#чувства #потеря #депрессия #психологическаяпроза #сныиреальность #прошлое #отношения #конфликт #внутреннийконфликт #одиночество #невысказанныевопросы #внутренниймонолог
— Прими душ, — хмуро глядя на него, сказала Даша. Она знала, что Денис будет возражать, поэтому уже заранее злилась на него. И так было всегда: они предпочитали цеплять друг друга заранее, но итог всегда был один. Всегда, но только не сегодня. Сегодня он схватил её за руку на глазах той, с кем
(не хочу думать об этом сейчас)
и Даша осталась.
— Филиппов, в душ, — повторила Даша.
— Я хочу спать, — ответил Денис.
— Я понимаю.
— Ничего ты не…
— Прими душ. Ты сказал, всё будет так, как я захочу. Я хочу, чтобы ты принял душ. Ты вообще-то с тренировки пришёл.
Денис с изумлением смотрел на Дашу, но спорить с ней просто не было сил. Она находилась у него дома — у него дома, — но вела себя так, как будто бы имела на него какие-то права. Это злило. Это буквально выводило из себя.
И это невероятно волновало.
Хотелось сделать так, как она хотела, потому что было интересно, а что же будет дальше.
Он вспомнил, как не в таком уж и далёком прошлом они с Дашей спорили из-за места на стоянке. В тот раз она не смогла добиться своего и заставить его перепарковаться.
(вали отсюда, это моё место)
(арендуешь его?)
(что?)
(ну… раз это твоё место, арендуешь?)
(я уже год ставлю сюда свою машину)
(твои проблемы, кукла)
Да, он обзывал её куклой, намекая на то, что она красивая, но глупая и безвольная. Как же он ошибался.
И снова Даша повела себя так, что просто не оставила ему выбора, кроме как сделать так, как она этого хотела.
Девушка подошла к Денису и как-то смущённо глянула на него, заставив парня напрячься. Такой смущённо-виноватый взгляд не предвещал абсолютно ничего хорошего. Или он ошибался? Потом Даша осторожно обняла его и, когда Денис расслабился — а у него был выбор? а он хотел сопротивляться? — погладила по голове. Мягко и ненавязчиво, может быть, даже слегка настороженно — она ведь не знала, как он отреагирует на это.
Видимо, на этот раз была его очередь уступить.
— Даша… ты в курсе, что ты жуткий абьюзер? — прошептал он.
— Ну… ты первый, кто мне об этом сказал.
— Нет… не абьюзер. Нет. Манипулятор. Тебе говорили, что ты первоклассный манипулятор?
На этот раз она промолчала.
Денис обнял её, размышляя над тем, как приятно иногда бывает прижимать к себе манипулятора, чувствуя над ним свою власть, но понимая, что это всего лишь иллюзия. Неформальным лидером всегда была Даша, и он так или иначе всегда вынужден был подчиняться ей.
— Денис… Филиппов, я очень виновата перед тобой, — прошептала она и как бы неосознанно царапнула пальцами по его спине. Денис судорожно вздохнул. Да, он был в кофте, но… шёлковые коготки не оставляют следов.
— В чём виновата? — прошептал он в ответ, позорно гоня от себя навязчивую мысль о том, что обнимает возможную девушку своего лучшего друга.
— В том, что провоцировала конфликты, унижала, — он прижал её к себе чуть сильнее, и теперь уже Даша очень уютно вздохнула, реагируя таким образом на его движение.
— В том, что из-за меня ты не смог поехать на соревнования. Я не хотела. Я не думала…
— Я знаю, — Денис погладил её по голове, — всё нормально. Всё в прошлом… всё… хорошо.
Да. Всё действительно было хорошо. Сейчас. Но ведь она не знала…
(у меня кое-что есть для тебя… она в машине…)
(почему у тебя в машине?)
(привёз её тебе)
(зачем?)
(наказать)
— Денис, всё не хорошо и всё не в прошлом. Не для меня, по крайне мере, — она говорила тихо, но с лёгким надрывом. Ей было больно. И Денис чувствовал эту боль. Этого не могло быть, но это было. Он коснулся губами её волос, ощущая во всём теле жуткую слабость, и на этот раз не из-за простуды.
— Я хочу просто позаботиться о тебе. Немного. Хоть как-то… загладить свою вину, — прошептала Даша, — разреши. Пожалуйста.
— Загладить вину? — прошептал он в ответ, — снова манипулируешь?
— Пытаюсь, — её голос стал на полтона ниже, — так заметно?
— Очень. Даша… — он тоже заговорил тише, — рыженькая, мужчины должны извиняться, не девушки.
— Даже когда она виновата?
— Даже тогда, — выдохнул он.
— То есть я виновата?
— Даша… плевать. Это в прошлом.
— Не для меня.
— Для меня. Это всего лишь баскетбол. Есть вещи гораздо важнее. Ты ни в чём не виновата.
Даша отстранилась от Дениса и посмотрела ему в глаза. Взгляд был решительным и злым.
— Для меня важно, чтобы ты пришёл в норму, потому что завтра ты будешь играть. С температурой сорок два.
— С температурой сорок два я уже буду лежать в м.о.р.г.е, — возразил Денис.
— Вряд ли. Когда тебя туда отвезут, температура уже упадёт. Наверное.
Позитивно, — подумал Денис, но говорить этого вслух не стал. По сути, они оба могли ошибаться.
— Филиппов, пожалуйста. Прими душ, прими лекарство и поспи. Пожалуйста. Тебе станет легче, вот увидишь.
— Конечно, — отозвался Денис, — всё будет, как ты хочешь…
Он не уснул, а буквально провалился в сон, как только голова коснулась подушки. Вернее, это был даже не сон, а душная и неуютная пустота, состоящая из отрывочных видений, которые вели к очередному кошмару. Смутно Денис понимал, что у него температура, и, видимо, наступил кризис, после которого ему или станет легче, или всё будет совсем плохо.
— Я опоздал, — пробормотал он, пытаясь открыть глаза, — соревнования…
— Завтра, — голос Даши, который он пока ещё узнавал, — соревнования только завтра. У тебя ещё есть время. Поспи.
— Ты врёшь… — прошептал он и закашлялся, пытаясь открыть глаза. Чернота тянула назад. В пустоту. В бездну. В небытие. Его губ коснулось что-то холодное, и Денис начал жадно пить. Водка с колой. Наверное, только ей могло прийти в голову поить простуженного человека водкой с колой. Это было прям совсем неправильно, но Денис послушно выпил.
— Мне надо идти.
— Не надо.
Он попытался встать, но она с легкостью уложила его на место.
— Один раз ты ещё… ты уже испортила всё…
— Извини.
— Ты хотела…
Она не стала спорить.
— Как скажешь…
Он провалился в пустоту.
Денису снилось заваленное снегом к.л.а.д.б.и.щ.е, и он не понимал, почему так жарко, зима ведь. Он бродил среди м.о.г.и.л, пытаясь найти какую-то конкретную, но не понимая, какую именно. Не понимая, почему вообще должен что-то искать. Кому должен.
Это был не сон, не бред, не реальность.
Это было то самое страшное к.л.а.д.б.и.щ.е из его детства, о котором им рассказали однажды в летнем лагере. Рассказали однажды, но он помнил об этом до сих пор. Помнил вожатого, который сделал это: симпатичный, высокий, со спортивной фигурой и насмешливым взглядом. Вожатый, который прикуривал одну с.и.г.а.р.е.т.у от другой. Вожатый, которым был он сам, и эту историю он сочинял на ходу, потому что под вот такую ерунду дети засыпали быстрее.
(если долго по нему ходить, то можно найти м.о.г.и.л.у со своей фотографией на чёрном гранитном памятнике. м.о.г.и.л.а старая и заброшенная, за ней явно никто не ухаживает, потому что ты умер, и твои родители тоже умерли. от горя. и когда ты это поймёшь, ты сойдёшь с ума. но чем быстрее это случится, тем быстрее закончится кошмар)
Потом среди м.о.г.и.л мелькнуло что-то бордового цвета.
Женщина в бордовом плаще. Кем она была? Почему преследовала его? Денис понятия не имел.
Денис пошёл за ней, рассчитывая на то, что этот странный призрак выведет его к нужной м.о.г.и.л.е.
Жар усиливался.
— Подожди… — попросил Денис, — куда мы идём… что я должен найти? Кого? Что…
— Филиппов? — позвал кто-то из темноты, в которую сейчас превратилась реальность, голос был тихим и испуганным, голос на грани, — ты что… просн… Филиппов, мать твою… ты меня пугаешь… мне больно.
— Кого… я… должен… найти…
Он запнулся: на белоснежном снегу лежала бордовая роза. Через несколько шагов ещё одна. Потом ещё и ещё. Дорожка из бордовых роз, которая вела к нужной ему м.о.г.и.л.е.
Ветер усиливался.
Реальные звуки холодного зимнего вечера вплетались в его сон, рождая в сознании нечто гротескное и искажённое.
Периодически его горячего лица касалась спасительная прохлада, и знакомый голос обещал — или просто врал, чтобы успокоить? — что всё будет хорошо.
Между могил появилась хорошенькая рыжеволосая девочка в бордовом платье. Смеясь, она начала собирать розы, убегая от Дениса всё дальше и дальше.
— Не делай этого… — бормотал он во сне, понимая, что хорошенькой рыжеволосой девочке грозит опасность. Кто-то уже наблюдал за ней.
— Не… сделаю.
— Обещаешь?
— Да, да, конечно. Обещаю, Филлипов, обещаю…
— Пожалуйста… не делай этого. Не уходи.
— Не уйду, Филиппов, пожалуйста, просто заткнись и спи, — в голосе звучали растерянность и лёгкая паника.
И усталость.
— Всё закончилось, ты в безопасности, да?
— Нет. Да… не знаю… да?
— Да.
Платье девочки было усыпано бордовыми розами. Она подошла к одной из м.о.г.и.л и указала на надпись. Денис подошёл ближе и прочитал имя того, кто был п.о.х.о.р.о.н.е.н здесь.
Неизвестный.
— Кто это? — спросил он.
— Она кормила детей отравленными печеньями, — ответила девочка и засмеялась, — я в это не верила и ела её печенья, потому что все хорошие девочки должны делать то, что говорят им мамы.
— Мама говорила тебе есть отравленные печенья? — спросил Денис.
— Да. Она не знала, что они отправлены, и теперь я тоже п.о.х.о.р.о.н.е.н.а на этом кладбище, — она засмеялась.
— Филлипов, — услышал он испуганный голос Даши, — Филиппов, откуда ты знаешь про печенья?
— Я не знаю…
Денис с трудом приоткрыл глаза и увидел тёмный силуэт на фоне окна. Он попытался подняться, но его снова накрыло темнотой.
— Что с ней? Она жива? — его тихий голос, почти шёпот, и жуткая слабость во всём теле.
Молчание. И потом тихое и печальное.
— Нет. Мне жаль.
А потом картинка поменялась… Нет, подумал Денис, пожалуйста, нет. Я не хочу…
— Я не хочу быть с тобой, и шансов у тебя ноль. Абсолютный ноль, — его жёсткий голос, — ноль целых, ноль десятых. От слова «совсем». Без всяких там «а вдруг», «может быть»… я люблю твою подругу.
(я не мог этого сказать, нет)
Но это был он, и голос принадлежал именно ему.
Вообще, он не был до конца уверен в своих чувствах к Ангелине, хоть они и встречались, но точно знал, что она нравится ему больше Марины. Ангелина не доставала его бесконечными признаниями в любви и неадекватными сообщениями по ночам.
(почему ты игноришь меня? тот вечер для тебя вообще ничего не значит?)
Но в тот вечер не было ничего, кроме поцелуев, которым пьяный Денис вообще не придал значения. Поэтому да, тот вечер для него вообще ничего не значил.
— Это жестоко, — сказала Марина, лучшая подруга Ангелины, и Денис зло рассмеялся.
На самом деле, он не был жестоким или подлым, и решиться на то, чтобы вот так жёстко поговорить с Мариной, было нелегко. Но Денис не видел другого способа объяснить ей, что между ними не может быть ничего, даже дружбы. Он не собирался давать ей надежду или повод усомниться в своих словах и хотел только одного: чтобы она избавилась от этой болезненной привязанности к нему.
— Но мы целовались, — прошептала Марина, и прозвучало это как-то совсем уж по-детски, — я расскажу обо всём Ангелине.
— Зачем? — спросил Денис, не особо переживая по поводу того, что Ангелина может что-то узнать. В конце концов, что такого страшного произойдёт, если его девушка узнает о том, что во время ссоры с ней её парень целовался с другой? Максимум — очередная ссора, которая закончится очередным применением.
Значило ли это то, что Денис не особо-то и дорожил отношениями с Ангелиной? Он не знал. Но то, как легко он отказался от своей девушки, говорило о многом.
— Она должна знать, — сказала Марина, — ты обманываешь её.
— Не должна она ничего знать. И я её не обманываю. Я ошибся. Мы поссорились, и я просто тупо воспользовался тобой. Всё. Она поймёт и простит. Меня. Не тебя. Потеряешь подругу.
— Мне всё равно.
— Марина… — он замолчал.
Денис мог бы в десятый раз попросить прощения и сказать, что поступил некрасиво по отношению к ней, но он устал повторять одно и то же, поэтому решил действовать жёстко.
— Я просто попользовался тобою.
Но разве он соврал? Конечно, в тот момент Денис воспринимал это по-другому, но, по сути же, воспользовался всё-таки. Он знал, что они с Мариной не будут вместе, знал, что уже завтра — или даже сегодня — предпочтёт забыть об этом поцелуе, и сделает вид, что ничего не было.
Да, он не подумал о её чувствах, но она сама должна была понимать, что поцелуй — это всего лишь поцелуй. Это даже не с..е..к..с.
— Попользовался мною? — повторила Марина.
— Но ты тоже получила, что хотела, и, кажется, осталась довольна. Нет? Я ошибаюсь?
Она ударила Дениса по лицу. Он зло рассмеялся в ответ.
— Это уже ничего не изменит, Марина. Если станет легче, ударь ещё раз.
Больно ли ему было произносить эти слова? Денис решил, что подумает об этом потом… когда-нибудь.
— Ты… — начала она.
— Слушай, я не прошу тебя начать новые отношения, чтобы отвлечься от меня. Это не моё дело, — перебил её Денис, — просто отстань. Не пиши, не звони, не… короче, ты поняла.
— Заблокируешь меня? — спросила Марина как-то отстранённо. Денису следовало бы обратить на это внимание, но в тот момент он мог думать только об одном: когда же это закончится?
— Зачем? Нет. Просто не буду отвечать.
— Вы всё равно не будете вместе, — сказала Марина и добавила, — после того, что я сделаю. Вам придётся расстаться.
— Ангелина не порвёт со мной из-за этого поцелуя, — ответил Денис, — прийди уже в себя.
— А я не о поцелуе сейчас.
Они были за городом, на берегу реки, которая протекала на границе двух стран. Вдалеке мерцали огни города. Тысячи огней. Над ними чернело беззвездное небо. Ветер со стороны Китая пах осенью и дождями.
Денис посмотрел на бледный туман, стелющийся по поверхности реки. Летом они часто приезжали сюда, чтобы поиграть в «Мафию» или просто весело провести время.
Здесь они были по-настоящему счастливы.
И здесь он поцеловал Марину. Она хотела этого уже очень давно, а Денис просто был пьян.
(отягчающее обстоятельство, дружок. это всё усугубляет)
Ангелина рассказывала своей подружке некоторые подробности их с Денисом отношений. Подробности, которые сам Денис предпочёл бы не афишировать. Он всегда считал, что есть вещи, которые не стоит обсуждать с подругами и друзьями. Я знаю, — читалось во взглядах, которые Марина бросала на Дениса, — я всё про тебя знаю. Это было неприятно и временами начинало откровенно тревожить.
В итоге случилось то, что случилось: Марина влюбилась в парня своей лучшей подруги. Денис знал об этом, но что он мог сделать?
(явно не то, что сделал)
(да, да, да, не то, что сделал, это была ошибка, и что теперь?)
И ничего. Теперь он расплачивался за эту ошибку.
Недалеко от берега — всего метрах в трёх от суши — из воды торчали огромные камни. Глубина была минимальной, по щиколотки. И именно там, на этих камнях, всё и произошло. Сначала они просто разговаривали, потом начали целоваться. Думал ли Денис в тот момент о возможных последствиях? Конечно, нет.
С того места, где они сидели с Мариной, было видно пламя костра и смутные силуэты друзей. По железнодорожному мосту, который находился километрах в трёх от пляжа, прошёл поезд.
В тот вечер пляж был уютным и тёплым, несмотря на то, что лето умирало, уступая место холодной и дождливой осени.
Тот день, когда Марина попросила Дениса приехать на пляж, чтобы поговорить, здесь всё было по-другому. Берег реки был пустынным, холодным и враждебным. Собственно, как и сам Денис. Он не испытывал жалость, только злость, раздражение и что-то вроде отвращения. И вот за это последнее он себя ненавидел до сих пор.
— Слушай, больше нам говорить не о чем. Давай я отвезу тебя домой, — предложил Денис, и в этот момент всё произошло: Марина вытащила из кармана кусок стекла и начала резать себя.
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку «Прошлое»