Я вздрогнула. Осколки зеркала валялись на полу, как раненые солдатики. Любимая тарелка с цветочками теперь просто мусор. Почему всё так? Неужели нельзя было просто жить нормально?
— Я не била, тётя Зина! Оно само упало! — пролепетала я, стараясь скрыть дрожь.
— Само упало?! — голос тётки звенел, как разбитое стекло. — Да у тебя руки-крюки! Ты только и умеешь, что всё ломать!
Вот так всегда. Я виновата. Всегда. Но что я могу сделать? Они всегда сваливают всё на меня. Они говорят, что я неблагодарная.
Меня зовут Полина. Мне пятнадцать. Пять лет назад меня взяли в эту семью. Я была сиротой, помню только смутный образ мамы, её добрую улыбку. Эта семья — Зинаида и её муж, дядя Костя, — казалась мне спасением. Сначала Зинаида сюсюкала, говорила, что теперь у меня есть дом. Дядя Костя, молчаливый, вечно занятой, просто кивал. Вскоре я поняла, что дом есть, а семьи — нет. Они относились ко мне как к предмету, вроде старого дивана, который нужно терпеть. Говорили, что я «занимаю их пространство», что я «обуза». Я тихо мечтала о том, чтобы меня полюбили, чтобы меня обняли и сказали, что я тоже часть их мира.
— Сегодня у нас гости, — заявила Зинаида, поставив передо мной ведро и тряпку. — Чтобы всё блестело! И помни, Полинка, не высовывайся. Ты — тень. Тебя нет.
Я стиснула зубы. Гости. Опять будут смотреть, как на зверька в клетке, шептаться. И они всегда удивляются, почему я такая тихая и замкнутая. Почему? Потому что они отняли у меня голос! Сегодня вечером в гости придёт тётина сестра Вера с сыном, моим ровесником Денисом. Денис всегда ухмыляется, смотрит свысока, как будто я таракан. И Вера такая же… Наверное, они все такие.
Вечером, когда гости сели за стол, меня позвали прислуживать. Я поставила на стол салат, а Денис толкнул меня локтем, и соус брызнул прямо на платье Веры.
— Ох, ты же криворукая, — скривилась Вера. — Неужели нельзя быть аккуратнее?
Зинаида недовольно цокнула языком. Дядя Костя отвернулся. Никто не заступился.
— Это не я, — едва слышно прошептала она, чувствуя, как наворачиваются слёзы. — Это он толкнул.
— Ты всегда всё сваливаешь на других! — воскликнула Зинаида, и в её глазах сверкнул холодный огонь.
И тут меня прорвало. Не знаю, что на меня нашло. Как будто что-то щёлкнуло внутри, и я больше не могла молчать.
— Хватит! — выкрикнула я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. — Вы все меня ненавидите! Вы никогда меня не любили! Вы взяли меня только для того, чтобы я работала на вас!
Наступила мёртвая тишина. Все смотрели на меня как на сумасшедшую. А я продолжала говорить, захлёбываясь слезами, выплескивая всю боль, которую копила все эти годы.
— Я не вещь! У меня тоже есть сердце! Почему вы так со мной? — кричала я, не в силах остановиться.
Взгляд Зинаиды был ледяным. Вера оцепенела, приоткрыв рот. Денис покраснел. Дядя Костя встал, но вместо того, чтобы обнять или остановить меня, он подошел и дал мне пощечину. Сильную, болезненную пощечину.
— Заткнись! — прошипел он. — Неблагодарная дрянь!
Я схватилась за щёку и в этот момент увидела себя в отражении оконного стекла. Там была не я. Там была сломленная, испуганная девочка со слезами на глазах и отпечатком ладони на щеке. Я смотрела в это зеркало и понимала, что больше так не могу. Я не хочу так. Зеркало треснуло. И я тоже.
Я выбежала из дома, не оглядываясь. Куда идти? Я не знала. Но я знала одно: я больше не вернусь. Я убегала от ненависти и лжи. Куда приведёт меня дорога? Это уже не важно. Я хочу быть счастливой. Даже если мне придётся искать своё счастье одной.
