидяще глядя перед собой. В голове будто туман, в ушах звенело. Нет, не может быть! Витя — и завёл интрижку? Быть такого не может! Наверняка это коллега или деловой партнёр. Аня что-то не так поняла.
— Милая, ты, наверное, ошиблась. Зачем папе заводить роман? У него же есть мы, семья. Скорее всего, это просто знакомая или сослуживица, — Мария через силу улыбнулась, пытаясь подбодрить дочь.
Но в груди уже разрасталось нехорошее предчувствие. Всё сходилось — поздние возвращения мужа, странные звонки, отговорки про работу. Неужели и правда завёл кого-то на стороне? Да нет, бред какой-то!
— Ладно, давай не будем делать поспешных выводов. Вот вернётся папа, я с ним поговорю. Ты, наверное, и правда что-то не так поняла, — Мария чмокнула Анну в макушку и вышла из комнаты.
Сердце колотилось как бешеное, к горлу подкатывала тошнота. Захотелось позвонить мужу, потребовать объяснений. Но Мария сдержалась — неизвестно ещё, что он подумает. Начнёт отпираться, выкручиваться. Нет уж, поговорят с глазу на глаз.
Виктор вернулся домой около полуночи. Стараясь не шуметь, разделся в прихожей, прокрался в спальню. Мария лежала без сна, слушая, как бьётся о стёкла осенний дождь. Муж скользнул под одеяло, повозился, устраиваясь. Потянулся обнять, но она отстранилась.
— Вить, нам надо поговорить, — негромко произнесла, садясь в постели. — Кое-что случилось сегодня.
— Что такое? — Виктор напрягся. Внутри будто током прошило — неужели узнала?
— Анна тебя видела сегодня в кафе. С какой-то женщиной. Сказала, вы сидели очень близко, о чём-то шептались. Это правда? Ты мне ничего не хочешь объяснить?
Тишина. Только дождь стучит в стекло, да часы тикают на тумбочке. Виктор молчал, лихорадочно соображая, что делать. Всё отрицать? Придумать правдоподобную отговорку? Или сознаться, повиниться, умолять о прощении?
— Маш, ты чего удумала? При чём тут роман? Это коллега из отдела продаж, мы обсуждали рабочие вопросы, — выдавил он наконец. — Просто давно не виделись, вот и… увлеклись беседой. Ничего такого, клянусь.
— Да? А не ты ли полгода уже «задерживаешься на работе», пропадаешь на «совещаниях», шепчешься по телефону по ночам? Думаешь, я слепая или глухая? — глухая боль и обида сквозили в каждом слове. — Вить, не ври мне. Скажи как есть — ты завёл любовницу?
Молчание. Виктор сглотнул, отвёл взгляд. И Мария поняла — да. Правда. Всё, о чём шептались за спиной, на что намекала дочь — чистая правда.
— Кто она? Давно у вас… это? — голос дрогнул, в носу защипало.
— Ее зовут Елена. Мы познакомились случайно, у неё в парикмахерской. Сначала просто общались, дружески. А потом… само как-то закрутилось, — Виктор говорил сбивчиво, глотая окончания. — Маш, прости. Не знаю, что на меня нашло. Наваждение какое-то, будто с ума сошёл.
Мария молчала, комкая в руках край одеяла. В висках стучало, комната плыла перед глазами. Как он мог, как посмел? Столько лет вместе, дети, общие планы. И всё перечеркнуть, втоптать в грязь ради молодой девки? Предатель, подлец!
— Уйди. Убирайся из моей спальни. Видеть тебя не могу, — процедила она сквозь зубы.
— Маша, пожалуйста! Давай поговорим спокойно, я всё объясню…
— Я сказала — вон! На диване поспишь. Или вообще катись к своей Елене, раз она тебе дороже семьи!
Виктор открыл было рот, но, наткнувшись на полный ярости взгляд жены, стушевался. Молча поднялся, вышел из комнаты. Щёлкнул замок, зашуршало одеяло в гостиной. А Мария уткнулась лицом в подушку и разрыдалась. Горько, надрывно, выплёскивая боль и обиду.
Всю ночь Мария проворочалась без сна. Под утро забылась тревожным забытьём, но и там мучили кошмары. Снилось, будто Виктор уходит, оставляя её с детьми на улице.
Разбудил Марию звонок будильника. Вставать не хотелось. Казалось бы — выходной, можно понежиться в постели. Но на душе было муторно. Вчерашний разговор, признание мужа — всё это не приснилось. Реальность оказалась куда страшнее любого кошмара.
Кое-как поднявшись, Мария поплелась на кухню. Надо приготовить завтрак, собрать Кирилла в школу. Сделать вид, что всё в порядке, ничего не случилось. А в груди словно кошки скребли.
Виктора в гостиной не оказалось. Видно, сбежал пораньше, стыдно в глаза смотреть. Или к своей зазнобе умчался. Тьфу, гад! Мария со злостью грохнула сковородкой о плиту.
День тянулся бесконечно. Аня сидела в своей комнате, не показываясь. Кирилл носился во дворе с друзьями. А Мария слонялась по квартире, не находя себе места. В голове роились мысли. Как быть дальше? Что скажут люди? Может, ещё образуется, Виктор одумается? Или лучше сразу выставить чемоданы за дверь?
Муж вернулся только к ночи. На цыпочках прокрался в гостиную, лёг на диван. Мария слышала, как он возится и вздыхает. Сердце рвалось к нему, хотелось обнять, прижаться. Но гордость не позволяла. Ещё чего! Пусть помучается, подлец.
Утром за завтраком Виктор выглядел осунувшимся и невыспавшимся. Дети притихли, чувствуя напряжение. Мария молча резала хлеб, намазывала маслом. Спина под домашним халатом была неестественно прямой.
— Маш, прости меня, — вдруг подал голос муж. — Я поступил подло и глупо. Не знаю, что на меня нашло. Но я хочу всё исправить. Начать сначала, с чистого листа. Только ты и дети — больше никого.
Мария помолчала, разливая чай по кружкам. В груди теплился робкий огонёк надежды. Простить? Забыть, отпустить? Ради детей, ради стольких лет вместе? А вдруг опять обманет, снова предаст?
— Не знаю, Вить. Слишком больно, слишком обидно, — она подняла на него усталый взгляд. — Как мне теперь верить тебе? Как забыть, что ты завёл шашни за моей спиной? Нет уж, давай начистоту — ты хоть любишь меня ещё? Или на сторону потянуло от скуки?
— Люблю, Маша. Всегда любил, ты же знаешь, — Виктор попытался накрыть её руку своей, но жена отдёрнула ладонь. — Только запутался, с пути сбился. Бес попутал. Елена для меня ничего не значит, минутное увлечение…
Резкий скрип отодвигаемого стула. Анна вскочила из-за стола, сверкая глазами. На щеках алели злые пятна.
— Ах, не значит? А нам врал, что на работе! По гостиницам с ней шлялся, а она, видите ли, «ничего не значит»! — выпалила она, задыхаясь от гнева. — Ты маму предал, нас всех предал! Ради какой-то… шлюхи!
— Анна! — одёрнула Мария, но дочь уже выбежала из кухни, хлопнув дверью.
Повисла тягостная тишина. Виктор растерянно смотрел перед собой. Кирилл, испуганно моргая, комкал в руках салфетку.
— Знаю. Я постараюсь всё исправить. Вернуть доверие. Ради тебя, ради детей — чего угодно добьюсь! — горячо зашептал Виктор, заглядывая жене в глаза. — Только не отталкивай меня, Маша. Не лишай последнего шанса. Я тебя люблю, слышишь? Всегда любил и буду любить.
Мария промолчала, комкая кухонное полотенце. В груди щемило от его слов, от робкой надежды. Поверить? Простить? Дать ещё один шанс?
Вторую часть рассказа опубликую сегодня вечером. Подписывайтесь, чтобы не пропустить.