Коктейль «Пина Колада». Рассказ.
Хилое декабрьское солнце клонилось за горизонт. Несмотря на плюсовую температуру, было промозгло. «Леопард» с нарисованными на броне крестами не спеша двигался вдоль посадки, разделявшей огромные поля, в километре от артиллерийской позиции:
– Ловчий, Ловчий, приём, это Саныч, – докладывал по рации боец, одетый в камуфляжную форму, лет сорока, высокий, худощавый, – в тысяче метров от себя наблюдаю танк, готов снять его.
– Ни в коем случае – раскроешь позицию, – ответил командир батареи.
Словно подслушав этот разговор, одетая в броню машина замедлила свой темп и остановилась. Башня задвигалась, разворачивая 120-миллиметровый ствол в сторону позиции Саныча.
– Ловчий, «Леопард» у меня на прицеле, прошу разрешения на выстрел.
Из динамика рации послышалось какое–то потрескивание, но ответа от комбата не поступило. Боец машинально навел оптический прицел противотанковой пушки МТ-12, именуемой всеми за точность выстрелов «Рапирой», на заднюю часть борта танка, туда, где находится боекомплект. При точном попадании детонация снарядов была гарантирована. Вдруг в ста метрах позади орудия раздался оглушающий взрыв, выворачивающий деревья, поднимающий тонну земли. Лишь через секунду до Саныча долетел звук выстрела.
– Ловчий, танк лупит по нам, прошу разрешения выстрелить в ответ.
– Запрещаю.
Заново хлопок со смертоносными свинцовыми осколками разорвался в пятидесяти метрах впереди. Это была классическая артиллерийская вилка, когда наводчик орудия, путём несложных математических расчётов, двумя–тремя выстрелами вычисляет точное расстояние до цели. Оглянувшись назад, Саныч увидел, что его подразделение куда–то разбежалось и он остался у пушки совершенно один.
– Ловчий, нас взяли в «вилку», следующий залп будет последним.
В рации что-то невнятно забулькало, а жить Санычу оставалось считаные секунды.
Родители назвали его Александром. Он неплохо учился в школе, но в институт решил не поступать, ограничив своё образование профессиональным училищем. Отслужив срочную на Дальнем Востоке, вернулся в родной город, и жизнь завертела его в своём бурлящем потоке. Весёлый характер и хорошо подвешенный язык позволяли ему легко сходиться с женщинами, но настоящей семьи создать так и не получилось. Он прилично зарабатывал, но жил чисто механически. А жизненный поезд катил вперёд, всё время набирая скорость. И вот однажды сентябрьским утром 2022 года судьба постучалась к Александру в дверь военкоматской повесткой.
Более молодые бойцы прозвали его Сан Санычем. За год на фронте Сан Саныч, служивший в артиллерийском полку, повидал многое. Он, не раз побывавший под обстрелами, на слух без ошибки отличал минный снаряд от пушечного, и, испытав это на своей шкуре, знал, что при выстреле из танка сначала слышен взрыв боеприпаса, а уже затем сам залп. Ему не раз приходилось убегать от дронов, скрываясь в разрушенных блиндажах, траншеях и выжженных огнём посадках. И вот теперь поезд жизни остановился в артиллерийском дворике, сооруженном Сан Санычем и его товарищами, точное местоположение которого вычислил вражеский танкист-наводчик. Страха не было. Было чувство азарта и мальчишеского озорства.
Сан Саныч ещё раз взглянул в оптический прицел «Рапиры» и, о чём-то подумав, перевёл его на нижнюю часть башни танка. Отойдя от орудия на метр и скомандовав самому себе «Выстрел», он дернул за верёвку, привязанную к спусковому механизму.
Стомиллиметровая «Рапира» грохнула, унося в сторону противника кумулятивный снаряд. Стало тихо, а артиллерист, прильнув к прицелу, разглядывал танк. Результат выстрела был неясен. Бронированная машина, застывшая на месте, казалась невредимой. Наконец он разглядел, как из–под башни повалил густой дым, и через несколько мгновений спасающиеся танкисты стали выпрыгивать из дымящейся стальной коробки. «Первый, второй, третий», – считал про себя он. «Четвёртый», – выдохнул довольный Саныч тем, что не взял на себя смертного греха. «Тикайте, хлопцы, до хаты, тикайте. На немецкой машинке поездили и даже пострелять успели. Бегите, а то вон ведь как бывает».
– Ну ты, Сан Саныч, даёшь! – произнёс заряжающий, возникший у орудия неизвестно откуда.
– У нас в родне к кошачим особая страсть, – улыбнулся Сашка: восемьдесят лет назад в тридцати километрах южнее этого места его дед Иван Матвеевич поджёг свой первый «Тигр». Тот тоже, как и «Леопард», был с крестами. И Саныч вспомнил о своём деде, высоком и до глубокой старости сильном, который запросто обращался и с кузнечным молотом, и с плотницким топором. Река воспоминаний унесла Сашку в далёкий 1986 год, где два белобрысых пацана восьми и двенадцати лет, будучи на новогодних каникулах, смотрели чёрно-белый телевизор; родителей дома не было.
На экране шёл утренний повтор очередной серии какого–то советского фильма. По сюжету наш разведчик, внедрённый в глубокий фашистский тыл, ловко орудовал в стане врага. Герой, обладавший незаурядной харизмой, легко входил в доверие к красивым женщинам и имел влияние на мужчин. Находясь в ресторанах, он щедро угощал всех коктейлями, при этом сам, отказываясь от алкоголя, говорил, что не пьёт. Серия закончилась.
– Коктейля хочу, – мечтательно произнёс младший, одетый во фланелевую рубашку с длинным рукавом и коричневые колготки. Он был небольшого роста, гораздо ниже своих сверстников и с по-детски пухлыми щёчками.
– Да, – поддержал его старший, – коктейля сейчас не помешало бы. Старшего звали Серёгой. На его худощавом теле болтался синий трикотажный спортивный костюм с оттянутыми на коленках трико. – Только как же его нам приготовить, ведь рецептов-то мы не знаем? – с досадой в голосе продолжил он. – Хотя есть идея!
Старший подбежал к огромному, до потолка, книжному шкафу. До верхней полки он в силу возраста и роста не доставал. Но, ловко карабкаясь по полкам, как по перекладинам лестницы, забрался наверх. Через минуту, найдя искомую книгу, Серёга, будто небольшая обезьяна, спрыгнул вниз. «Тысяча полезных советов» было написано на твёрдой обложке.
– Так, где это у нас, – с видом знатока произнёс он. И, пошелестев желтыми страницами, с восторгом продолжил:
– Как приготовить коктейль «Пина Колада»!
Младший, которого звали Сашей, от радости захлопал в ладоши в предвкушении вкусного напитка.
– Кокосовое молоко хорошо взболтайте, перед тем как открыть упаковку, – начал чтение рецепта Серёга.
Братья, посмотрев на друг друга, дружно рванули на кухню. Там небольшой белый холодильник «Орск–3» тихонько бормотал о чём–то своём. Резко открыв его дверцу, пацаны увидели полупустую трехлитровую банку молока, початую банку смородинового варенья и завернутую в плотную бумагу ливерную колбасу. Более ничего в холодильнике не наблюдалось. Старший с сожалением закрыл дверь и, не теряя надежды, продолжил:
– Отмерьте нужное количество ананасового сока.
Младший снова открыл дверцу холодильника, в котором по–прежнему стояла только пара банок с молоком и вареньем и всё так же серела ливерная колбаса. Ананасового сока не было. Сашка в сердцах хлопнул дверкой. В стране полным ходом шла объявленная Горбачёвым перестройка, и многие, даже элементарные продукты, стали дефицитом. А уж об ананасах можно было только прочесть в научно–популярных журналах.
– А ты ананасы пробовал? – спросил младший.
– Нет, только бананы, когда в Москву с отцом ездил, да и то зелёные, – ответил старший.
– И какие они на вкус? – младший сглотнул слюну.
– Очень сладкие, а уж те, которые спелые, наверное, вообще обалденные.
– В шейкер налейте ананасовый сок, затем добавьте кокосовое молоко. Закройте шейкер крышкой и очень хорошо взболтайте все ингредиенты. В охлаждённые бокалы доверху насыпьте лёд. Налейте тонкой струйкой коктейль в бокалы, – быстро читал Сергей.
– Перестань! – взмолился Санёк. – Перестань, жуть, как коктейля хочется.
– Украсьте бокалы ломтиками ананаса и лайма, – закончил старший.
– М-да, – разочарованно промолвил младший. – А что такое лайм?
– Что такое лайм – мне не известно. Знаю только прибалтийскую певицу Лайму Вайкуле, её то ананасами каждый день кормят.
– Да? – с завистью переспросил Сашка, – а ты откуда это знаешь?
– В газете читал, – уверенно ответил Серёга. Он был выдумщиком, но всегда говорил так убедительно, что младший брат и соседские пацаны верили ему. – А от бананов она вообще отказывается. Надоели, говорит, они мне.
Младший от удивления раскрыл рот, а холодильник, весело что-то бормотавший до этого, замолчал, словно поражённый услышанным. Казалось, что небольшой «Орск-3» тоже мечтал хотя бы на мгновение подержать в своих прохладных внутренностях и заморские фрукты, и ароматную ветчину, и жёлтый с дырочками сыр. Но в условиях тотального советского дефицита его мечты были нереальными.
– Ладно, – примирительно сказал Серёга, – мы свой «Пина Колада» приготовим.
Он достал из холодильника молоко и смородиновое варенье. С помощью столовой ложки выгреб всю сладкую бурую массу в банку с молоком, Закрыв сосуд полиэтиленовой крышкой, старший интенсивными круговыми движениями начал смешивать ингредиенты, повторяя при этом по памяти инструкцию из рецепта:
– Закройте шейкер крышкой и очень хорошо взболтайте. Всё! Налейте получившийся коктейль в бокалы!
– Бокалы! – намеренно выделяя для придания моменту торжества два первых слога, произнёс Сашка.
Братья налили фиолетовую жидкость в чайные кружки и, как в просмотренном фильме про разведчика, чокнулись.
– Я не пью, – тоном киношного героя сказал Санёк и поставил бокал на стол.
Братья рассмеялись.
Улыбнулся и Сан Саныч, вспомнив прошлое. А в небе, в пятидесяти метрах над его головой зависла огромная птица. Глаз у птицы был один. Но одинокую птаху это обстоятельство не смущало: сделанный на оптическом заводе в Швейцарии, глаз обладал тысячекратным увеличением. По венам-проводам бежал электрический ток, питая четыре мотора-пропеллера. Пластиковый коготь держал металлическое яйцо: «РГД-5» было написано на его зелёном боку. Птица разжала крюк и граната, долетев до земли, разорвалась рядом с Сашкой, направляя с бешеной скоростью металлические осколки к живой плоти, к горячей крови, к сердцу.
Через две недели после декабрьских событий жёлтое такси, стартовавшее от железнодорожного вокзала города N, лихо минуя пробки, проехав по заснеженным улицам и обогнув центральный парк культуры и отдыха, остановилось возле проходной военного госпиталя. Из машины вышел нестарый ещё высокий мужчина в длинном кашемировом пальто тёмного цвета, державший в руках дорожную сумку. Он оглянулся по сторонам, словно оценивая обстановку, и уверенной походкой направился к КПП. Войдя внутрь, уведомил молодого, немного лопоухого сержанта о цели своего визита. Охранник, сверившийся в своём журнале, разрешил пройти, сказав при этом:
– Гражданин, сумочку предъявите к досмотру, вдруг что запрещённое несёте.
Незнакомец достал из внутреннего кармана кашемирового пальто удостоверение с красной корочкой, развернул его, не выпуская из рук, перед солдатиком и с уверенной улыбкой ответил:
– Я не подлежу досмотру, да и запрещённого у меня ничего нет.
На миг в его карих глазах блеснули задорные чёртики-искринки. Посетитель солгал. Адвокатское удостоверение право беспрепятственного прохода не предоставляло, а на дне дорожной сумки покоились две бутылки рома. Но уверенный взгляд вкупе с лёгкой улыбкой, а также слова, написанные каллиграфическим почерком в удостоверении: «выдано Главным управлением Министерства Юстиции РФ», порой творили чудеса. Стоявший перед сержантом визитёр с детства умел быть убедительным, а годы, отданные юридической профессии, развили это качество.
Охранник всё ещё вытягивался во фрунт, а посетитель уже подымался по лестнице, ведущей на четвёртый этаж госпиталя.
В просторном фойе его встретил больной на коляске, ноги которого были перебинтованы. Братья обнялись…
Раненый сморщился от боли.
– Сильно болит? – спросил старший.
– Сильно, особенно по ночам, у меня же, считай, кусок мяса из бедра вырвало, – проговорил младший, – надо постараться найти верное положение для ноги, тогда немного отпускает. Он слегка подвигал ей, пытаясь поймать «правильный» изгиб. – Вот теперь полегче. Вообще всё это, наверное, из-за того что я на войне был, – улыбнулся он бескровными губами.
– А мать говорила, что ты писарем при штабе отсиделся, – подыграл ему старший. – Я тут тебе рому ямайского привёз.
– Что-то не хочется, да и нельзя мне сейчас, – Сашка продолжал улыбаться. – Я коктейля хочу. Помнишь, как тогда, в детстве?
– «Пина Колада»? – вспомнил Сергей.
– Да, «Пина Колада», только где же здесь взять молока и, главное, смородинового варенья?
– Я сейчас, – вскочил старший, – я быстро.
Сергей стремительно сбежал по лестницам, лихо перепрыгнул на глазах удивленного сержанта через турникет и скрылся в белых сугробах парка. Он легко мчался по заснеженным тропинкам, при этом полы его не застёгнутого пальто развевались по сторонам словно крылья. Одинокие прохожие удивлённо смотрели ему вслед.
Через пять минут Серёга молнией влетел в супермаркет. Полки магазина ломились от изобилия. Здесь было всё: и ананасы, и манго, и лайм, и киви, и кокосы, не говоря уже про сыры и колбасы, джемы и соки. Здесь было всё, кроме закатанного в баночки смородинового варенья. Покрутившись по магазину некоторое время и поняв всю тщетность поисков, Сергей, прикупив молока в пластиковой бутылке и пару стаканчиков, вышел на улицу. Где достать в незнакомом городе смородинового варенья, оставалось загадкой. Конечно, можно было вернуться назад в магазин и взять там какой-нибудь джем, но это было всё не то.
Осмотревшись по сторонам, он увидел рядом с остановкой общественного транспорта старушку, торгующую разной домашней снедью. Подбежав к ней, Сергей с радостью обнаружил заветную маленькую баночку. Расплатившись и горячо поблагодарив спасительницу, он помчался назад.
Через несколько минут старший, находясь в фойе госпиталя, взбалтывал ингредиенты, отчаянно тряся пластиковую бутылку, под восторженный взгляд младшего, повторяя по памяти рецепт:
– Закройте шейкер крышкой и очень хорошо взболтайте. Налейте получившийся коктейль в бокалы!
– Бокалы! – намеренно выделяя для придания моменту торжества два первых слога, поправил младший.
Разлив фиолетовую жидкость в пластиковые стаканчики, братья чокнулись.
– Я не пью, – тоном разведчика сказал Сашка.
Мужчины расхохотались. Несмотря на прошедшие годы, минувшие события, на их лицах играла детская беззаботность и одновременно в глазах читалось понимание истинной ценности вещей.